Когда один из соклановцев попытался прошмыгнуть в дверь башни, пуля неизвестного стрелка поразила его в затылок. Но идею подхватил кто-то еще, правда, на этот раз и муравьед, и игуана яростно набросились на него — слишком бесцеремонно он пытался через них перешагнуть. Илюха щадил меня, это чувствовалось. Но ведь его и понять, наверное, можно? Собственно, даже во время боя он успел прожужжать мне все уши.

— Ты был мне как брат! Я привел тебя в клан! В семью! Ты должен был гордо нести наш флаг, а не плевать в него!

Он чуть ли не ревел от обиды и непонимания. Или делал вид…

— Довольствуйтесь! — раздался крик Тангризнира.

На лице головоруба не было живого места. Нос был сломан, щека — как будто проткнута, зубы — выбиты. Головоруб стоял на коленях, умирая. Но улыбался, захлебываясь в крови. В руке он держал отрезанную голову Котэ…

От виденного некоторые даже перестали сражаться. Другие, напротив, с еще большим напором стали мстить за главу клана.

За фигурой Тангризнира неожиданно появился Клещ с тесаками в руках. Вместе с ним на место прибыло еще несколько бойцов — среди них я узнал близнецов Лорана и Лизетту. Клещ быстро перерезал головорубу горло, и голова Котэ скатилась по земле.

Клещ и его бойцы резво двинулись дальше, оценивая обстановку. И это было чертовски плохо — они представляли нешуточную силу, а число наших рядело. И тут раздались выстрелы. Выстрелы, которые я ни с чем не мог спутать.

Появившаяся откуда-то сзади Аннели разрядила барабан в группу Клеща, и четверо его людей получили ранения или сразу рухнули навзничь. Вместе с пираткой в бой вступил ее помощник Янычар, старпом Файб и несколько корсаров. Их помощь пришлась очень кстати, но их было мало. А соклановцев… На самом деле я уже не понимал, сколько осталось и их. Оно бы и к лучшему, но ведь в «Пришествии дна» состоят отнюдь не дурачки. И кто-то уже успел созвать всех оборонявших позиции обратно, сюда. Их появление, словно волна цунами, сметала всех. Наши гибли слишком быстро… Менестрелиус попытался остановить толпу бомбами, но пуля попала ему прямо в сердце. Взрыв все же прогремел, задев человек пять, но теперь мы лишились боцмана.

Аннели тоже каким-то образом оказалась мертва — я не видел момент убийства, зато подробно разглядел ее тело и кровавую рану на животе. Клещ было ринулся ко мне, чтобы помочь Илюхе, но вмешался Янычар. Он атаковал Клеща его же оружием: двумя тесаками.

Мы с Илюхой сближались к башне, под которой уже не было дерущихся зверей, зато было множество трупов. Где-то рядом прогремел взрыв, после чего двое рванули в башню. Этого я уже никак не мог допустить…

Рванул следом. Илюха имел возможность проткнуть меня в спину, но то ли не успел, то ли не стал. Я слышал, как он погнался за мной, когда я влетал в дверной проем. Внутри была винтовая лестница. Длинная, с высокими ступеньками. Стоило мне начать подниматься, как из моего жюстокора выпрыгнула Изабель — игрунка Аннели. Ей, в отличие от меня, проще было двигаться длиннющими прыжками, и очень быстро она исчезла из видимости. Сзади топал Илюха, почти догоняя меня.

Башня была высокой, а лестница резкой. Дыхалка сбилась. Мышцы в бедрах налились тяжестью, какой я не испытывал, даже когда взбирался по веревочной лестнице. Сзади доносилось дыхание Илюхи, сверху — топот двух других. Или не двух? Одного я встретил с простреленной головой — я знал, чья это работа. Как знал и о том, что в башне стоят отнюдь не маленькие окна. Все дело в том, что Тагиост — брат-близнец Тангризнира — не только остался жив, поскольку не лез в бой, но и нашел себе укромное местечко для стрельбы. Именно он ранил Котэ, именно он поглядывал за проходом к башне. Именно он подгадал и убил сейчас бежавшего. Мушкетная прицельная стрельба всегда была его коньком, и сегодня он сработал на славу. Оставался второй бежавший.

