— Господин Харпер, госпожа Лафайетт, ужин подан – акцента не было, словно она была родом откуда-то из штатов Среднего Запада, но её настоящее происхождение выдавали высокие славянские скулы и светлые, почти белые волосы. На столе появились фарфоровые тарелки с икрой, тонко нарезанный тунцовый тартар, какие-то странные, но одуряюще пахнущие свежим мясом треугольные пирожки, горячий хлеб с хрустящей корочкой и бутылка Dom Pérignon в серебряном ведёрке. Джессика проснулась от запаха, потянулась и улыбнулась так искренне, что Дэн наконец поверил — она действительно рада.

— Ого, Данни, смотри, это же настоящая белужья! — Она взяла ложечку и попробовала — Очень мило. Такая роскошь, никогда бы не подумала, что у русских есть такой вкус. Почти как дома...

— Джесс, а с чего мы взяли, что это русские? Даже если у них научный центр в Новосибирске… Там и Китай рядом ведь.

— Да ну брось, Дан, — Джессика махнула рукой с бокалом шампанского — Новосибирск — это крупнейший научный центр у русских ещё с советских времён. Академгородок, институты, вот это вот всё. Китайцы бы тебя пригласили в Шанхай или Гуаньчжоу, и хотели бы держать под своим контролем. Никто не будет запускать такие серьёзные проекты не у себя за семью замками. Ты как маленький, ей-богу!

Она наколола на вилку кусочек тунца и отправила в рот, потом кивнула стюардессе:

— Мисс, а что это за такие симпатичные конвертики из теста? Выглядят очень аппетитно.

— О, это национальное татарское блюдо — эчпочмак, — с улыбкой ответила стюардесса. — Пирожки с рубленым мясом, картофелем и луком. Очень сытные и вкусные. Советую попробовать, пока горячие.

Джессика, не раздумывая, схватила один эчпочмак, откусила и закатила глаза от удовольствия.

— О боже… Данни, это божественно! Почему ты мне раньше не рассказывал, что в России такая еда?

Она быстро доела первый, потянулась за вторым, потом, воровато оглянувшись на Дэна, ухватила сразу всю тарелку и ушла с ней в другой конец салона, устроившись в кресле у противоположного иллюминатора. Через несколько минут оттуда сначала донеслись звуки блаженной трапезы, а затем громкий, трагический стон:

— Дан… Данни, милый! Почему ты меня не остановил?! Я съела все десять! Все! Боже мой, мне так плохо… Теперь я буду толстая, как те негритянки из чёрного квартала, которые убирались у меня дома. Дэн, ты во всём виноват! Это ты меня сюда потащил!

Дэн кивнул, едва сдерживая улыбку:

— Я предупреждал, что не стоит налегать на незнакомую еду в самолёте. И, помнится, именно ты остерегала меня от подозрительных пирожков, разве нет?

— Ты не предупреждал! Ты вообще молчал всю дорогу, как русский партизан! — возмутилась Джессика, держась за живот. — Теперь я умру от переедания где-то над Северным полюсом. И это будет на твоей совести.

Через час, когда Джессика уже немного отошла от трагедии, из кабины вышел второй пилот — подтянутый мужчина лет сорока с аккуратной седой прядью у виска.

— Госпожа Лафайетт, если хотите, могу показать кабину. У нас сейчас спокойный участок маршрута, автопилот держит курс. Капитан сказал, что девушкам часто нравится посидеть за штурвалом.

Джессика мгновенно оживилась, её глаза загорелись.

— Правда? Ой, очень мило! Данни, ты не против?

— Иди, — ответил он устало, махнув рукой. — Я тут пока… подумаю.

Она радостно вскочила и ушла в кабину, оставив после себя лёгкий шлейф дорогого парфюма. Уже через минуту Дэн услышал её звонкий смех и спокойный голос капитана:

— Осторожно, мадам, это не игрушка. Держите штурвал мягче… Вот так. Видите, как красиво автопилот корректирует?

— Ух ты! Я управляю самолётом! Данни, я лечу! — донеслось из кабины.

Дэн остался один. Он взял бокал с шампанским, сделал небольшой глоток и внезапно подумал, что вся эта роскошь — дорогой ужин, роскошный джет, возможность посадить его девушку за штурвал — выглядит как очень красивая, очень дорогая упаковка. Упаковка для чего-то непонятного, что он, похоже, продал неделю назад. Словно право первородства за чечевичную похлёбку.

