— Даниэль, Джессика, рад вас видеть. Я ваш куратор на ближайшее время. Давайте сразу по делу.
Морозов откинулся на спинку стула и продолжил уже более официальным тоном:
— Сейчас у вас действует режим повышенной секретности. Это значит: не выходить за периметр комплекса без сопровождения, не вести разговоры по открытым каналам, не делиться деталями проекта даже с самыми близкими родственниками. Но это временно. Две-три недели, максимум месяц. Потом всё изменится. Вы всё узнаете.
Он перевёл взгляд на Джессику и слегка изменил интонацию:
— Джессика, особенно прошу вас не пытаться связаться с господином Илаем, даже по вашим… особым семейным каналам, — он выделил последние слова голосом. — Мы всё равно узнаем. И будем весьма расстроены таким проявлением недоверия. Потом, когда придёт время, вы сами передадите господину Илаю, что его настойчивый интерес будет полностью удовлетворён. Пока что можете отправить письмо о том, что с вами всё в порядке.
Дэн почувствовал, как внутри него что-то резко и неприятно сжалось. Он медленно повернул голову к Джессике. Та сидела с идеально ровной спиной, но кончики ушей у неё слегка покраснели.
— То есть вы уже следите за нами? — тихо спросил Дэн, не отрывая взгляда от Морозова. — Ещё даже не начали работать, а вы уже предупреждаете мою девушку, чтобы она не звонила своему дедушке?
Морозов посмотрел на него спокойно, почти доброжелательно.
— Мистер Харпер, это не слежка, это забота о безопасности. Вашей и нашей общей. Господин Илай — человек чрезвычайно влиятельный, привыкший получать информацию первым. Вы даже не представляете, насколько влиятельный и… способный доставить неприятности – Морозов нервно поджал губы – даже нам. Сейчас это может создать… ненужные осложнения.
Джессика нервно сжала руки на коленях.
— Мистер Артём, — сказала она с заметным напряжением в голосе, — мой дедушка просто беспокоится за меня, это разве так плохо? Это же нормально для семьи.
— Конечно, конечно, для вашей семьи это совершенно нормально — с иронией ответил Морозов. — Именно поэтому мы и просим вас проявить терпение. Совсем немного.
Дэн почувствовал, как в нём закипает раздражение. Он повернулся к Джессике:
— Ты знала? Ты знала, что они будут тебя об этом просить?
Джессика посмотрела на него с лёгкой обидой, но уши её предательски запылали.
— Данни, я не знала точно… но я же говорила тебе, что дедушка будет волноваться. Он всегда волнуется, когда я далеко.
— А ты ему уже звонила? — спросил Дэн, понизив голос.
— Нет! — резко ответила она. — Не звонила. Пока что. Хотя очень хотела. Потому что ты молчишь всю дорогу, а я здесь буду совсем одна в чужой стране, чёрт возьми!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Морозов тактично поднялся.
— Я оставлю вас на пару минут. Если что-то понадобится — нажмите кнопку вызова.
Как только дверь за ним закрылась, Дэн тихо, но жёстко сказал:
— Джесс, мы только прилетели. И уже начинается «не звони дедушке, мы всё равно узнаем». Ты понимаешь, как это звучит?
Джессика отвернулась к окну, обхватив себя руками.
Я понимаю… Но что мне делать? Он мой дедушка. Он всегда был рядом, особенно когда ушла мама… А теперь я здесь, в минус тридцать, в чужом городе, и даже ему не могу нормально написать.
Дэн тяжело выдохнул. Раздражение постепенно уходило, оставляя после себя усталость и чувство вины. Он встал, подошёл к ней и осторожно положил руки ей на плечи.
— Прости… Я не хотел на тебя срываться. Понимаешь, это всё это слишком быстро и слишком странно. Мне не нравится, когда за нами уже с первого дня следят.
Джессика повернулась и уткнулась лицом ему в грудь.
— Мне тоже не нравится, — тихо призналась она. — Но… мы уже здесь, Дан. Обратно не повернёшь. Давай хотя бы попробуем. Ладно?
Дэн помолчал несколько секунд, потом кивнул и крепче обнял её.
— Ладно. Попробуем.
В этот момент в дверь тихо постучали. Вернулся Морозов.
— Всё в порядке? — вежливо спросил он.
— Да, — ответил Дэн, всё ещё обнимая Джессику. — Продолжайте.
