Митяй молча поспешал за мной, не сказав ни слова... может, у него и язык-то после лёгкой контузии не ворочался.

Мы пробежали по прихожей, лишённой окон (северная часть здания, здесь тепло в окна нельзя выпускать!), как по тоннелю, и оказались возле выходной двери. Ключ искать мы, разумеется, не стали: один выстрел из моего пистолета решал любой вопрос с местными хлипкими замками – и вот мы уже на крыльце.

Ага, понятно! У дворового забора оказался опрокинутым целый пролёт: только слепой бы не заметил, куда бежали два человека по земле, на которой, к тому же, росла высохшая к осени трава ростом чуть ли не по грудь человеку. Мы вдвоём с Митяем помчались по проделанной «просеке», догоняя убегавших, как по дорожной колее.

– Тых-тых-тых!.. – послышалось за спиной, едва лишь мы вломились в соседский двор, но как-то приглушённо, словно стреляли не во дворе, а внутри дома.

Митяй испуганно обернулся, задержавшись: видать, вообразил, что это палят по нам вдогонку; я сходу подтолкнул его сзади в плечо, злобно прошипев:

– Чего встал?! Беги!!!

– Я бегу,.. – пробормотал он. – Это где там?...

– В пи***е!!! Потом расскажу...

Но, я думаю, он и без меня догадался, в кого там стреляли... Суки!!! ЧТО Я СКАЖУ АЙКЕ?!!!

Моему школьному приятелю пришлось несладко: бегать с метровой оглоблей за плечами, продираясь сквозь садовые кустарники – это не самое лучшее развлечение. Но мы вскоре догнали Айку с Николаем, а, поскольку начальник сектора бегала ещё хуже, то мы поневоле вошли в экономный режим, который вполне по силам людям моложе 40, но мне-то казалось,что мы тащимся как черепахи, а время улетает!!!

Внимательный читатель, конечно, заметил, что я сначала называл место своего рождения городком, а сейчас говорю про него «посёлок». Это лишь потому, что я поневоле заразился столичным высокомерием, а так-то он ещё до моего рождения получил статус города, поскольку его население превысило 10 тысяч, и у него имелось два завода, хоть и оба – консервные. Но почти все жили в малых домиках; два дома на двух хозяев под одной крышей – это у нас называлось уже блокированной застройкой. А теперь подумайте: какой размер будет у такого поселения? – ого-го какой! А если пытаться его пройти не по улицам, а по огородам? – да ты быстрее все ноги себе переломаешь!

Но, по счастью, Айка жила не очень далеко от нашего рыбоконсервного завода. И не потому, что нам это сейчас оказалось очень выгодно, а потому, что в этом районе селилась беднота, и жильё тут было непрестижное и дешёвое. Мол, тухлой рыбой здесь частенько пахнет... Её мать жила тут без мужа, перебравшись с другой планеты и перебиваясь с хлеба на квас, так что такая её биография нам в тот день оказалась на руку. Грустно, но хорошо.

Между тем мы, перебегая от дома к дому, успели лично убедиться, что в городе творится что-то не то... то тут, то там бахали одиночные выстрелы, вспыхивали и затухали крики: отчаянные и командные. Все дворовые псы забились в свои будки и носа не казали: никто вообще не желал замечать, что огороды топчут чужие люди. Что творилось – непонятно, но на тотальную облаву не похоже... может, пираты вообще про Айку ничего не знали, а митяевский джип подорвали на всякий случай?

Как бы то ни было, но мы вышли во двор дома на самой окраине: впереди виднелась только открытая автостоянка перед забором и воротами нужного завода – и больше ничего. Дошли... Но кидаться вперёд на открытой местности почему-то казалось стрёмным...

– Митяй! – спросил я, осторожно выглядывая из-за забора. – А ты террористов когда увидел? Они Айкиру заметили или нет?

– Хм... Ну, Айка подошла, я вышел, поздоровался. Она как услышала про тебя – сразу во двор кинулась. Я хотел снова в кабину сесть, уже и дверцу открыл, гляжу – а там эти... И целится, мля! Я сразу рванул за кузов! – еле-еле успел... Наверное, заметили... А что?

– Да так, думаю... Вот что: Николай и Митяй бегут вдвоём на проходную, Николай – прикрывает. Если там всё в порядке – машете рукой, и мы бежим следом. Оружие – на боевой взвод.

