- И вот что это было такое, а? - спросил Гельмут, не понимая, какую интонацию задать. Дитрих и вовсе выглядел обескураженным.
- Ну, парни, я встретил старых хороших знакомых… Вы же не будете об этом трепать во все стороны, нет?
- Ты бы заранее предупредил, что у тебя детишки олигархов в хороших знакомых числятся…
- А когда бы я смог предупредить? Когда ваш «пахан» ко мне чай пить завалился? - изумился я. - Парни, повторяю ещё раз: я – охотник за пиратами, и у меня могут быть знакомые вообще везде. Работа у нас такая, мать моя! И, да, у меня есть два Ордена Мужества: это тоже нетрудно проверить.
Я выкладывал всё это не ради похвальбы, а ради того, чтобы та пятёрка «своих ребят», которая пыталась в первый день прогнуть меня под себя, задумалась: а надо ли пытаться со мной воевать? Гельмут, я уверен, все наши разговоры тому же «пахану» сливал от и до. Спасибо Майору: научил-таки работе с людьми… но, скажу сразу, подобную науку преподавали только «командирам взводов», а не всем курсантам: тот же Кузя всё равно ничего бы не понял. Да и Алик с Майком – едва ли.
Не знаю, смотрел ли Шкаф кино того дня с моего регистратора, но докапываться до меня не пытался. Да и чем? Я доставлял видимое удовольствие гостям, а то, что какой-то юный практикант временно оторвался от патрульной группы, не могло стать причиной получения критичной слабости для охраны. Если бы могло, то что это тогда за охрана такая на элитном курорте?
А потом потянулись серые будни…
Патрулирование, мелкая работа, проверка подъёмника перед запуском и после закрытия, когда нам дали его под присмотр. Если я сталкивался с девичьей троицей, то мы приветливо махали друг другу руками, но они ко мне не подходили, а сам я не собирался нарушать правила общения с гостями непонятно для чего. Вот только при виде «неподружки» у меня всякий раз возникало ощущение, как будто меня били шилом в сердце: я смотрел на её волосы, выступающие из-под шапочки, осанку, фигуру и ощущал себя больным… я действительно хранил болезненную память о той Айке, настоящей! И даже при общении с Руминой те детские воспоминания так и не растворились окончательно.
Как всегда, весело шуршал снег на склоне под лыжами и сноубордами, звучали весёлые голоса отдыхающих, и солнышко искрило снег тоже с весёлым задором. Мы с напарниками потихоньку поднимались вверх: под нашими подошвами хрустела снежная белизна. Борода Дитриха покрылась лёгким инеем, толстые щёки с грубой кожей раскраснелись от мороза; Гельмут никогда не румянился, оставаясь изжелта-бледным. На наших шлемах имелись затемнённые забрала, спасающие глаза от ослепительной белизны, вызывающей их раздражение, если долго на неё смотреть, но только я в тот день его ещё не опустил, желая порадовать себя натуральным светом. Мои напарники тоже шли с открытыми шлемами.
- Ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж,.. - тихо зажужжало где-то над головами.
Не иначе, летит пчела. Над заснеженными склонами.
Я поднял голову; мои спутники повторили моё движение.
Конечно, на курорте летало множество разных дронов, запущенных гостями ради красивой съёмки и смакования дивной горной красоты, но только у этой «пчёлки» звук был немножко другой. А ещё её закамуфлировали под цвет неба, и отследить её траекторию было нереально сложно: вроде она вот тут – а она уже вон там.
- Это «ж-ж-ж» неспроста,.. - пробормотал я, поправляя шлем на затылке для активизации мышления.
- Э-э-э-м-м,.. - задумался Дитрих.
- Хрень какая-то,.. - согласился Гельмут. - Новые гости балуются?
Между тем «пчёлка» полетела в сторону вершины лыжного спуска.
- Вот что, - сказал я. - Давайте прогуляемся туда. Попробуем найти хозяина. Не похожа эта птичка на любительский дрон – ну, никак!
- Эт-та не наш участок! - возразил Дитрих. - Нам будет штраф!
- Ладно, хрен с вами. Сбегаю один. Если что – вы сами мне поручили проверить, что за фигня там летает.
- Так можно, - он степенно кивнул.
Я лёгкой трусцой поспешил на вершину, пытаясь взглядом найти прилетевшую невидимку. Звук «пчёлки» балансировал на грани слышимости, то и дело исчезая.
Ну, вот я и наверху. И что? Ничего не видно и не слышно.
