Маркес рассыпался в благодарностях, допил бокал и ушел, плотно закрыв за собой двери. Де Бланко разлил вино по новой.
— Теперь поговорим по душам, сеньоры. Признаться, я сразу понял, что вы люди финансов. Небось умеете оттяпать выгоду, раз явились сюда из… откуда, кстати? Точно не Старый Свет. Картахена? Веракрус? Сан-Хуан?
— Санто-Доминго, — незамедлительно ответила Аннели.
— Жемчужина Эспаньолы, значит? Гм, можно было и догадаться. Ну, давайте по второй, что ли?
Время пролетало незаметно. За окном пробуждающийся рассвет уже раскрашивал ночное небо. Образ веселого дядечки мало вязался с главой местного отделения инквизиции. Впрочем, с таким же добродушным лицом де Бланко мог подвергать пыткам арестованных неписей.
Но причина, почему архилектор так непринужденно вел себя, была проста. Аннели обладала высоким показателем очков Интеллекта. При другом раскладе Долговязый Шенли даже бы не попытался отправить нас сюда. Как известно, эта характеристика сильно влияет на отношения с неписями. Вот и де Бланко, кем бы он ни был, оказался под влиянием магии характеристик. Смотрел он тоже в основном на Аннели — или ее вырез на груди — словно меня здесь и не было. Слово за слово, и архилектор уже был готов согласится на наши условия.
— Итак, — вертел он в руках шестой по счету бокал. — В обмен на пару выписанных мной ордеров и, как вы уточнили, личное дело лидера «Кораблестроителей», инквизиция получит подозреваемых. Думается мне, это очень весомая плата за мою ерундовую, в общем-то, услугу.
— Разумеется, — улыбалась Аннели. — Считайте это началом нашего долгого партнерства. Не скрою, в будущем, возможно, нам бы пригодилась помощь вашей организации, если понадобится арестовать новую порцию еретиков.
— Ладно, — с явным одолжением протянул де Бланко. — Держите личное дело. Черт его знает, на кой ляд вам сдался этот человек, но я в чужие дела лезу только по зову профессии. Если понадобился — значит, есть за что. А по поводу ордеров…
Аннели назвала архилектру имена тех, на кого нужно выписать аресты. Он достал бумагу, взялся за перо, написал текст, затем скрутил первый лист и протянул его пиратке. В этот момент кто-то резко толкнул дверь в комнату. На пороге горделиво стоял инквизитор. Игрок. Тот самый усач, что видел нас днем среди уличной толпы. Сейчас красный плащ облегал его фигуру, будто крылья мухи.
— О, да вы никак вовремя, мой дорогой…
— Это пираты, дон Эрнан. Мошенники и преступники. — Голос инквизитора был басистым и хрипловатым. Инквизитор сделал шаг вперед и потянулся за шпагой. Глаза его забегали по потолку — явно набирал сообщения.
Аннели не теряла времени даром. Пока я только потянулся к висящим под кафтаном ятаганам и заодно попытался отодвинуть тяжеленный стул, чтобы встать, она уже метнулась к де Бланко и навела дуло револьвера ему в висок. Лицо архилектора застыло в удивленной и испуганной гримасе.
— Мы уходим, — прошипела она, глядя в глаза усачу.
— Из этих стен выход только один, — тоскливо мотнул головой он. — Выворачиваем карманы, сдаем оружие и все предметы.
Похоже, инквизитор уже подозревал, что мы взяли какие-либо бумаги. Видимо, такой расклад Аннели не устраивал. Она выстрелила в усача, но тот за мгновенье до этого ринулся в сторону. Поток порохового дыма начал расходиться по кабинету. Поскольку инквизитор двинулся в мою сторону, поднимая шпагу, я не придумал ничего лучше, как схватить со стола попавшийся под руку масляный фонарь и швырнуть его в сторону нападавшего. Тот вновь ловко отскочил, упираясь в угол стола, и фонарь разбился о книжный стеллаж. Из лопнувших переплетов полетели страницы, медленно порхая по комнате.
Тем временем Аннели вновь выстрелила, но поразила лишь пустоту. Зато на звуки пальбы успел подойти кто-то еще, и стоило ему показаться в проходе, как очередная пуля прошила его грудь.
