Вот как, значит. Я даже не сразу осознал смысл услышанного. Контрабандист специально создал нам проблему, без которой можно было обойтись!
— Ага, а нам об этом знать, конечно, было не обязательно, — выпалил я, пытаясь осознать смысл услышанного.
— Вам это знать было противопоказано, — самодовольно сказал хитрый жук. — Во-первых, я всегда подстраховываюсь и уж точно не полагаюсь на чье-то честное слово. Если бы вы вдруг решили меня обдурить или выставить дураком, я бы остался в дамках. Во-вторых, ни к чему предупреждать людей о скорой их гибели.
Отвечать я не стал, но для себя усвоил, что в Гаване лучше никому не доверять. Вообще-то Шенли поступил разумно. Цинично, высокомерно, подло — но разумно. Мы здесь — всего лишь проходимцы, а он дорожит многим. В конце концов, контрабандист намеревался сдержать данное нам слово, хотя доверия к нему сильно поубавилось. Кто знает, когда он вновь захочет нас обдурить?
Чуть позже в подземелья вернулась Аннели в сопровождении людей Долговязого. Похоже, после моей смерти она столкнулась еще с несколькими инквизиторами. Ее светлые волосы были распущены и окрашены в красно-розовый. Платье тоже было изрядно измазано кровью и сильно укорочено. Пиратка с недовольной гримасой швырнула Шенли свиток, и хитрый жук-контрабандист стал еще довольнее, чем прежде.
Мне не терпелось поделиться с Аннели впечатлениями о Долговязом, но в его присутствии обсуждать этого не стоило. Тем более что пиратка уже и сама обо всем догадалась, но отреагировала равнодушно. Или, быть может, просто устала.
Тем временем на улицах Гаваны расцвело утро, и в нашем распоряжении находилось больше восьми часов. Покидать тоннели — слишком рискованно. Сейчас начнется разбирательство из-за сгоревшего дома инквизиции, затем начало фестиваля. Оставаться? Слишком скучно. Поэтому мы договорились вернуться в виртуал ближе к вечеру, отдохнув.
Вернувшись в реал, я первым делом отправился отсыпаться. Хотя нахождение в капсуле работало безопасной заменой сна, отчего-то меня клонило отлежаться и разгрузить мозг. А когда я проснулся, то вспомнил, что Шенли Цуань упомянул ролики с Саоны. Я зашел на официальный аккаунт «Пришествия дна» и действительно обнаружил ряд свежих видеозаписей, созданных на основе моего аккаунта. Выходит, Клещ уже все смонтировал, причем получилось красиво. Коротко — в духе тизеров боевиков, но хорошо отражающую суть: клан «Эльдорадо» проиграл битву за остров.
Меньше чем за неделю ролики получили свыше пяти миллионов просмотров и горы комментариев. Разумеется, крупным планом мелькал и я, и Аннели, и головорубы. Хм, а что там с разрешением на показ? Видимо, мои «партнеры» молча дали согласие на публикацию — возможно, для таких топовых кланов, как головорубов, эта процедура даже не вызывает вопросов, если видео сделано добротно. Теперь понятно, отчего Корниду удалось так легко обвинить нас… в пиратстве.
Когда мы с Аннели вернулись в виртуал, нас уже ждала придворная одежда, на порядок превосходящая даже ту, что мы приобрели у «Проклятого дублона» перед поездкой в город.
На сей раз Аннели имела возможность носить сапоги, а не туфли — нынешнее пышное платье доходило до земли и не кончалось даже там. Волосы были подобраны с одной стороны и ниспадали красивой волной на лицо. Большие серьги украшали уши.
Сам я был вынужден надеть шелковые панталоны, красную бархатную рубаху, ярко-зеленый кафтан и жабо, напоминающее фартук.
— Желаю вам удачи, — напоследок сказал Шенли Цуань. — Бумаги у вас есть, о тайном проходе тоже уже все сказал, а все остальное… зависит только от вас.
Человек Долговязого привел нас к выходу из катакомб. Выходя на улицу, мы надели полумаски — одну из главных изюминок сего карнавала. И тут же уперлись в толпы празднующих. Барабанщики и другие музыканты задавали настрой шествию, в котором принимали участие пестро разодетые люди. Тела одних были выкрашены во множество цветов, другие несли на себе орнаменты из длинных павлиньих перьев, третьи совмещали и то, и другое.