Отдыхающие, видя, как я бросаю взгляды в небеса, тоже начинали туда смотреть – эдак я могу спровоцировать панику, и тогда меня точно вытолкают отсюда взашей с позором.
- Ой, девочки, смотрите: наш солдатик!
Из подошедшей кабинки подъёмника выходила та самая троица. Я хлопнул себя ладонью по шлему, закрывая лицо.
- Ты нас ждёшь, что ли? - спросила Бусана (так звали Почти-Айку на самом деле).
Спросила по-деловому, безо всякой злости или ехидства. А что, она и так может?
- Нет, у меня поручение, - улыбнулся я от уха до уха. - Понимаете, наш дрон совершал облёт территории, и вдруг с ним связь пропала. Может, плюхнулся куда, а, может, до сих пор летает. Он летел возле нашего участка, - красивый такой, голубенький… меня послали поискать.
По крайней мере, у меня появилась отмазка на предмет того, какого чёрта я пялюсь в небушко.
- Может, вот этот? - спросила одна из девушек, показывая рукой наверх.
Я поднял голову: действительно, на грани видимости проявился еле видимый контур, и ветерок донёс лёгкое жужжание. При этом непонятный гость неподвижно завис и откровенно пялился на нашу группу. Ну, по крайней мере, очень на это было похоже.
- Нет, это не наш, - я помотал головой. - Наш чёрный был. И этот не болтается: его контролируют. Наверное, кто-то из новых гостей осматривает гору.
- Сегодня никто не заезжал, - ответила Бусана. - Мы бы знали.
Под нашими ногами на снегу появилась светло-зелёная крохотная точка.
- Ой, а это лучик, да?
«ЭТО, Б*****, ЛАЗЕРНАЯ ПОДСВЕТКА!!!! СЕЙЧАС ПРИЛЕТИТ РАКЕТА – И НАМ ****** !!!»- заорал голос в моей голове.
Дрон начал медленно подниматься ввысь, став невидимым и неслышным, но при этом точка продолжала лежать возле нас как привязанная. Надеюсь, мой регистратор её запишет… и, надеюсь, от него хоть что-то останется!
- Бусана, девчонки! - ухмыльнулся я нервно. - А, давайте, мы поиграем в одну древнюю игру моей планеты! «Куча-мала» называется.
- Как это? - подозрительно спросила Бусана.
- А ВОТ ТАК!!!
Я сгрёб в охапку всех троих и потащил вниз, под возмущённые вопли гостей, которым приходилось шарахаться от нас. Девчонки, потеряв сноуборды, протестующе запищали, но я неумолимо рвался на спуск, на спуск!
- Отпусти! - закричала, психуя, Бусана.
- Вас убивают, дуры!!! - заорал я. - Быстро, бегом!
Когда наш путь резко пошёл вниз, мы не удержались на ногах, упали и покатились под гору. Я, улучив момент, схватил Бусану и швырнул её подальше, с вращением, чтобы она катилась как можно дольше, да и сам продолжал кувыркаться, стараясь отойти от смертельно-опасной точки побыстрее.
Послышалось угрожающее шипение, быстро нараставшее. Я оглянулся: на верхнюю площадку, на место нашей стоянки, падала серебристая ракета, но только она была какая-то неторопливая, что ли. Боевая ухнула бы за долю секунду – ты и глазом моргнуть бы не успел, а эта дала на себя полюбоваться.
- Шу-у-у-у-у-у-у-ххх! - ракета не взорвалась, а как будто бы просто перегорела, но зато подняла огромное белое облако, быстро расширяющееся.
Гости закричали, завизжали: наверху поднялась паника. Сотрудники охраны со всех сторон поспешали к ним во все лопатки. А белая муть яростно клубилась, быстро расширяясь; волна клокотавшего дыма начала быстро стекать по склону вниз, на нас.
Кувыркаться с горы на отполированной лыжами снежной поверхности – это хорошо, когда для удовольствия. А когда за тобой гонится смерть – уже не очень…
Крики и визги подружек смолки почти сразу, как только их накрыло волной дыма.
Я на последнем кувырке сгруппировался и оказался сразу на ногах. Подскочил к Бусане, ухватил её за руку, рывком поставил на ноги. Ей акробатика далась тяжелее: голова у ней кружилась, её шатало, но всё же она из последних сил подчинилась моей воле. Мы так и бежали вниз вдвоём, взявшись за руки: я боялся её отпускать, а она не вырывалась.