Усач, похоже, нисколько не боялся револьвера. Он и не думал покидать кабинет — напротив, его длинная шпага со свистом направилась в мою сторону. Нас разделял угол стола и длинные спинки стульев. Я успел вытащить ятаганы, чтобы отразить укол, и только чудом успел защититься. Громыхнул очередной выстрел, и из плеча инквизитора брызнула кровь.
Только сейчас я заметил, что огонь из фонаря быстро распространился на книжный шкаф. Сухие свитки и толстые книги как домино передавали огонь выше. Огонь так же пошел по ковру, приближаясь к соседним шкафам. Но другого выхода, кроме как через дверь, здесь не было. На мгновенье я, конечно, оценил утренний вид из окна, но если разбить такие стекла, не избежать страшных порезов на всем теле. К тому же высота была недурной, чтобы прыгать вниз.
Стоило инквизитору оправиться от ранения и сделать в мою сторону новый выпад, как после следующего выстрела у него появилась красная точка на лбу, а его тело рухнуло на пылающий ковер.
— Живее! — Аннели уже толкала архилектора де Бланко вперед себя. Огонь уже занялся соседними шкафами, становилось жарче. Выход был чуть правее от эпицентра распространяющегося пламени, и нам уже пришлось пригнуться, чтобы не надышаться дыма.
В коридоре громыхнул еще один выстрел — по моим расчетам, в барабане у пиратки оставалось два заряда. Шесть из восьми она израсходовала.
Я вышел в коридор, перешагнул через два трупа и повернул направо за Аннели. Не успел я сделать и шага, как ногу вдруг обвела витая серебряная цепь, которая оканчивалась острым крючком, напоминающий рыболовный. Он впился мне в бедро, сквозь одежду входя под плоть. Здоровье снизилось на семь процентов. Обернувшись, я увидел того самого седовласого «рокера». Похоже, он проник на второй этаж по другой лестнице и едва не опоздал, чтобы застать нас. Одной рукой он держал цепь, конец которой находился у меня под кожей, а в другой вертел еще одну — более толстую. У той на конце был уже не просто крючок, а здоровенный металлический коготь.
В общем шуме моя напарница не заметила, что я «отстал» — или, по крайней мере, не придала этому значения. Новая цепь взметнулась в мою сторону, но пролетела мимо. Я выпустил из рук ятаганы и схватился за нее, дернув на себя, но рокер не сдвинулся с места. В одной его руке было больше сил, чем в моих двух. Играть в перетягивание каната почему-то не хотелось, и тогда я воспользовался моментом, чтобы вытащить уже вонзившийся в меня крючок, а затем подобрал ятаганы. Этого времени противнику хватило, чтобы вновь замахнуться большим крюком. Еще немного, и он бы мог угодить мне в голову, но я машинально опрокинулся назад, и крюк лишь зацепил левое плечо. Рокер тут же потянул цепь на себя, и меня с силой дернуло вперед. Еще минус тридцать процентов здоровья.
Впрочем, ятаганы все так же оставались у меня в руках. И когда противник приблизился, чтобы добить, я вскинул правую руку вверх, атакуя рубящим ударом. Клинок распорол сапог и, возможно, даже резанул кожу, но атака получилась слабая. Рокер поднял ногу — видимо, чтобы вдарить каблуком мне в голову. И тогда я перевалился уже на правую руку, ударяя левой. На этот раз клинок рубанул по бедру врага, хотя и эту атаку нельзя было назвать эффективной — все из-за чертового крюка, вонзенного в лопатку.
Спасла меня Аннели. Точнее, ее пуля. Стреляла она откуда-то из глубины коридора, где уже начиналась лестница, но меткий выстрел угодил рокеру в кадык, и тот так и не успел раздавить меня поднятой ногой. Дым из пылающего кабинета уже распространялся по всему этажу, и вдвойне удивительным было то, что напарница умудрилась попасть с такого расстояния. Тело рокера с грохотом плюхнулось на пол, цепь натянулась, и меня вновь потащило вперед.
Дернув за коготь, я избавился от крюка, поднялся и побежал в сторону, откуда стреляла пиратка. Конец коридора, лестница вниз. На ступенях уже лежали четверо трупов. Трое в плащах, как у усача, и еще один — у самого подножия — был в такой же черной жилетке, что и у рокера. Такая же цепь с крюком обвивала ремень — похоже, этот тип даже не успел воспользоваться своим инструментом.