Закрыв дверь каюты, я в очередной раз поразился, какую все-таки интересную тактику придумал Котэ! Не один он, конечно — первоначальную идею подкинула Аннели. Да и Арчи потрудился на славу. А ведь еще вечером казалось, что против столь большого испанского флота даже бесполезно рыпаться. Его гигантские размеры и плотность размещения кораблей сыграли злую шутку — армадовцы оказались слишком неповоротливы и медлительны. Сначала они не успели сориентироваться, когда мы навязали кильватерный бой, а затем не сообразили, в каком месте происходит прорезание линии. И даже когда сообразили — было уже поздно.
Теперь десятки испанских посудин торопливо верповались, снимались с якорей и отчаливали, поскольку делать на Нассау им было уже нечего. Догонять нас никто не решался.
Как и договаривались, мы шли на Картахену. Часть кораблей отправилась по своим делам — например, представители «Бочки пороха» и «Отрешенные». Все остальные выстроились единой флотилией в форме неровного triangulo. «Левиафан» шел посередине ближе к центру, нагоняя шквалы попутного ветра, заходящего слегка на правый борт.
На горизонте показались первые лучи рассвета. После того, как я утвердил дневную вахту, большая часть экипажа ушла в реал. Это касалось не только «Рапиры» — после столь бурной ночи многие хотели «проветриться», тем более что курс до ближайшей остановки намечался долгий, а на кораблях кипела работа: латали пробоины, восстанавливали переборки, чинили рангоут и просто убирались. Ни к чему мешаться тем, кто не занят делом.
Я тоже вышел из виртуала, переводя дух. С появлением капсулы реальный мир воспринимался скорее как перекидной мостик между одним заходом на «Карибы» и следующим. Принимая душ, отправляясь в магазин за едой, я думал почти всегда о виртуале. О том, что сделаю, когда вновь вернусь туда. Или вспоминал об уже пережитых событиях. Реальный мир как будто находился за серой пеленой — занавеской, за которую не хотелось выглядывать. Может, оно и к лучшему?
Даже в свободное время меня тянуло залезть в Интернет и в очередной раз поискать новости из мира «Карибов». Общение с друзьями и родственниками ограничилось парой звонков в неделю и короткой перепиской в соцсетях.
Иной раз, конечно, хотелось по-настоящему развеяться. На Карибских островах почти всегда жарило солнце, в то время как в реальном мире то и дело шли августовские дожди. Да, разгрузить мысли было бы отличным решением, только вот… Пока на горизонте маячил квест на чудо-пушки, успокоиться получалось с трудом. Как заставить себя не лезть каждую свободную минуту в Сеть, чтобы в очередной раз попытаться найти крохи информации о манускрипте Сигизмунда, Ричарде Нормане, торговой компании «Серебряная кровь» и многом другом?
А информация, к слову, была, но не совсем та, что мне требовалась. То, что Норман ходил во флотилии Моргана, и так было известно. Как и то, что встретить его на «Карибах» очень тяжело, если у тебя нет персональных квестов, связанных с «Серебряной кровью». Остается положиться на слова покойного губернатора Гаваны и поймать Нормана там, где он должен быть.
С такими мыслями я зареспаунился в каюте «Рапиры», и Фельдмаршал встретил меня приветственным «Ар-р-р!». Я посадил попугая на палец и потрепал его по макушке. Из-за его формы клюва всегда казалось, что питомец улыбается. С одной стороны, взрывной характер Фельдмаршала действительно говорил о том, что ему редко бывает скучно. С другой — а ведь ничего не могут поделать попугаи со своими чертами. Нет у них такого понятия, как улыбка — это всего лишь люди проецируют на них свои привычки видеть то, что напоминает им об улыбке. Когда в Южной Америке мы проплывали мимо кайманов, тоже казалось, что они улыбаются… Природа обманчива.
На палубе я обнаружил Илюху. Привалившись к грот-мачте, он играл на гитаре. Моя команда уселась вокруг него широким кругом. Другие матросы разместились на вантах или уселись на пушках. Услышав ритм гитары, Фельдмаршал тут же начал интенсивно приседать у меня на пальце, попадая в мелодию.
— А вот и капитан ваш! — завидел меня Бласт, поднимаясь. — Ну привет, старая абрикосина!
— Ты… как здесь?