Тут уже сработала Изабель. Я не видел происходящего, но слышал, как истошно выругался человек сверху, после чего покатился по лестнице вниз. Не умер — игрунка пыталась перегрызть ему шею и справилась с этим удачно, но игрок все равно оставался жив, даже после падения. Я был готов рубануть по нему ятаганом, но игрунка все сделала сама. Он закрыл от нее шею руками, но не учел, что она, например, может одним прыжком взяться за глаз…

И вот проблемы устранены, но бежать еще далеко. Сзади плетется Илюха. Он сильнее и быстрее меня, хотя моя одежда и ятаганы добавляют мне немало очков ловкости. Без них он бы давно меня догнал.

Лестница все не кончалась, а я уже не бежал по ней, а шел. Шел и пыхтел, опираясь на перила. Спина покрылась потом, тело горело в одежде. Это, черт возьми, не башня, а маяк какой-то! Сперва понастроят, а нам потом забираться.

Это было странное ощущение. Время словно замедлилось, как и замедлялись мои движения. Я думал о турнире, о клане, о предательстве. И о том, что нахожусь на пороге великого свершения. Сумеет ли Илюха меня остановить? Получится ли все у меня? Не совершаю ли я ошибки? Если прямо сейчас я передумаю и вывешу флаг своего клана, на нездоровую стычку в целом закроют глаза — куш покроет любые нервы. Может, конечно, на этом мое своевольство в «Пришествии дна» подойдет к концу, но победа все спишет. Вот только жить спокойно я уже не смогу, зная, что не поступил так, как требовало сердце.

Лестница неожиданно закончилась, выводя в пустое помещение с окнами. И у противоположной стены — еще одна лестница. Уже пряма и короткая — на крышу. Бегом туда.

Ничего лишнего: круглая плоская крыша с зубцами-бойницами. Посередине — флагшток с высоким шестом. Стоп, насчет «ничего лишнего» я ошибся. Прислонившись к зубцам стоял человек, поглядывающий вниз. Черт! Значит, кто-то еще из «Пришествия дна» сюда просочился?

Одежда на нем была матово-черная, отливающая блеском. И вонь…

Вылетевший снизу Илюха первым делом бросился на меня. Я отпрыгнул, выставляя ятаган. Но взглядом смотрел на незнакомца.

Он повернулся.

— Шта? — изумился Илюха, щуря глаза.

Перед нами стоял Ромуальдо. Офицер «Эльдорадо», которого я встречал на Саоне. Тот, которого жена Нэхуэля пригвоздила стрелами к дереву. Тот, что однажды уже проводил со мной поединок, пытаясь высмеять.

Вопросов было море. Ясно было только одно — он явился сюда без флага, иначе бы давно его повесил, и турнир бы закончился. Очевидно было и то, что «Эльдорадо» еще не прорвалось к центру острова. А его горелая и вонючая одежда свидетельствовала о том, что и сам Ромуальдо чудом выжил и заранее проник сюда, не имея возможности вернуться к своим. Насколько заранее — сказать сложно. Но точно не просто так. Задержать любого, кто сюда явится, до прихода его клана. Другого ему просто не оставалось, судя по всему.

— Интересная встреча, — улыбнулся он так широко, что вот-вот был готов рассмеяться. Мы с Илюхой переглянулись. — Я тебя помню. — Он оценил меня сверху донизу. — Тогда, на Саоне. Ты так отчаянно дрался со мной один на один, и так отчаянно пытался удрать. Как же тебя… Рудра, точно!

— Ты забыл упомянуть, как мы встретились повторно. Как мы пригвоздили тебя к дереву.

— И правда, — задумчиво сказал он, делая шаг вперед. — Я тогда пообещал, что найду тебя. Вот так ирония! И правда нашел!

В его глазах горело безумие. Он смеялся, но смеялся немного нервопатично, словно сходил с ума. В прошлый раз я помню его в дорогом и пышном костюме, довольно неформальном для армии «Эльдорадо». Сейчас же от его нарядов осталось очень немного. Плащ обгорел, остался разве что шарф.

Мы с Илюхой вновь переглянулись. Время работало на нас — успевали отдышаться после лестницы. А вот Ромуальдо наверняка думал, что время работает на него. Чем дольше он протянет, тем вероятнее приход «Эльдорадо». У них достаточно пушечного мяса, чтобы брать любые позиции числом — даже если придется хоронить целые роты в одном поле.

Но ждать было больше и нечего. Испанец сам схватился за рапиру, приглашающе поклоняясь. Второй рукой он взялся дагу.

Что бы мы ни думали с Илюхой о нашем конфликте, сейчас враг был един. Первым напал я. Левым ятаганом схлестнулся с лезвием рапиры и попытался увести ее в сторону. Ромуальдо, конечно же, тут же контратаковал колющим, и мне пришлось отбиваться правым клинком.