Мендоса сжал челюсти. Предложение звучало одновременно и заманчиво, и крайне опасно.

— Понятно, — тихо сказал он. — Значит, я должен сам выбрать сторону.

Кракен ответил странным тоном, будто цитируя кого-то:

— Добро пожаловать в реальный мир, Нео. Здесь сторон всегда больше двух.

* * *

Спустя сутки. Центр Мехико.

Встреча была назначена в каком-то невероятно модном, и по всей видимости, очень дорогом винном бутике в центре Мехико. Место выбирал посредник. Мендоса пришёл пешком. Он специально оставил такси за два квартала, чтобы пройтись и осмотреться. Когда он вышел на улицу с аккуратными пальмами и подсвеченными витринами, то сразу почувствовал себя не на месте. Здесь всё блестело: дорогие машины у тротуаров, рядом прогуливались ухоженные девушки в дизайнерских платьях, под ручку с выгуливавшими их мужчинами – всё то, что Хоакин Мендоса люто презирал, и что он, как выяснилось, на самом деле защищал.

При входе дежурил молодой парень, то ли кубинец, то ли пуэрториканец на вид – он сразу бросился к Мендосе, интересуясь, ждут ли его. Майор молча показал ему визитку, которую передали ему люди посредника, и мальчишка сразу будто бы стал втрое любезнее, и, непрерывно раскланиваясь, потащил майора в закрытый кабинет.

Когда Мендоса вошёл в кабинет, его уже ждали. Посредник оказался невысоким, полноватым человечком лет пятидесяти с редкими волосами, зализанными назад, и потным лицом. Дорогой, но плохо сидящий костюм на нём выглядел так, будто его только что сняли с вешалки в бутике напротив. Он смаковал вино из высокого бокала, при этом постоянно поправляя золотые запонки. По обе стороны от него сидели двое. Один — высокий, худощавый с абсолютно спокойным, почти скучающим лицом. Второй — невысокий, коренастый, с тяжёлым и цепким взглядом. Оба были в гражданской одежде, но Мендоса сразу почувствовал характерную ауру возвышенных – «ветеранов».

Посредник окинул Мендосу взглядом с головы до ног и усмехнулся — нагло, снисходительно, как человек, который чувствует себя хозяином положения.

— Ого, вот это да… — протянул по-испански он с лёгким американским акцентом. — Возвышенный Ордена пожаловал. Я думал, вы все там ходите строем и молитесь перед каждым шагом. А вы, смотрю, решили поиграть во взрослые игры?

Мендоса стоял молча, никак не реагируя на провокацию. Посредник хмыкнул и продолжил, разводя короткими руками:

— Ладно, давайте к делу. Присаживайтесь, что вы как неродной, ну же. Вина? Может, коньяка? Нет? Ну как хотите. Мне передали уважаемые люди, что вам нужны редкие вещи. Очень редкие и очень дорогие. Я могу их очень быстро достать. Но и цена будет соответствующая.

Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

— Шестьдесят миллионов золотых рублей, или десять миллионов долларов. Золотом, платиной или палладием. В слитках, никаких металлических счетов. Можно ломом, но там будет дисконт, величина обсуждаема. Предоплата — сто процентов, святой брат.

Мендоса медленно приподнял бровь.

— Десять миллионов долларов? — спокойно переспросил он. — За одну партию препаратов?

Посредник широко улыбнулся, показав золотые зубы.

— Именно. Вы же не думали, что я буду рисковать своей шкурой за спасибо? Русская боевая наркота — это вам не швейцарский ширпотреб. Особенно то, что вы просите, это же препараты лабораторной очистки. Так что либо платите, либо идите молиться вашим архангелам, может, они вам помогут – в его словах вежливое «ustedes» звучало оскорбительнее, чем фамильярное «tu». «Ветеран», сидевший справа, едва заметно усмехнулся уголком рта. Второй просто смотрел на Мендосу тяжёлым, оценивающим взглядом, готовый действовать в любую секунду. Посредник довольно улыбался, явно наслаждаясь моментом, когда Мендоса спокойно ответил:

— Уважаемые люди сказали мне, что оплата может быть не только деньгами. Что возможен зачёт в форме услуг, потому что таких денег у меня всё равно нет. Я в жизни не видел такую гору золота… разве что по телевизору.

