Я резко взмахнул им рукой, продолжая вышагивать к башне. Но чем ближе я подходил, тем больше мне не нравилось происходящее. Каким-то чертом среди соклановцев шел Моал. Значит, он все-таки выжил в том обрушении. Но как перебежал «на другой лагерь»? Наверное, по равелинам.

Он и все, кто шел с ним смотрели на нас пренебрежительно.

— Че пришли? — усмехнулся один из пиратов. — Защищайте западные подступы, пока флаг не повесили.

— У меня распоряжение, — невозмутимо ответил я. — А вот для вас работенка есть — помогите флибустьерам Моргана чуть южнее. Их «Эльдорадо» вот-вот сломает.

— Плевать, — ответил кто-то еще. — Все, дело сделано. Скоро пировать будем!

Искалеченный Моал молчал, но посматривал на нас, и особенно на меня, крайне злобно.

— Где мои люди? — наконец просипел он, словно долго готовился спросить это.

— Погибли, как и многие другие.

— Ты, значит, не помер, а мои померли? Твои ребятишки бодро идут тут, а моих ты профукал? Что за фарс такой? Хочешь сказать, ни одного моего не осталось?

Я устало закатил глаза.

— Может осталось. А может и нет. А может пошел ты?

Моал традиционно вскипел. Но не успел он сделать и шага, как я достал в кармане жюстокора маленький пистоль и выстрелил ему в лицо. Правда, попал лишь в горло — от волнения поторопился с выстрелом.

— Он сам напросился, — громко сказал я, чуть остановившись. — Однажды я уже разбил ему лицо, когда он перечил старшему по званию. Он был предупрежден.

Похоже, соклановцев это не особо впечатлило. Многие смолчали, но нашлись единицы тех, кто решительно не хотел закрывать глаза на произошедшее. В боях составы смешались — вероятно, сейчас в толпе были не только рядовые бойцы, но и игроки чином постарше, вроде тех же квартирмейстеров и боцманов. Кто-то хотел выстрелить мне в спину, и в этот момент среагировала Фрингилья, вонзившая стрелку гарпун в голову за миг до выстрела. Его рука с пистолетом так и застыла в приподнятом положении.

Все встрепенулись, но мои люди уже знали, как действовать. Они были решительнее. Бой вскипел прямо тут, в нескольких десятков шагов от башни. Я вскинул ятаганы, чтобы защититься от укола шпаги, а затем рубанул кому-то по предплечью, ныряя в сторону.

Сражение — сражением, а башня ждет. Я перешел на бег, и несколько моих ребят присоединилось рядом. А спустя несколько секунд было покончено с последним. То ли на звуки стрельбы откликнулись другие, то ли они и так неслись сюда со всех ног, но теперь на площадь высыпало намного больше народу.

Я хотел было побежать дальше, но слишком уж яростно прокричали прибывшие.

— Сюда! — сказал мне один из «офицеров» клана. Я виделся с ним лишь в особняке на Сабе.

— Я флаг вешать, — ответил я, делая еще шаг.

— Какой флаг? У тебя его нет.

Атмосфера накалялась, я прямо чувствовал это. И тем не менее, назад возвращаться я не стал — Котэ, Илюха и еще несколько бойцов сами побежали ко мне.

— Рудра, что стряслось? — испуганно спросил Илюха. — Почему наша разведывательная группа там мертвая валяется?

Из трупов обильно сочилась кровь. Не скрыть, что умерли они минуту назад, не больше. Да и что тут скрывать?

— Моал напал на меня, — ответил я. — Попытался пристрелить за то, что я его людей сюда не привел. Мои заступились. Чтобы не накалять конфликт, я решил заняться башней, чтобы никто не воспользовался нашей неразберихой. Враг нынче может прибежать откуда угодно.

Дослушав, Котэ свистнул, и сюда двинулись остальные бойцы. Несмотря на странный случай с убитыми их товарищами, они оставались нетерпеливо-радостными — башня была под носом. Башня была окружена. Другие командиры отдали приказы о том, чтобы бойцы распределились по защищающим позициям — отправились помогать флибустьерам отбиваться.

— У кого флаг? — невзначай спросил я.

— А что, повесить хочешь? — весело спросил Илюха. — Вообще-то Рудра заслужил. Он нам и пушки подогнал, и флибустьеров задобрил.

— И наших положил, — добавил Котэ. — Я сам займусь.

— Стой, — тут же сказал я. — Там опасно.

— Везде опасно.