Мы переходили с улицы на улицу, но почти везде не обходилось без карнавальных игрищ. Особое удивление вызывало количество темнокожих, принимавших участие в торжествах и танцах, однако Аннели разъяснила, в чем тут дело.
Люди средневековья считали темнокожих, привезенных из Африки, сродни домашним животным. Даже когда их насильно крестили — а случалось это постоянно — все равно продолжали считать бесноватыми существами «не от мира сего». Но то — ужасные ошибки людей прошлого, и повторять их — даже в виртуальной игре — не имеет смысла.
С одной стороны, разработчики «Карибов» сетовали на историческую достоверность, важной особенностью которой было рабство. Исключить его из виртуального мира значило бы закрыть глаза на большой период истории. С другой стороны, почти никто не желал смаковать рабство, даже будучи господами, а не невольниками. Ну, ладно, сделаем оговорку: типы вроде «Эльдорадо» не чурались порабощений. Но в целом в крупных городах рабы давно стали моветоном, проявлением дикости и варварства. А смотреть дальше своего носа и знать, кто добывает для их вин сахарный тростник на островах вроде Пиноса, местным горожанам хотелось меньше всего.
Поэтому на карнавале смешались обычаи католического христианства и африканских языческих религий, сохраненных афрокубинцами, вроде сантерии. Устрашающие наряды с рогатыми головами быков или козлов сегодня были в радость, а вместе с ними — диковинные обряды Вуду, высоченные люди на ходулях, процессии в дьявольских одеяниях, почти обнаженные загорелые танцовщицы с крыльями-перьями или даже полностью обнаженные девушки, все тело которых отливало золотой или серебряной краской с блесками.
На улицах выплясывали латиноамериканскую конгу, а также популярные на весь мир сальцу или румбу. Хотя самое жаркое обещалось к приходу темноты, алкогольные напитки уже лились рекой. Вероятно, те, кто не сможет по каким-то причинам присутствовать вечером, отыгрывались на полную катушку уже сейчас.
Маски и полумаски были фирменной особенностью проходящего карнавала — их нацепил практически весь город. Вместо лиц повсюду были видны звериные оскалы, огромные птичьи клювы или даже нефритовые формы лиц майя или таино. В них облачились даже труппы музыкантов, чьи пешие ансамбли можно было встретить на каждом шагу. Лишь солдаты гарнизона обходились масками в форме языков огня, скромными треуголками или шляпами с широкими полями, но стражи было на удивление мало. Дал бы голову на отсечение, что большинство офицеров и инквизиторов скрывались за праздничными одеяниями и масками.
Нам с Аннели люди Долговязого выдали черную и белую полумаски, над левыми глазами которых ввысь устремлялись две узких волны, чьи вершины гребней заворачивали вправо. Этого было достаточно, чтобы нашу внешность не могли узнать самые опытные слуги инквизиции.
Жилые кварталы, кривые тесные улочки и забитые людьми площади перед соборами потихоньку сменялись на виллы и особняки более состоятельных личностей — как игроков, так и здешних неписей. Со сменой обстановки менялся и сам люд, и чем величественнее встречались испанцы, тем более скромные и элегантные они предпочитали наряды. Логично: простые обыватели имеют возможность на трое суток обратиться в разряженных сеньоров, а аристократы — сменить душные разноцветные одеяния на строгие сюртуки и однотонные брюки, дополняя свой образ золотыми и серебряными масками, украшенными бриллиантами.
В поместье губернатора был запланирован грандиозный бал — сначала под открытым небом, а затем в самой резиденции. Для графов, грандов и других придворных праздник — не только случай повеселиться, но и сугубо политический повод завести новые знакомства, разведать почву и укрепить собственную репутацию. Для нас все эти интрижки ровным счетом ничего не значили, каких бы величественных чиновников и лидеров испанских кланов можно было встретить на территории поместья.
Дворец грозно возвышался над остальной местностью. Сейчас в его окрестностях находились в основном стража и личная прислуга, а сам губернатор Торрес совершал обход Гаваны — вместо маски он умело пользовался натянутой улыбкой и добродушной речью, что могла растопить сердце самого отъявленного бунтаря. Так, во всяком случае, заявил Шенли Цуань, и проверить его слова возможности еще не представилось.