Я видел сотрудников охраны, бежавших наверх вдоль трассы. Новых взрывов не слышалось. Когда я почувствовал, что Бусана выдыхается и начинает виснуть на моей руке, тормозя бег, то потащил её к сеточному ограждению, где и уложил на снег.

Газовое облако перестало расти и принялось таять, истончаться. Оно всё же накрыло не всю площадку, а только часть, поэтому часть гостей осталась на ногах: охранники, поддерживая их за локти, торопливо вели вниз. Внутрь зоны поражения никто соваться не спешил: у нас противогазов не имелось. Дубинки, лёгкие бронежилеты – да, а вот противогазы – нет.

Я склонился над задыхавшейся девушкой, которая полулежала, опираясь на локоть.

- Ты как? Отравы не глотнула, нет? Всё хорошо?

- Что с девчонками?

- Они отстали… потом посмотрим.

Бусана захлебнулась нервным плачем – тем самым, который изматывает человека, а не даёт ему облегчения. Я обнял её за плечи:

- Ну, не надо, прошу тебя… Всё будет хорошо, поверь мне!

- Кто?.. За что?.. - её аж трясло на каждом всхлипе, как тонкое молодое деревце, которое пинают сапогом. - За что нас так?!

- Разберёмся! Но это потом… сейчас нам надо уходить. Давай, вставай.

- Не могу… я устала…

Я снова рывком поднял её на ноги, обнял за талию:

- Давай, давай!.. по чуть-чуть!

Я ощутил тепло её тела и лёгкий, молочный, почти детский запах кожи её лица. Меня повело, и на очередном шаге запнулся уже я.

- Не лапай… меня…

- Когда мы дойдём до низа, ты можешь написать на меня самую злобную жалобу о самых грязных домогательствах, какие только есть! Но сейчас, прошу, давай быстрее!!!

Всё-таки молодой организм быстрее восстанавливается после перенапряжения: Бусана засеменила гораздо шустрее. Или ей просто хотелось поскорее избавиться от моих объятий – как знать?

Между тем на небе появился флайер, который начал заходить на посадку на загазованную площадку. Поскольку вместо красного креста его украшала камуфляжная военная раскраска, я понял, что наши настоящие проблемы ещё даже не начинались.

По утоптанной дорожке вдоль трассы вниз бежали паникующие, орущие мужчины и женщины вперемешку с редкими охранниками. Я снова повернул к ограждению и задрал оградительную сетку повыше:

- Бусана, давай сюда! Живо!

Расчёт был простой: враги знали, что мы бежали по лыжной трассе, и, значит, искать нас будут на ней же. Надо смешаться с толпой: так нас труднее будет найти. Бежать среди паникующих людей – тоже риск, но это лучше, чем маячить открытой мишенью.

Девушка на карачках полезла на тропу. Я не мог удержаться от соблазна и подтолкнул её для ускорения ладошкой. И вы сами знаете, за какое место…

- Хам!

- Сударыня, берегите силы!

Я нырнул под сеткой вслед за ней, и мы опять побежали вниз. И снова держались за руки: нам обоим так было как-то спокойнее.

Бусана потеряла последние силы и снова начала оседать. Я подхватил её на руки, и, не слушая её вялые протесты, продолжил бег. В конце-концов, нас на учениях заставляли бегать с тяжёлыми рюкзаками, но, чёрт побери, за спинами, а не в руках! Надеюсь, мне хватит сил не сдохнуть до конца пробежки.

А куда мне, собственно, бежать-то?

Рация молчала, как будто бы вообще ничего не происходило. Значит, враги связь нам сразу вырубили. Подобные операции лучше всего делать, имея среди противников своих сообщников, поэтому соваться за помощью в Службу охраны – это ещё та лотерея…

Сотрудники охраны вооружены дубинками: у них даже травматических пистолетов не имелось. Во избежание: вдруг кто-то сгоряча пальнёт в разбушевавшегося пьяного гостя, а тот окажется шибко уважаемым человеком? - ну его! Тем не менее, какое-то оружие всё-таки было: оно хранилось в надёжном сейфе, в кабинете начальника, т.е. у Шкафа. У меня мой пистолет хранился в куртке, но как я с этой пукалкой пойду против целого десанта?

