Он наклонил голову, глядя на Мендосу почти с любопытством.
— Ты — возвышенный. Ветеран. Там будет охрана из возвышенных первого уровня. Для тебя это раз плюнуть.
Камилла, стоявшая чуть позади, тихо выругалась себе под нос. Мендоса долго смотрел на Элиаса, расширенными глазами, не веря своим ушам:
— Ты хочешь, чтобы я украл груз у собственного Ордена? Убивал своих братьев?
Элиас стрекочуще захихикал:
- Ну да. А взамен я дам тебе контакты, которые тебе интересны.
- А если я тебе сейчас просто шею сверну, грешник? – голос Хоакина опасно понизился на целую октаву.
- Тогда запись этой беседы окажется на рабочем столе у собственной безопасности Ордена, как только я умру. То есть сразу. Сразу предупрежу, что сервер, где хранятся записи, не здесь. И даже не в этом городе. Точнее, я вообще не знаю, где они, знает только мой шеф. Он, кстати, смотрит сейчас на нас.
В этот момент один из мониторов в глубине комнаты слегка мигнул. Из динамиков раздался другой голос — более низкий, спокойный, но с ещё более странной, нечеловеческой интонацией:
— И ещё не всё это, Мендоса майор.
Мендоса резко повернул голову. На главном экране появилось размытое изображение человека в капюшоне. Лицо почти не было видно — только нижняя часть, бледная кожа и тонкие, постоянно шевелящиеся губы.
— Я Элиаса руководитель, — произнёс голос со странными интонациями и нелогичным порядком слов — Можешь Кракен называть меня. Если ты согласишься на маленькую нашу … сделку, я доплатить готов слегка. Мы способны оптимизировать значительно твои текущие аугментации схемы. Почти до русского уровня оригинальных разработок – внезапно его голос изменился, стал почти нормальным, как и речь - Скорость реакции, регенерация, стабильность нейроразгона — всё это можно поднять раза в полтора, а то и два. Ты встанешь рядом с их «Ветеранами».
Элиас внезапно возбуждённо хихикнул, словно ребёнок, которому показали интересную игрушку, и добавил невпопад:
— Иногда мы понимаем, что ведём себя странно, — добавил он, словно извиняясь. — Это профдеформация. Мы слишком глубоко погружены в эту их «новую математику». Мы слишком много балуемся некоторыми аспектами аугментирования… Иначе не понять. Она… течёт. Я не могу тебе объяснить. Как нервная система осьминога. Я начинаю думать не совсем как человек. Мы начинаем. Это приятно. Но когда мы долго разговариваем с обычными людьми, наступает… откат. Мы становимся почти нормальными, но зато потом долго не можем собственные расчёты понять. Вот это уже страшно.
Камилла, стоявшая чуть позади, тихо выдохнула:
— Они не шутят, Хоакин. Эти ребята действительно умеют работать с русскими технологиями.
Мендоса молчал, глядя на размытое лицо на экране. Предложение было более чем соблазнительным. Почти до уровня русских… Это означало, что в следующем бою он уже не будет куклой для битья. Но цена была высоковата. Он медленно выдохнул.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я сделаю это. Заберу ваш контейнер.
Элиас издал короткий, возбуждённый стрекот — звук, больше похожий на радость насекомого, чем на человеческий смех.
Кракен на экране слегка наклонил голову.
— Разумный выбор.
Мендоса посмотрел прямо на монитор.
— Но я хочу знать больше. Чем конкретно вы занимаетесь? И на кого работаете? Я не собираюсь прыгать в пустоту.
Кракен помолчал пару секунд, будто оценивая, сколько можно сказать.
— Мы — независимая техническая группа, — ответил он наконец. — Специализируемся на реверс-инжиниринге и оптимизации русских схем аугментации. Есть такая корпорация, «Бюро 8814», они когда-то занимались частным космосом, а после Контакта перепрофилировались на разработку и поддержание аугментаций. Их сервер это и есть груз. Мы покупаем, крадём, анализируем, переделываем их наработки. Потом продаём оптимизированные версии тем, кто может заплатить. Орден не наш клиент, у вас свои математики. Хуже. Глупее. Медленнее.