Посредник некоторое время молча смотрел на Мендосу, потом его лицо медленно расплылось в довольной, хищной улыбке. Было видно, что именно этого предложения он и ждал.

— Услуги, значит… — протянул он. — Ну наконец-то мы говорим со святошами на одном языке.

Он допил искрящееся токайское одним варварским глотком, вытер губы рукавом сорочки и продолжил:

— Мои партнёры готовы принять оплату услугами, да. Пять человек. В разных уголках мира. В течение ближайшей пары месяцев. Сделаете это чисто, без лишнего шума и без следов, ведущих к нам, и мы в расчёте. Реагенты будут ваши.

Мендоса смотрел на него тяжёлым, неподвижным взглядом.

— Пять человек, — повторил он тихо. — Кто это?

Посредник пожал плечами, будто говоря о мелкой бытовой услуге.

— А вам-то какая разница, святой брат? Мы все знаем, чем занимаются возвышенные Ордена в свободное от молитв время. Пять человек. В Европе, США, здесь, в Мексике, может еще где-то. Подробности и досье получите после согласия.

Он наклонил голову и добавил с лёгкой ухмылкой:

— Ну что, святой брат? Согласны ли вы немного поработать, подчищая грехи не только за святой матерью-Церковью? Или всё-таки будете искать золото по телевизору?

Мендоса молчал несколько долгих секунд. В груди тяжело ворочалось неприятное, холодное чувство. Он понимал, что это уже не просто кража, пусть даже секретного груза Ордена. Это был следующий шаг вниз — в ту самую грязь, которую он презирал, и из которой некогда выбрался с таким трудом. Он протянул с сомнением:

- Вы говорите про два месяца. Материалы мне нужны на этой неделе, иначе сделка для меня не имеет смысла.

Посредник несколько секунд он смотрел на Мендосу, потом неожиданно широко улыбнулся — почти добродушно, если бы плотоядное выражение в глазах.

— На этой неделе? Ну вы и торопыга, святой брат. — Он хмыкнул и развёл руками. — Ладно. Я поверю вам в долг. Знаю, что у вас сейчас… горящая ситуация. Материалы будут через дня четыре. Максимум пять. Но учтите: если к сроку вы не начнёте отрабатывать, мои партнёры сильно обидятся. А они не любят, когда их обманывают.

Мендоса слегка прищурился. В его голосе прозвучало неподдельное удивление:

— Вы серьёзно готовы поверить мне в долг? Без залога, без гарантий, без заложников? Раньше в этом городе, если кто-то брал в долг у серьезных людей, неважно, деньги или услугу, то обычно оставлял заложника. Сестру, мать, ребёнка. А вы готовы поверить человеку, которого вы видите впервые, в долг на десяток миллионов баксов?

Посредник рассмеялся — коротко, искренне, будто услышал хорошую шутку.

— А вы думали, мы будем нож к горлу приставлять, как в старые добрые времена? — Он покачал головой. — Нет, amigo. Я уже не в том бизнесе. Я знаю, кто вы. Знаю, на что вы способны. И знаю, что если вы дадите слово, то либо выполните задание, либо… даже орденские пыточные специалисты найдут чему поучиться. Так что… верю.

— Странные у вас правила. А зачем вам я, — спросил Мендоса, — когда у вас уже есть… - он кивнул в сторону охраны

Посредник повернулся, посмотрел на своих людей, будто впервые увидел.

— Эти парни — отличная охрана, святой брат. Но они охрана. А мои клиенты хотят ликвидатора с широким боевым опытом, который умеет работать тихо, чисто и без лишних следов. Ну или грязно, со следами, которые они закажут. К тому же… — он посмотрел на Мендосу с циничной ухмылкой, и резко перешёл на «ты» — на тебя мне плевать. Если тебя убьют, никто не придёт по твоим следам ко мне. А вот если засветится кто-то из моих людей… тогда проблемы будут уже у меня.

«Ветеран» едва заметно усмехнулся, но промолчал. Мендоса медленно кивнул, принимая логику. Всё становилось на свои места. Его ценили как одноразовый инструмент. Это было честно и понятно, без какого-либо второго дна. Такое он любил.

— Я согласен – хмуро проскрипел майор.