Оружейную комнату требовалось хотя бы подмести. Со стороны улицы – убрать битое стекло, обломки рамы и порванную решётку. Я поразмыслил о том, как бы могло выглядеть, если бы эту работу я выполнял лично сам в паре с Леной,- по жестоким школьным правилам. Я бы махал метлой, а она, склонившись, держала бы совочек, в который я бы заметал осколки. При этом верхние пуговички её «технического» халата были бы расстёгнуты, и я сверху мог бы наблюдать такое, что…

Хм, работа у нас двоих кипеть точно не будет! Причём, по моей вине.

- Бран! – позвал я по сотовому.

- Слушаю, лэр!

- У тебя, кажись, была парочка проштрафившихся?

- Так точно! Те самые, которые в гараже поставили бражку на дрожжах и клубничных карамельках в алюминиевой фляге из-под молока…

- Да, прикольный рецепт,… - оборвал его я. - Давай, гони ко мне этих страстных любителей клубнички: им хорошее занятие нашлось; с мётлами я уже договорился.

- Слушаюсь, лэр!

Кстати, уважаемые читатели! Постарайтесь объяснить своим детям, что физику и биологию в школах надо бы учить получше. А то будет так, как у нас: наши умельцы дрожжей в герметичный бидон накидали, и при этом его крышку закрыли на замок. В гараж зашло начальство, а это всё как рванёт! Крышку сорвало, а бидон упал, разлив содержимое – после этого пришлось гражданских химиков вызывать, чтобы сделали зачистку, а то в боксе неочищенной самогонкой воняло так, что голова кружилась… И тогда тут же произошёл второй конфуз: начальство, среагировав на хлопок и посрамив в скорости реакции всё нашу молодёжь, дружно рухнуло ничком на пыльный пол, а он мгновенно оказался залит вонючей жижей. По счастью, все офицеры были из нашей части: были бы там посторонние, то из армии выгнали бы не только тех двух дураков, но и меня, а был бы там Командор, то и сам Полковник вылетел бы в отставку без пенсии или на отсталую планету лейтенантом. Так что у меня были очень уважительные причины сделать тем двоим народным умельцам жизнь малиной за их клубнику!

Что ж, раз нашлись желающие поработать за/ вместо тебя, то можно пойти погулять через лес дремучий, в поле чистое – предаваться забавам с девицею нестарой. Т.е., на наш учебный полигон с полосою препятствий да с укрытиями и точками огневыми, долговременными и земляными. Ибо лично сам Полковник сказал мне текстом прямым и неласковым, чтобы я с той девицею красной даже не думал перенимать её науку мудрёную на территории его части воинской. И кулак показал:

- У нас ещё запах той твоей бражки полностью не выветрился, а нам теперь ещё и оружейку ремонтировать! В какое окно вы свой дрын загоните – хрен его знает, а так, глядишь, она тебя грохнет на полигоне – и слышно никому не будет, и мне тебя из охотников гнать не надо, - это ж грех на душу брать великий!

- Слушаюсь, лэр! – отвечал я, расчувствовавшись: надо же, наш полкан за меня переживает, увольнять не хочет. Я чуть не прослезился. Последствия ранения сказываются, что ли? – Только не дрын, а дрон, господин полковник.

- Пшёл отседова, Бога душу мать!!!!!!! Пока я твои погоны не сорвал! – и полковник с такой силой хлопнул ладонью по столу, что меня ударной волной вытряхнуло из его кабинета с такой скоростью, что я опомнился только в приёмной.

И вот мы с Чайкой-Леночкой и ещё парой хихикающих смешливых девиц из её взвода приехали на полигон на джипе-буханке, дабы продолжить моё духовное развитие в сфере применения БПЛА в полевых условиях. Водила Кузьмич всю дорогу лишь хмыкал и молчал, крутя баранку, но, воспользовавшись мгновеньем, когда девчата выпорхнули из остановившегося автофургона, успел буркнуть мне в спину:

- Пропал ты, паря… Ты, давай, лучше сразу выбери себе какую-то одну и тарабань только её, а иначе, блин, тебе удачи не будет, и пацаны в бою погибнут зазря!

