***
— Превосходно, — прошептал Горга, наблюдая голографическую проекцию. — Это действительно работает.
— Как обещал, Ваше Превосходительство.
— Хорошо. Верена твоя. — Хатт кивнул охраннику. — Сними с нее ошейник.
Гаморрианец подошел к твилечке и снял металлический ошейник с ее шеи. Девушка не шевелилась, не показывала эмоций. Казалось, она не понимает, что происходит.
— Верена, — тихо сказал Алекс. — Идём.
Она посмотрела на него пустыми глазами, но встала и пошла следом. Руки висели плетьми, плечи опущены, взгляд устремлен в пол.
— Береги ее, — усмехнулся Горга. — Она очень... хрупкая. И помни — если попытаешься продать информацию о маршрутах конкурентам, я узнаю.
Алекс не ответил. Он взял девушку за руку — она была холодной и безвольной — и повел к выходу.
***
Только оказавшись на корабле, Верена словно очнулась. Она огляделась, увидела, что находится не во дворце, и в ее глазах впервые за месяц появился проблеск эмоций. Страх.
— Где... где я? — прошептала она на базовом галактическом с акцентом Рилота. Голос был хриплым, словно она долго не говорила.
— В безопасности, — ответил Алекс, стараясь говорить мягко. — Ты больше не у Горга.
— Не понимаю...
— Я выкупил тебя. Ты свободна.
Верена смотрела на него с недоверием, потом медленно опустилась на пол, обхватив колени руками. Поза была защитной, инстинктивной.
— Никто не делает ничего просто так, — прошептала она. — Что ты хочешь?
— Ничего. Просто подумал, что ты заслуживаешь лучшего.
Тут ее глаза впервые по-настоящему ожили. В них вспыхнул огонь — не надежды, а презрения.
— Хочешь поиграть в спасителя? — голос стал резче, злее. — Думаешь, я поверю в твою доброту? Ты работаешь с Горга!
Алекс был немного растерян таким поворотом. Он ожидал благодарности, слез облегчения, чего угодно, но не этого холодного презрения.
— А что в этом плохого, побыть спасителем? — спросил он наконец. — Мне от тебя ничего не надо.
Действительно, ему это было не нужно. Он сам не знал, для чего это делает. Возможно, у него было чувство, что если пройдет мимо, то навсегда потеряет удачу. Это было нечто на уровне интуиции.
— Ничего не надо? — Верена засмеялась, но смех был горьким, надломленным. — Все хотят что-то. Горга хотел мои страдания. Отец хотел легких денег. Мать хотела красивую жизнь. А ты что хочешь?
— Может быть, просто сделать что-то хорошее, — тихо ответил Алекс.
— Хорошее? — она снова засмеялась. — Я видела, как ранкор разрывает моих родителей. Месяц была игрушкой для психопата. Я сломана. Понимаешь? Сломана. Какое может быть хорошее?
Алекс сел на пол напротив нее, стараясь не делать резких движений.
— Любое. У тебя есть выбор — остаться на Нар-Шадаа, улететь куда захочешь, начать новую жизнь. У меня есть деньги на билет и стартовый капитал. Я тебе дам их, просто так.
— Я сломана, — повторила она монотонно, словно мантру. — Сломана, сломана, сломана.
Верена замолчала, уставившись в пол. Минуты тянулись в тишине. Алекс видел, как она дрожит — не от холода, а от внутреннего напряжения.
Верена долго молчала, глядя в иллюминатор на огни Нар-Шадаа. Алекс не торопил ее.
— Можно мне... можно просто побыть одной? — спросила она наконец.
— Конечно. Каюта справа твоя.
Когда она ушла, Алекс остался в кокпите, размышляя о своём поступке. За два года он научился думать прагматично, просчитывать выгоду, избегать ненужных рисков. Спасение Верены не вписывалось в эту логику.
"Ни одно доброе дело не останется безнаказанным", — вспомнил он афоризм дяди Гаррека. — “Ну что же. Деньги у меня есть. Доведу спасение до конца.”