— Башня на прицеле, — я мотнул головой в сторону. — И мы все — тоже.

В этот момент вдалеке громыхнул мушкет, и в следующий миг пуля ударила Котэ в бок. Он тут же подсел на колено, взгляд устремил на башню, затем вдаль, затем на меня.

— Доброго дня, — донесся хриплый голос из-за спины Котэ. К нему приближался большой человек в черных одеяниях и с большой шляпой на голове. К нему приближался Тангризнир.

В это же время изо всех ближайших зданий высыпали остальные головорубы. Мои люди тут же переформировались, отступая, а остальные соклановцы инстинктивно приняли бой. Одного моего взгляда на Менестрелиуса хватило, чтобы он дал остальным команду к бою.

Котэ вскочил как резанный, вращая шпагой. Еще не видя Тангризнира, он уже несся к нему навстречу, очерчивая клинком воздух. Несмотря на рану, он был слишком хорош. Головоруб устало перехватил саблю в своей руке и дернулся на встречу. Между ними началась схватка.

Между всеми остальными тоже началось невиданное доселе побоище.

— Это что такое? — сабля Илюхи уткнулась в мою шею быстрее, чем я успел положить руки на ятаганы.

Этим вопросом он не ограничился и протяжно выматерился.

— Бласт, это часть плана.

— Какого, Нептун меня укуси, плана? — потрясенно говорил он. Рука с саблей у него дрожала так сильно, что на моей шее уже появились капельки крови. Илюха очень, очень волновался. — Если ты не отзовешь своих людей, их же сейчас перекромсают. С какого дьявола они на стороне головорубов? Что за бред вообще?

Соклановец из «Пришествия дна» хотел помочь своему — замахнулся на меня палашом.

— ЭТОТ — МОЙ!!! — прорычал Илюха так громко, что позавидовал бы, пожалуй, даже Тангризнир.

Бой Котэ и Тангризнира ушел с периферии моего взгляда — парочка сражалась вдали от всех. Как и планировалось, моих людей подвалило: те, что помогали на позициях флибустьеров Моргана, побежали сюда сразу же, как их «заменили» соклановцы, которых парой минут ранее отправили командиры. Те, должно быть, и не подозревают, какое рубилово происходит в самом центре форта. А вот мои — подозревали. Потому что были к этому готовы. Своих от чужих они отличали — этого было сейчас вполне достаточно.

Какой-то боец нацелился на меня пистолетом — видимо, со стороны севера тоже продолжали прибывать соклановцы, которые вдвойне не понимали, что происходит. Илюха не дал ему это сделать — выстрелил в него сам, попав в висок. Я воспользовался моментом и, отступив, тут же взмахнул ятаганами.

— Вот уж от тебя! Не! О! Жи! Дал! — кричал Илюха между тактами, раз за разом насылая на меня то рубящие, то колющие удары. Надо признать, они были слишком профессиональными. Всех накопленных мной приемов и характеристик (включая характеристики, наложенные оружием и одеждой) едва хватало, чтобы успевать отбиваться. Пару раз я все-таки сдал и получил рану на бедре и на плече. У самого входа в башню схватились Илюхина игуана и муравьед Тангризнира. В небе громко кричал Фельдмаршал, улетая от здоровенного орла.

Бой с Илюхой продолжался в той же степени, в которой продолжался наш с ним разговор.

— Так надо, — ответил я, отбиваясь. — Вы все этого заслужили.

Не помню, сколько времени велся бой. В яростном гневе Илюха умудрился убить еще трех своих же, лишая их возможности убить меня. Пару раз и мне удавалось по счастливой случайности наносить смертельные раны ближайшим противникам.

Фрингилья продолжала размахивать своим гарпуном, хотя сама выглядела так, словно ее непрерывно рубили топорами. Пару раз она пускала в воздух какие — то порошки — похоже, те самые, что подарила ей наемница Евгения в Гваделупе. Воздух тут же становился плотным и вызывал у врагов кашель, и Фрингилья превосходно этим пользовалась. Менестрелиус успевал между делом поджигать бомбы и стрелять из многодульных пистолетов. Хватало и тех, кто быстро погибал. Воистину выручали нас две вещи. Первая — немалая часть соклановцев отдувалась на позициях флибустьеров Моргана, думая, что наши вот-вот повесят флаг. Вторая — головорубы, хоть их и было всего одиннадцать, навели невероятную суету. С самого момента поражения на море они копили ярость, чтобы выплеснуть ее сейчас на тех, кто решил их бросить.