Элиас добавил, нервно дёргая головой:
— Мы не работаем на кого-то конкретного. Мы работаем на тех, кто платит больше. Сейчас это крупные частные инвесторы из Океании и Юго-Восточной Азии. Они хотят иметь оружие, которое не зависит от русских и не требует их благословения. Мы помогаем им это получить.
Мендоса смотрел на экран и на Элиаса по очереди. Оба они казались ему всё более чужими.
— И вы готовы дать мне улучшения… просто за один украденный контейнер?
Кракен издал низкий, вибрирующий звук, похожий на смешок.
— Не просто, майор. Улучшение, которое я предлагаю, не будет работать с теми ресурсами, что ты сможешь найти. Чтобы приблизиться к максимуму, предусмотренный авторами схем, тебе понадобятся редкие компоненты.
Он начал перечислять ровным, деловитым тоном:
— Во-первых, редкоземельные элементы высокой чистоты: неодим, диспрозий, тербий, ещё другие. Во-вторых, кое-какие биологические катализаторы. В частности, редкие токсины из глубины Амазонии. Некоторые виды лягушек и змей дают вещества, которые при обработке могут заменить русскую химию. И, самое главное, особые препараты сверхвысокой очистки, которые производят только в русских орбитальных лабораториях. Они позволяют стабилизировать нейронные связи на уровне, близком к оригинальным схемам.
Мендоса нахмурился.
— Откуда вы всё это знаете? — спросил он жёстко. — Откуда у вас такая информация про русские орбитальные лаборатории и про яды Амазонии?
Элиас издал короткий, дребезжащий смешок. Кракен на экране слегка наклонил голову.
— Потому что мы уже несколько лет занимаемся именно этим, майор, — спокойно ответил Кракен. — Мы даем рынку то, что он хочет. А это требует информации.
Он сделал короткую паузу и добавил:
— Если ты согласишься работать с нами, мы дадим тебе полные спецификации и контакты посредников и поставщиков. Но учти: всё это будет стоить очень дорого. Не только в деньгах. Точнее, вообще не в деньгах, что там эти деньги, тьфу. Это будут услуги по твоему основному профилю, майор. Если ты понимаешь о чём я.
Мендоса долго молчал, потом задал вопрос, который не давал ему покоя:
— А что будет, если медкорпус Ордена заметит недокументированные улучшения в моих схемах? Они проводят регулярные проверки после каждой серьёзной операции. Если они увидят, что мои показатели вышли далеко за пределы утверждённых протоколов…
Кракен на экране опять издал низкий, вибрирующий смешок — странный, почти механический звук, от которого у Мендосы по спине пробежали мурашки.
— О какой тайне ты говоришь, майор? — с насмешкой спросил он. — Ты собираешься напасть на объект собственного Ордена, поубивать их охрану, выкрасть секретный груз… и при этом беспокоишься, что они заметят улучшения в твоих аугментациях?
Кракен снова коротко рассмеялся — сухо, неприятно.
— Когда ты сделаешь это, тайны уже не будет. Ты станешь предателем. Так что вопрос будет не в том, заметят ли они изменения. Вопрос будет в том, успеешь ли ты исчезнуть и спрятаться до того, как они поймут кто это был и начнут тебя искать по-настоящему.
Элиас рядом нервно дёрнул головой и добавил своим визгливым голосом:
— Именно. После этой операции ты уже не сможешь вернуться как ни в чём не бывало. Так что улучшения, это не риск. Это твоя единственная страховка на будущее.
— Допустим, я соглашусь и заберу контейнер. А что мне делать дальше? Куда идти? Кому верить? Я не могу просто вернуться в Орден как ни в чём не бывало.
Кракен издал низкий, чуть вибрирующий звук — нечто среднее между смешком и усталым вздохом.
— Это уже не моё дело, майор, — спокойно ответил он. — Ты взрослый мальчик. Сам будешь решать, куда идти и кому верить. Я не нянька тебе и не духовник.
Он сделал короткую паузу и добавил уже другим, более деловым тоном:
— Но в качестве бонуса… после проведения оптимизации и изъятия контейнера, я могу вывести тебя не просто на австралийцев, а на их руководство, на тех, кто принимает решения. Они уже давно ищут кого-то вроде тебя — бойца, который разочаровался в Ордене и готов работать с кем-то ещё. Дальше уже будешь решать сам.