– Ага,.. – согласно кивнул Митяй, срывая с плеча свою любимую покупку, чтобы дополнить магазин, опустошённый на два выстрела. Нет, не служил он!

Николай явно не жаждал пойти в первых рядах, но и отказываться так-то было поздно. Если не ушёл вместе с Никитой – чего ж теперь отнекиваться... Он ехал с нами в кузове, его двухстволка всегда была с ним – ему осталось только сорвать её с плеча, переломить, вытащить из кармана картонную обойму, вскрыть её и вставить в стволы вытащенные из неё патроны.

Мда... Люди все равны, но некоторые равнее... Митяй щеголял патронташем, от которого за версту разило натуральной, хорошо выделанной кожей и понтами, а Николай ехал в кузове и носил патроны в кармане, в картонной обойме. Тем не менее, эти люди по выходным тусовались вместе и были по своему счастливы в компании друг с другом. Я когда-то говорил, что люди равны только на кладбище, рыбалке и бане – охота в этот список не входила, но, однако, некое «охотничье братство» всё же имело место быть. Никита его похерил, и, я уверен, с Митяем на охоту он больше никогда не пойдёт. И хрен сунется к нему попросить что-то купить по заказу, хотя бы даже с большой переплатой.

Щёлк!

Николай захлопнул свою двухстволку и аккуратно отвёл назад оба бойка...

Дайте мне совет, мои уважаемые читатели: кого из этих двоих я должен был бы поставить в прикрытие?

У Николая – двухстволка, два выстрела. И я пока не знаю, какие у него нервы. Может, он со страху шмальнёт в оба ствола?

У Митяя – помповое элитное ружьё, и он может отстреливаться почти как из пистолета. И с нервами у него полный порядок.

Но тут такое дело...

Прикрывать всегда должен кто-то ниже по званию или статусу. Опять-таки, я не знаю, работает ли этот Николай на рыбоконсервном заводе: спросить его времени не имелось, а Митяя на проходной узна′ют даже ночью. Даже в дупель пьяные охранники: я почему-то в этом был железно уверен... И даже более того: если навстречу высунется бандитская рожа, то у Митяя очко не дрогнет – он это сегодня уже показал.

Со мной никто не спорил: то ли мой армейский авторитет сильно подавлял, то ли шедшие со мной люди действительно были со мной согласны – не суть важно. Митяй аккуратно открыл калитку, перекрестился, шумно набрал в грудь побольше воздуха и бросился, сгорбившись и вжимая голову в плечи, к проходной, явно нацеливаясь укрыться за автомобилями, притулившимися на стоянке. Николай, наоборот, как-то уж слишком сильно обречённо выдохнул и бросился вдогонку, испуганно озираясь по сторонам и оглядываясь через каждые четыре шага.

На некоторое время мы остались с Айкой одни.

Я оглянулся на неё и увидел осунувшуюся, постаревшую женщину. Да, беготня выжала из неё все силы, но было что-то ещё...

– Володя... они убили маму, да?

Мне стало жутко неловко, как будто рядом стоял чужой человек, который требовал от меня какого-то сурового отчёта за мои дела.

– Я этого не видел,.. – сухо ответил я. – С чего ты взяла?

– Я ничего не понимаю... Почему, за что?..

– Айка! – я схватил её за плечи и потряс. – Не думай «почему» и «за что?»!!! Нам сейчас нужно просто выжить: тебе и мне! Ты слышишь меня?!! Ты мне веришь?!!

– Я люблю тебя... нет, не так: я многие годы уверяла себя, что люблю тебя...

– А я и сейчас тебя люблю! – воскликнул я в отчаянии. – Но нам сейчас нужно пробежать вдвоём сто метров... всего лишь сто метров!!! Ты же помнишь, как бегала когда-то в нашей спортшколе?

– Как корова...

– Ты бегала как королева! – вскричал я, задетый до глубины души и тряхнув её ещё сильнее. – Ты для меня навсегда останешься королевой, чёрт побери!!! Понимаешь?!!

– Володя... Не бросай меня, ладно?

В это время Николай кинулся отчаянно махать нам руками от заводских ворот.

– Не брошу... Пошли! Живо!!! Гоу, гоу, гоу!!! – заорал я, теряя контроль над своими мозгами и включаясь в боевой транс.