Интересное дело: «пахан» не сдал меня Шкафу, а иначе тот костьми бы лёг, но заставил меня сдать своё оружие в его сейф. Ради того же избежания. А, раз не сдал, то, стало быть, надеялся, что я по молодости и глупости облажаюсь, и тогда меня отсюда вытурят с великим позором и чёрным отзывом в училище. Он ошибся: я прошёл такие жестокие тесты, что любой медик без колебаний мог бы за меня поручиться своей репутацией, что я оружием баловать не буду… у нас всё строго.

Решено: бегу в административный корпус. В кабинет Шкафа.

Бусана оказалась всё же тяжелее рюкзака, и мои руки начали разгибаться сами по себе. Мы уже почти добежали: оставалось чуть-чуть.

- Шу-у-у-у-у-у-у-ххх! - очередная ракета плюхнулась у подножия спуска – на площадке, на которой отдыхающие тормозят и разворачиваются. Вернее, даже за этой площадкой – поближе к первым строениям.

Мы с девушкой стояли и молча смотрели, как бешено клубятся вихри очередного белого облака, расползаясь во все стороны по направлению против своего вращения. Как падают люди, попавшие внутрь этого опасного тумана: и взрослые, и дети. Как обезумевшие отдыхающие, толкая друг друга, бросаются бежать прочь во все стороны – лишь бы подальше от эпицентра.

Теперь уже задыхался я и обхватил свою спутницу лишь затем, чтобы держаться прямо. Мы молчали: Бусана исчерпала все эмоции, а мне сказать было нечего. Мы смотрели, как кучерявится белёсый туман, расширяя накрываемую им область, но адреналина для резких действий нам уже не хватало: он сгорел полностью.

- Ты опять меня лапаешь,.. - устало сказала Бусана, не пытаясь дёргаться – просто констатировала факт.

- Мы должны держаться друг за друга, - кивнул я, отдышавшись. - Нам нужно в административный корпус. Пошли?

- Руки убери. Пошли.

Мы лёгкой трусцой, огибая окружность, на которой лениво расстелилось уставшее туманное облако, побежали в нужную сторону. Я оглянулся на гору со спуском: вот блин! - из прилетевшего флайера высыпали десантники в белом камуфляже и тоже бежали в сторону гостевых корпусов. И бежали очень даже резво – не то, что мы с Бусаной. Они появятся на территории буквально через несколько минут!

- Что там такое? – спросила девушка, боясь оглядываться.

- У нас проблемы, Хьюстон! – ответил я.

- Я не Хьюстон!

- Зато проблемы точно есть…

Мы забежали в административный корпус, и я направился в кабинет Шкафа. Здание гудело, как потревоженный улей: отзвуки истерических голосов, рыдания, плач, крики, команды. Это стал настоящий дурдом! – впрочем, о чём я говорю? – в дурдоме обычно стоит благовейная тишина, а тут все люди сделались похожими на буйных сумашедших!

- … заберите нас отсюда, спасите нас! – орал кто-то в трубку телефона в открытом кабинете, при этом отчаянно колотя по рычажкам: связь не работала, а человек надеялся воскресить её такими манипуляциями.

- … нас всех убьют! … нас всех убьют! … нас всех убьют! – по коридору носилась дамочка, похожая на секретаршу, и повторяла эти слова как молитву.

Бусана, пережившая стрельбу в усадьбе дядюшки, держалась более спокойно, но только как-то отчуждённо.

- … оружие, оружие давай!

А это мы зашли в нужную дверь. Начальник охраны, открыв сейф, лихорадочно вываливал его содержимое на свой стол; в кабинете находилась едва ли половина всех его подчинённых, а где болтаются остальные – да хрен его знает! - рации всё равно не работали.

- … только три?! Это серьёзно?! – воскликнул дядька, которого все звали Шкет, хотя он габаритами уступал лишь начальнику.

- А ты думал, у меня тут полковой склад, что ли?! И эти-то мне дали лишь потому, что вдруг кому из гостей по пьяни захочется на охоту на кабана, а у нас никакого оружия нет…

- Мы из травматов, что ли, будем отстреливаться? – психанул другой.

- А у нас герой есть! – вмешался злорадно «пахан». – У него-то ствол точно имеется! Эй, пацан, покажи свою большую пушку, а? Покажи нам, убогим, как воевать умеешь!

Все невольно уставились на меня – прямо-таки пригвоздили взглядами со всех сторон! Я растерялся: хоть ты показывай пистолет, хоть нет – в такой ситуации всё равно выставишь себя дураком.