— Легко, — махнул он рукой. — Пойдем, Рудра, прогуляемся.
Илья поманил меня к трапу. Только сейчас я обнаружил, что рядом с бортом плескалась на волнах шлюпка. Ее тащил дельфин, идущий немного впереди. Толстый трос тянулся к его пряжкам.
Какой занятный, однако, способ передвижения от корабля к кораблю. Насколько удобный, мне как раз предстояло узнать.
Я помахал рукой команде — мол, еще увидимся. Фельдмаршал проигнорировал мой уход, принявшись выклевывать релинг.
Пока мы спускались в лодку, я окинул взглядом идущую впереди эскадру. На всех парусах мы неслись по Карибскому морю, оставляя после себя длинные пенистые гребни. Всюду шли корабли — впереди, сзади, по бокам.
Усевшись спереди, Илюха дернул за трос, и дельфин понес нас вперед.
— До чего техника дошла, скажу я вам, капитан Бласт.
— Ага! — кивнул он. — Я решил, что нечего тебе столько времени у себя на бриге чалиться. Потусим у меня.
— Как скажешь, — ответил я.
Мы лавировали между кораблей, и на поворотах я опасался, что не то шлюпка опрокинется, не то мы будем раздавлены килем одного из кораблей.
— Не боись! — крикнул Илюха. — Держись крепче.
Он дважды дернул за трос, и дельфин вдруг выпрыгнул из воды, поднимая вслед за собой и лодку.
— Илюха, чтоб тебя! — выругался я, но забаву оценил.
Вскоре мы достигли фрегата «Сбоку заходи» и поднялись на борт. После нас матросы подвязали к банкам шлюпки тали, отцепили трос от дельфина и подняли ее на борт.
— Чей питомец? — спросил я.
— Есть тут у нас один обладатель этого чуда. Как тебе аттракцион?
— Ты бы хоть предупреждал, а то я едва не вылетел.
— Ладно тебе, Вадим, не ворчи! Пойдем-ка лучше в каюту, — сказал он и отворил дверь.
— Всем здрасте! — машинально сказал я, поправляя треуголку на голове.
После яркого света глазам было тяжело разглядеть присутствующих в полутьме.
В кают-компании меня встречал Котэ, боцман Моал, Клещ и еще несколько местных корсаров. И… Аннели. Ее лицо я не сразу распознал под пологом коричневой широкополой шляпы.
— Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, — сказал я, глядя в глаза пиратки.
Из кармана ее жилетки показалась маленькая обезьянка. Очень маленькая — такая легко помещается на ладонь. Кажется, я уже видел ее на корабле Аннели, но тогда не предал этому значения. Выходит, это и есть ее личный питомец?
— Мы тебя заждались, — сказал Котэ. — Садись, Рудра. Раз мы теперь в сборе, можем поговорить о насущном.
Вот как, значит. Не сидится хитроумному Котэ без дела, хотя все дела можно было бы обсудить и позже, когда зайдем в порт пополнять материалы.
Моал, ухмыляясь, вышел на палубу и закрыл за собой дверь. Илюха деловито разлил всем по стаканам жидкость из бутылки, стянул с себя кафтан и швырнул его на стоящий в углу сундук.
— Что пьем? — спросил я.
— Брэнди, — ответил Илья. — Лучше спроси, за что пьем! Отмечаем успешный прорыв через «Армаду».
— Ого, — выказал удивление я. — Спасибо, что держишь в курсе.
— А как иначе! — ответил Илюха. — Тебя если в курсе не держать, так ты опять на какой-нибудь квест смотаешься. Знаю я тебя, старого абрикоса.
— Картахена, значит, — невозмутимо продолжил Котэ. — Я сразу понял, что это место ты предложил неспроста. Аннели подтвердила мои догадки.
— Вот и славно, — ответил я, поглядывая на нее. — Ну, не говорить же мне при всех, что нас там интересует Ричард Норман.
— Верно, — согласился корсар. — Потому я вас и поддержал. Тем более что городок действительно легендарный; если у нас все получится, можно урвать большую долю. В связи с этим вопрос: как вы намереваетесь его брать?
— Торрес говорил не то о кабаке, не то о борделе под названием «Восходящее солнце», — подала голос Аннели. — Я нашла его на карте. Двинем сразу туда.