***
Следующие дни показали масштаб проблемы. Верена почти не выходила из каюты, ела только когда Алекс приносил еду и стоял рядом, пока она не съест хотя бы половину. Говорила мало, в основном просто смотрела в одну точку.
По ночам ее мучили кошмары. Алекс слышал сквозь переборки приглушенные крики, плач, иногда звуки падения — она металась во сне и падала с койки. Когда он пытался помочь, она отталкивала его, не до конца проснувшись.
Алекс понимал, что его возможности ограничены. Это явно не в его силах — вернуть ее к жизни. Но может быть, есть специалисты?
Через неделю он принял решение.
— Мы летим на Корусант, — сообщил он Верене.
— Зачем? — она сидела в углу каюты, обхватив колени.
— Там есть клиника. Специалисты по психологической реабилитации. Они помогают разумным, пережившим травмы.
— Не поможет, — покачала головой она.
— Попробуем. У меня в любом случае там дела.
Это было правдой лишь отчасти. Дела на Корусанте у него действительно были, но они могли подождать. Главным было найти помощь для Верены. Или откупиться от своей совести…
***
Корусант встретил их привычным хаосом воздушного движения. Алекс арендовал небольшую квартиру в приличном районе и начал поиски клиники.
"Центр психологической реабилитации имени Коула Алдера" располагался на одном из средних уровней планеты-города. Клиника специализировалась на помощи жертвам военных конфликтов и последствий других травматических событий. Стоимость лечения была астрономической, но Алекс был готов платить. Ранее медицинский центр был “имени Джедая Коула Алдера”. Его хотели переименовать совсем, но слишком много заслуг было у этого человека и жил он давно. Имперская пропаганда решила убрать упоминание лишь о его происхождении.
— Случай сложный, — сказала доктор Амина Сейн, главный психиатр клиники, изучив медицинскую карту Верены. — Посттравматическое стрессовое расстройство, депрессия, признаки диссоциативного расстройства. Плюс физические последствия пыток. После хаттов тяжело работать...
— Вы можете ей помочь?
— Можем попытаться. Но это займет месяцы, возможно, годы. И нет гарантий полного восстановления.
— Сколько это будет стоить?
— Базовая программа — сто тысяч кредитов. Полная реабилитация может потребовать до трехсот тысяч. Придется привлечь редких специалистов.
Алекс не моргнул глазом. “Будет мой проект по спасению хоть кого-то в этой дерьмовой галактике.”
— Делайте всё, что необходимо.
***
Верена встретила новость о госпитализации с привычной апатией.
— Зачем? — спросила она.
— Я же говорил — попробуем.
— Ты потратишь кучу денег впустую.
— Это мои деньги. И моё решение.
В клинике Верену поместили в отдельную палату с видом на один из редких парков Корусанта. Лечение включало медикаментозную терапию, психотерапию, физическую реабилитацию, работу с реконструированием воспоминаний с использованием нейроинтерфейса. Алекса сначала это напрягло, а потом он понял, что хуже не будет. Насколько он понял, с типовым программным обеспечением они не опасны.
Алекс навещал ее во время регулярных полетов на Корусант раз в месяц. Прогресс был медленным, почти незаметным. Она по-прежнему говорила мало, по-прежнему повторяла, что сломана. Но кошмары стали реже, руки дрожали меньше.
***
Прошел год. Алекс потратил уже почти триста тысяч кредитов — включая дорогостоящую бакто-терапию от шрамов. Большую часть времени он работал на Нар-Шадаа, но регулярно прилетал на Корусант, чтобы проведать Верену и оплатить очередной этап лечения.
Результат того стоил. Она была почти неузнаваема по сравнению с той сломленной девушкой, которую он вытащил из дворца Горга. Кожа очистилась от шрамов, кошмары прошли, в глазах появилась жизнь. Она не стала прежней — та беззаботная выпускница лётной академии умерла в тронном зале Горга. Но она стала жить.
— Доктор говорит, что основной курс завершен, — сообщила она во время очередного визита. — Теперь только поддерживающие сеансы.
— Отлично. Что планируешь делать?
— Не знаю. Летать все еще страшно, но может быть что-то с техникой или логистикой?