Кузьмич был по возрасту в полтора раза старше меня, и его слово имело вес даже в глазах Полковника. Он тоже когда-то служил в рядах охотников, но по ранению был списан в нестроевые, и с тех пор работал водителем джипа. Он был крепким, невысоким дядькой, который иногда жаловался, что у него суставы то и дело болят, а так-то я парень ого-го. Говорил редко и отрывисто, т.е. попасть в командный состав шансов не имел. Но говорил так, что ни слово, то правда.

- Спасибо, Кузьмич, - легко отмахнулся я. – Всё, что ни делается, - всё к лучшему.

Ох, какой я тогда был дурак!

Прошло больше года, как меня выписали из больницы, а я с тех пор не общался ни с кем-то из тех двух сестёр, ни с Валентиной, ни ещё из какой давно знакомой барышней… Кстати: из-за своего ранения Новый год на территории научного центра я пропустил. Но, как вы помните, туда летали герои не выше уровня командира взвода, а «старики» повыше званием – только по особому разрешению: я, уверен, такое разрешение от Полковника получил бы, а оно мне надо? Так что ни по самочувствию, ни по настроению у меня быть там желания не имелось. Зато голод на голое женское тело развился нешуточный…

Пока я трепался о жизни с Кузьмичем, девчата шустро и весело вытащили из «буханки» несколько ящиков аппаратуры, а когда я выбрался наружу, они к тому времени успели смонтировать антенну и занимались её настройками.

- Стройся! – рявкнул я.

Они, испугавшись, мигом изобразили строй из трёх человек, выпятив, как и полагается по уставу, грудь колесом. Господь Наш Милостивый, укрепи мя!

Я, сглотнув слюну, вышел на середину «строя».

- Что есть такое военная форма? – спросил я. - Батькина, отвечайте!

- … Не могу знать, лэр!

- Вы, вообще-то, её носите! Так вот: военная форма – это конкретные предметы форменной одежды и снаряжения военнослужащих Вооружённых сил Звёздной Конфедерации, а также правила их ношения, установленные высшими правительственными органами для личного состава. А эти правила гласят, что военная форма в мирное время должна быть застёгнута на ВСЕ пуговицы. А не так, как у вас троих – у вас даже пупки видно!

Девицы невольно опустили глаза на свои… ну, вы поняли, куда. Я, конечно, малость преувеличил: у девушек пуговицы были расстёгнуты только "до лифчиков", но всё же… они, мигом сообразив, торопливо бросились их застёгивать.

В этой жизни я не смог понять лишь несколько вещей. Одна из них такая: как девушки, имея лишь пару расстёгнутых пуговиц, умеют во время работы наклониться так, что видно не только их пупки, но и вообще всё до самых трусов? Тут во время боя иной раз не знаешь, что придумать, а они лифчики через рукав вытащить могут! Волшебницы, блин!

Я вспомнил старую байку от дяди Бори. Типа, на Матери-Земле была когда-то большая война, и по её теме появился небольшой рассказ о героических девчатах, которые воевали в системе ПВО. Не дроноводы, но тоже, что-то связанное с авиацией: они там палили из древних зенитных пушек по самолётам. Там этих девушек передали в подчинении неюному мужику-унтеру (даже не офицеру!) В том рассказе эти наглые девки загорали голышом, лёжа на животе, а наш геройский унтер ходил вокруг них на цыпочках, делая вид, что ничего не видел. Его, великовозрастного тыловика, понесло по его личному соображению воевать с натасканными диверсантами, и он не мог придумать ничего лучшего, как взять с собой пять подчинённых девушек на прикрытие. По сказочному везению тех диверсантов удалось-таки перебить, и даже взять двоих в плен, но тот унтер в итоге остался без руки, а все его взятые с собой девушки погибли, причём почти все – по-глупому. Его за такую войну даже не посадили, но кто мы такие, чтобы судить тех, кто воевал тыщу лет до нас? – он же стал одноруким инвалидом и очень переживал за свой косяк до самой старости… ну, по крайней мере, по книге было написано, что переживал. [«А зори здесь тихие», Борис Васильев, прим. автора.]

Поэтому, чтобы заранее исключить всю ту фигню, которая свалилась на того унтера из древней баллады, мне пришлось своих девок строить сразу и по уставу. Ибо хрен его знает, чем в будущем может аукнуться одна незастёгнутая пуговица…