Когда Джессика вернулась, глаза у неё блестели.

— Они такие милые! Представляешь, капитан сказал, что я управляла самолётом лучше, чем некоторые стажёры. Очень мило, правда?

— Очень, — ответил Дэн и отвернулся к иллюминатору. Самолёт начал снижение. Внизу уже проступали огни Новосибирска — огромные, яркие, непривычно правильно-огромные квадраты районов посреди непроглядной тьмы. Город выглядел не совсем так, как Дан его себе представлял. Самолёт мягко коснулся полосы. Шасси едва ощутимо вздрогнуло, и салон заполнил тихий гул торможения.

Стюардесса подошла к ним ближе, держа в руках два тёплых пуховика. Она улыбнулась профессионально-приветливой улыбкой, которая уже почти не казалась просто вежливой.

— Уважаемые пассажиры, добро пожаловать в Новосибирск, Российская Федерация.

Она сделала небольшую паузу, протягивая им верхнюю одежду:

— На улице сейчас семь часов двенадцать минут местного времени. Температура за бортом минус тридцать один градус по Цельсию, но ощущается как минус тридцать восемь из-за умеренного ветра. Просим вас оставаться на своих местах, и не расстёгивать ремни безопасности до полной остановки воздушного судна.

Она протянула им пуховики — лёгкие, но очень тёплые, с заметной вышивкой «Horizon Dynamics» на внешнем кармане.

— Эти куртки подготовлены специально для вас. Рекомендую надеть их сразу после выхода. В Новосибирске сейчас довольно холодно даже по нашим меркам.

Ветер с Оби резал лицо, как ножом. Их встретили не у обычного терминала, а в отдельной закрытой зоне аэропорта Толмачёво. Два чёрных Mercedes GLS с номерами без региона стояли прямо у трапа. Ни таможни, ни пограничников, ни лишних вопросов. Только вежливая женщина лет сорока в тёплой куртке Canada Goose протянула им документы и спокойно сказала:

— Добро пожаловать в ваш новый дом, Даниэль Александрович. Всё уже готово.

При этих словах Дэн напрягся:

— В смысле, новый дом? И эти ваши смешные двойные имена, мы так не привыкли…

Женщина не смутилась

— О, это просто форма приветствия и вежливости, не беспокойтесь. Ну и конечно, мы надеемся, что вам так понравится у нас, что вы не захотите улетать. Я сделаю всё, что в моих силах, для этого, мистер Харпер.

Их везли быстро и плавно. Дэн сидел у окна и смотрел на город, который проплывал за тонированным стеклом. Жилой комплекс «Сибирский Квартал» стоял прямо на берегу Оби. Новый, высокий, стеклянный, с яркой вечерней подсветкой. Их квартира находилась на восемнадцатом этаже — огромная, с панорамными окнами от пола до потолка.

Всё уже было готово. Одежда висела в шкафах (включая несколько вещей, которые Дэн точно не брал с собой из Калифорнии). В холодильнике лежали свежие продукты, а на кухонной полке стоял пакет его любимого кофе в зернах. На столе в гостиной лежала аккуратная записка:

«Добро пожаловать домой. Если что-то понадобится в любое время суток — звоните. Мы всегда на связи»

Джессика медленно прошлась по комнатам, трогая всё руками — гладкую поверхность кухонного острова, мягкую ткань штор, тёплый пол под ногами. Она остановилась у окна, глядя на заснеженную Обь и далёкие огни города.

— Очень мило, — тихо сказала она, почти шёпотом. — Правда очень мило.

Дэн стоял посреди гостиной и молчал. Он чувствовал, как морозный воздух всё ещё держится в волосах и на ресницах.

— Очень мило, — повторила она. — Смотри, даже мой любимый крем поставили. Хорошо подготовились, видно серьёзную школу.

Дэн вышел на балкон. Мороз обжёг лёгкие. Он стоял и курил, глядя на огни Академгородка вдалеке, и чувствовал, как внутри медленно оседает тяжёлый, холодный ком.

* * *

Утром следующего дня приехал куратор.

Спокойный мужчина лет пятидесяти пяти, в строгом костюме представился как Артём Морозов. Он вошёл, пожал руки, улыбнулся ровно настолько, насколько нужно, чтобы не выглядеть фальшиво.