Морозов улыбнулся уголком рта.
— Тогда добро пожаловать в новую жизнь.
* * *
В тот же день Дэна повезли в лабораторию — огромный современный корпус на окраине Академгородка. Когда он вошёл в конференц-зал, то на секунду потерял дар речи.
За столом сидели люди, которых он знал и лично и по публикациям.
Во главе стола его добродушной и слегка хитроватой восточной улыбкой приветствовал Мин Ли, который ушёл «в отпуск по семейным обстоятельствам» и таинственно пропал. Рядом с ним сидела Мария Хименес, бывшая архитектор ядра из их команды и радостно махала рукой. Чуть дальше он увидел Алекса Чена из Google DeepMind, который тоже пропал без единой весточки еще полгода назад, и доктор Сара Патель из MIT, считавшаяся одна из лучших в мире по логике ядер ИИ.
Все они были здесь. Все улыбались.
Мин поднялся первым и протянул руку.
— О, привет, Дэн. Я тебя рекомендовал. Добро пожаловать в клуб. Ты последний из нашей старой команды. Ну, из тех, кого отобрали.
Дэн пожал руку и тихо спросил:
— Сколько вас уже здесь?
Мин оглянулся на остальных и ответил почти шёпотом:
— Достаточно, чтобы начать менять всё. И ещё больше прилетит в ближайшие дни и недели.
— А почему ты рекомендовал меня?
— Ну, было видно невооружённым глазом, как тебе было душно у нас. Всё-таки архитектор профессия творческая, а у нас, ты сам знаешь, шаг влево попытка к бегству, прыжок на месте – попытка улететь, стреляем без предупреждения…
Тут Дэна прострелила мысль, которая должна была прийти ему в голову еще неделю назад:
— Погодите… а как вас всех вообще отпустили? Как так легко расторгли контракты? Ладно я, я-то думал, что моя девушка опять поднапрягла свои семейные связи, но все вы? Да и даже калибра её семьи могло бы не хватить, чтобы надавить на нашу СБ…
В конференц-зале лаборатории стало тихо, только негромко гудела система вентиляции и звенела ложечка в чашке. Сара, сидевшая напротив Дэна, медленно помешивала свой кофе. Она выглядела так, будто находилась не в заснеженном Новосибирске, а на привычной конференции в Сан-Хосе — только глаза были чуть более возбуждёнными.
— Мы не просто в некой джуниорской, пусть даже и немыслимо богатой компании, Дэн — сказала она спокойно, но с нажимом — и точно не в каком-то там занюханном сибирском городке. Настолько я выяснила, в моём случае ректору MIT звонил некто настолько влиятельный, что кадры без единого звука подписали приказ на расторжение контракта, и ни слова не сказали про компенсации за обучение и проценты по ипотеке. Мы здесь в эпицентре того, чего не будет нигде на планете, поэтому претензии наших СБ это самое малое, что вообще может нас теперь волновать. Ни в Кремниевой долине, ни в Пекине, ни в Бостоне тебе не дадут тех возможностей, которые скоро будут здесь. Всё, над чем мы по отдельности работали годами… здесь это наконец-то смогут собрать в нечто целое.
Она сделала небольшой глоток кофе и продолжила, глядя ему прямо в глаза:
— И вот ещё что. Через две-три недели сюда прилетит Дженсен Хуанг.
Дэн резко выпрямился в кресле, будто его ударили током.
— Хуанг? — тихо переспросил он. — Наш Дженсен?
Сара едва заметно улыбнулась уголком губ.
— Именно он. Говорят, ему сделали предложение, от которого даже он не смог отказаться. Я не знаю точно, что ему пообещали… но догадываюсь. То же, что и всем нам.
Она обвела взглядом сидящих за столом.
— Они собирают не просто талантливых инженеров. Они собирают тех, кто способен построить кое-что совершенно иное. То, что придёт на смену всему, что мы знаем сейчас.
В салоне повисла странно тёплая тишина. Все эти люди — лучшие умы, которых Дэн когда-либо видел в одном месте — смотрели на него с каким-то странным, почти братским пониманием. Будто они уже прошли через то же самое и теперь принимали его в свой круг. По спине Дэна пробежали мурашки. Он вдруг остро почувствовал: это уже не просто новая работа и не просто переезд. Он оказался в самом центре чего-то огромного. Чего-то, что очень скоро перевернёт не только технологический мир, но и весь привычный порядок вещей.