Ход времени стал прежним, колбаса заряда в руках Степина рассыпалась: взрывчатка с шуршанием стекла по его одежде, осела горкой у ног. Степин тупо смотрел, как сквозь сжатые пыльцы высыпается пластиковая пыль, оставшаяся от кнопки. А вот взрыватель уцелел, и, лишившись электрического сигнала активировался. Металлическая трубка размером с сигарету коротко пшикнула дымом и взорвалась. Маленькие, но острые и злые осколки ударили по людям, бронежилетам, оружию. Алиса ойкнула, отвернулась, зажимая лицо руками.

— Не стрелять! — громко, но спокойно приказал Дионис, вытирая со лба кровь.

— Что с тобой⁈ — Кирилл отвел девушку в сторону, силой убрал ее руки от лица. В баллистических очках, которые утром взяла со склада сектантов, торчали два рваных и очень острых осколка. Прямо напротив глаз.

Кирилл повернулся к Степину и всей остальной шайке. В груди пылала злость: на идиота, решившего поиграть в смертника, придурка Диониса, неспособного с самого начала сломать солдат…

Степин все еще рассматривал горку взрывчатки у ног, осколки его не задели. А потом он, и молотобоец Саня медленно поднялись в воздух. Последний выронил кувалду, но она остановила полет в сантиметре над землей, медленно взмыла.

— Как вы меня достали, тупые дятлы, — голос Радия выдавал тщательно скрываемое напряжение. — Пытаешься с вами мирно, по-хорошему, чтобы не портить карму, а вы…

Степин и Саня пучили глаза, дергали руками-ногами, словно две лягушки в невесомости. Григорчук и остальные местные, забыв обо всем, пялились на них.

— Слышь, капитан, нам очень нужны эти придурки? Нет? Ну, я так и думал.

Кувалда, повинуясь движению пальца Радия, резко поплыла к голове Степина, отодвинулась для удара.

— Нужны! — заорал опомнившийся Григорчук. — Никак без них!

Степин и Саня грохнулись с двухметровой высоты, застонали. Кувалда звякнула об асфальт. Радий подумал, инструмент снова поднялся и приземлился на пальцы левой руки Степина. Тот заорал, вырвал руку, начал баюкать.

— Ты же правша, Степин? Не слышу!

— Правша! — ответил Степин и разразился потоком ругательств.

Больше никого не пришлось уговаривать и заставлять. Григорчук с экипажем кинулись готовить миномет к стрельбе. Пришибленные, быстро теряющие адреналиновый запал и злость.

Кирилл снял с Алисы очки, осмотрел лицо девушки.

— Испугалась? — спросил глупо.

— Думала, ближайший месяц слепой буду. Хорошо, что взяла их.

— Урод! — Кирилл прожег взглядом Степина, сплюнул. Очень хотелось подойти и добавить по больной руке.

— Не надо, — остановила Алиса. — Они все… вряд ли сектанты их с собой возьмут. Натерпятся еще. Кто выживет.

— Ну-ну.

Кирилл подошел к Радию, наблюдавшему за работой минометного расчета.

— Почему с самого начала нельзя было так сделать? Ради чего мы тратили время на уговоры?

— О, считаешь, надо было сразу резать пальцы и детей расстреливать? Я в тебе не ошибся!

— Ну что ты, лучше доводить до угрозы двадцатью килограммами тротила и ждать, пока на кластер сбегутся твари.

— Дионису нужен Григорчук. Живой, здоровый, лояльный. Потому приходится щадить его чувства. И экипаж.

— Он иммунный?

— Кто знает? Приказа Диониса это не отменяет.

Ствол миномета встал вертикально, продолжил движение и откинулся далеко назад, вровень с корпусом. Степин, морщась от боли в руке, специальным пультом управлял лебедкой: ее захват обнял первую мину, медленно поднял и уложил в направляющие салазки на корпусе. Механизм зажужжал, потащил мину и с громким звяканьем вставил в ствол. Захлопнулась крышка казенника, ствол начал подниматься к небу.

— Как медленно… — оценил Кирилл.

— Выстрел в минуту — для такой махины достойная скорость, — возразил Радий.

Подошел Григорчук, глядя в сторону, сообщил, что они готовы к стрельбе.

— Ты не спишь, капитан. Не умер на войне и все вокруг не бред твоего воспаленного сознания. Степин и Саня действительно висели в воздухе и готовились получить кувалдой по лбу.

— Как вы это сделали? — он посмотрел в глаза сначала Кириллу, потом Радию.

— Хочешь так научиться? Или еще круче? — оскалился сектант. — Тогда присматривай за своими людьми.

С запада донеслась заполошная стрельба, стихла. Иммунные резко посерьезнели: кластер переставал быть свежим, первые рейдеры и твари уже близко. На слух палили километрах в семи.

— Связь! — приказал Радий.

К боксам быстро подъехал броневик, Юрий открыл дверь и протянул командиру рацию на длинном витом проводе. Но свежая перезагрузка плохо пропускала радиоволны. Радий посмотрел на одного из сектантов, молодого и беловолосого паренька по имени Диод. Тот кивнул, отдал автомат товарищу, выпрямился и расставил руки. Глаза побелели, лицо искривилось мукой, тело напряглось, как струна. А потом Диод голосом Диониса потребовал доклад.

— Что там? — спросил Кирилл, когда Радий закончил говорить. Он беседовал через живой приемник тихо, напряженно.

— По плану. Ждут нас.

Тяжелая плита, которой заканчивался ствол миномета, уперлась в бетон, затрещали камни. Теперь настал черед Кирилла. Прикинул длину пульта, которым управлялась боевая машина, потребовал расчет Григорчука отойти на максимальное расстояние.

— Сможешь совсем убрать звук? — сунулся под руку Радий.

— Могу попытаться. Но не буду.

— Поясни.

— Физику не обманешь. Если накрыть миномет непроницаемым куполом, то вибрации среды — а это и есть звук — останутся внутри.

— И в чем проблема?

— Я не знаю, что будет с минометом. Накроется электроника, перекосит гидравлику…

— Я понял.

— … или лопнет бетон и придется заново наводиться. Я не волшебник, это физика.

— Физика, говоришь? — усмехнулся Радий. — Считаешь, все дары Стикса можно ею объяснить? Может, ты сам себе рамки поставил? Подумай на досуге. Готов?

Кирилл создал вокруг миномета поле в виде воронки, направленной широким концом в небо. Да, чудес не будет. Но так звук уйдет большей частью в небо, и уже на высоте начнет расползаться конусом, маскируя местоположение миномета.

— Да. Алиса, уши!

Девушка послушно заткнула их, присела.

— Выстрел! — каркнул Григорчук, отвернулся и нажал на пульт.

Грохнуло, срез ствола расцвел злым, резким и желтым пламенем. Волна тяжелого рокота устремилось в небо, постепенно растекаясь по окрестностям, как далекий гром. Раньше Кирилл не был рядом с работающим орудием такого калибра (и другого тоже) и не мог оценить, насколько хорошо справился. Но реакция минометного расчета была красноречивой: солдаты с опаской и недоумением таращились на боевую машину, друг на друга. Кирилл их понимал. Все равно что автомобилист сядет за руль и вместо привычного звука мотора услышит едва различимое жужжание. Один лишь Григорчук не отреагировал, смотрел на часы и шевелил губами.

— Я видела снаряд! — восхитилась Алиса. — Точно говорю, как он летел!

— Мину, — машинально поправил Кирилл, улыбнулся.

Текли секунды, расчет поднимал на лебедке следующий боеприпас, укладывал в направляющие, медленно переворачивался ствол. Григорчук пялился в часы. На исходе второй минуты, когда Степин отчитался, что готов следующий выстрел, наконец все услышали тяжелый гулкий взрыв.

— Почему так долго? — шепотом поразилась Алиса. — Григорчук куда-то не туда попал?

— Не думаю. До цели двадцать километров, обратно звук должен идти около минуты… — начат прикидывать Кирилл, но Григорчук услышал:

— Скорость полета мины — триста пятьдесят метров в секунду.

— Так мало? — удивилась Алиса. — Значит, я в самом деле ее видела!

— Выстрел! — гаркнул капитан.

Еще одна вспышка пламени, облако дыма. Диод, живой передатчик, сообщил Григорчуку нужные поправки, и хвост следующей мины в самом узком месте обвязали полотняными колбасками с порохом.

Кириллу подурнело, когда блокировал звук третьего выстрела. Ресурс дара Стикса еще оставался и приличный, но парень впервые работал с ним так масштабно. Затишье скребло по нервам, все ощущали, как звук (пусть и ослабленный) медленно и неотвратимо расползается по кластерам, впивается в чуткие уши развитых зараженных, будит нездоровый интерес иммунных. И местных обитателей.