Что ж, наверное, после «урагана» и «шального ветерка» я заслужила.
Развернувшись, Ник быстро пошел прочь. Я уныло смотрела ему вслед. И, будто всего случившегося было мало, рядом раздался громкий сиплый шепот.
– Я бы тоже сбежал, – услышала я третьекурсников. – С такой девушкой легко умереть, восстать и снова умереть. В прямом смысле. Кто вообще клюет на чокнутых некроманток?
Они громко заржали.
Я придвинула поднос с едой, взяла приборы и принялась есть, не обращая внимания на малышню. К пятому курсу их обязательно научат уважению ко всем факультетам. Сама через это проходила.
Не заметив от меня реакции, парни затихли. Я почти успела расслабиться, но тут от соседнего столика послышалась отборная ругань. Третьекурсники вскочили с мест, роняя стулья и падая. И немудрено: на их столике медленно раскрывался ядовитый хищный цветок с белым бутоном. Внутри показалась клыкастая пасть с раздвоенным языком. Довольно-таки сложное заклинание-шутка, которое студенты осваивают на четвертом курсе.
Я нахмурилась, гадая, кто решил создать морок для этих бедолаг?
Тем временем парни швырнули в цветок несколько фаеров – сработала защитная реакция. Стол моментально истлел. Морок исчез как не был. Я усмехнулась: третьекурсникам грозил вызов к декану по поводу возмещения убытков академии.
– Какого хверса?! – возмутился один из боевиков, приближаясь к моему столику.
Я обернулась и вопросительно посмотрела на наглеца:
– У вас что-то случилось?
– Будто ты не в курсе! – рявкнул мощный брюнет, поводя широкими плечами. На его лице появилось несколько мелких чешуек. Так бывало, когда драконы испытывали сильные эмоции.
Я состроила скорбную рожицу, посмотрев на пепел, оставшийся между разбросанных стульев, и попросила:
– Можно не шуметь? Все, кроме вас, пришли сюда обедать, а не устраивать огненное шоу.
– Да ты!.. – Он сделал шаг ближе, выставил вперед руку, словно намереваясь атаковать.
Я резко встала, решая, каким заклинанием буду отбиваться. Вот тебе и практика перед пересдачей нарисовалась.
Но брюнет остановился. Напугала его не я. Он исподлобья с опаской смотрел мне за спину.
– Не можете себя контролировать? – раздался ледяной голос Николаса. – Тогда вам не место в приличном обществе.
– Мы защищались! – выпалил брюнет.
– От кого? – спросил Ник, встав рядом со мной и слегка загородив плечом.
– Так это ты сделал морок? – догадался боевик. – Думаешь, старшакам все можно и это весело?
– Думаю, в следующий раз мороком мы не обойдемся, – ответил Николас. – Если этот опыт не научит вас думать над словами, вы пожалеете. По-настоящему. А сейчас моя девушка ждет извинений.
Голос Блайка звучал тихо, но очень проникновенно, а на лице застыло непередаваемое выражение лица: готовность реализовать собственные угрозы хоть сейчас.
Я никогда не видела Ника таким. Опасным.
Третьекурсник продолжал хмуриться, но его взгляд начал метаться туда-сюда.
– Рейф, пойдем, – позвали его остальные парни. – У нас еще тренировка. Слышишь?
Обозленный боевик кивнул и, бросив злобное: «Прости!», быстро развернулся, направляясь за друзьями.
А я удивленно посмотрела на Ника.
– Зачем ты?..
– Я забыл книгу, – прервал меня он. – Пришлось вернуться. Она библиотечная. Не хочу неприятностей.
Я припомнила полную ворчливую гномку, следящую за тем, чтобы книги возвращали вовремя, и кивнула:
– Понимаю. Госпожа Риварка может быть очень суровой.
– Видишь, ты и сама все понимаешь, – кивнул Ник. Потом взял книгу со стола и, снова посмотрев на меня, окончательно выбил почву из-под ног новым заявлением: – Тайлер, тебе идут платье и эта прическа. Но ты должна знать, что хороша даже в мятой испачканной футболке и брюках с миллионом карманов, наполненных колбами и всем остальным. Единственное, что тебе не шло, – это коса, которую заплетал Макс Тирош. Не подпускай его больше к себе. Он… все портит.
– О… – выдохнула я, неожиданно ощутив невероятную легкость во всем теле. Будто вот-вот могла бы взлететь.
– Ладно, завтракай. – Блайк показал мне книгу и сделал шаг назад: – А я верну это госпоже Риварке. Увидимся.
Я не смогла ответить, лишь кивнула. Присела, взялась за столовые приборы и принялась за еду. Делать это было тяжело, потому что все внимание сосредоточилось на уходящем Блайке, а в голове то и дело крутилась сцена его разговора с третьекурсниками. И губы постоянно разъезжались в сумасшедшей улыбке.
– Кто-то очень голодный, – ухнул Ряшик. – Взглядом готова сожрать!
Ник как раз завернул за здание столовой, и я встрепенулась, уставилась в тарелку.
– Ты поел?! – рявкнула на рюкзак. – Вот и спи. А то самого голодом заморю.
– Уху, – понятливо ответил Ряшик.
Но рожа осталась жутко ехидной. Что взять с малоразумной нежити?
Мое прекрасное настроение быстро испортили.
Вместо того, чтобы поставить всем зачеты автоматом, профессор Зигмус решил повторить с «любименькими пятикурсниками» не только теорию по призыву недавно умершей души, но и практику. Я такое ужасно не любила и старалась всячески избегать. Не из-за того, что на процесс уходило много сил. Меня беспокоил откат. Хоть я и училась уже пять лет, все еще не очерствела настолько, чтобы допрашивать свежепочивших, вынужденных вселяться назад в бренное тело, связь с которым еще не утрачена до конца. Нюансов в таких допросах море, удовольствия – ноль. Отвечали призванные назад бедолаги с огромным трудом. Иногда вовсе не могли говорить, и тогда следовало устанавливать опасную ментальную связь с душой. Это было жутковато, сложно и требовало серьезной отдачи. Кроме того, неправильный запрос мог спровоцировать болезненные воспоминания и породить всплеск темной энергии. Но даже если все проходило идеально, некромант обязательно мучился мигренями, ведь души «делились» сильнейшими эмоциями: страхом, унынием, обидой, ужасом, тоской, жаждой мести…
Это потом призраки, если оставались в материальном мире, привыкали к своей сути и приспосабливались кочевать без тела, то появляясь, то исчезая. С некоторыми даже можно было общаться. Но недолго, иначе некромант рисковал собственным психическим здоровьем.
– Тайлер Лачи! – вызвал меня профессор, сохраняя абсолютно невозмутимый вид.
Он знал, как я отношусь к подобным практикам, и – смею утверждать – именно поэтому «расщедрился» на широкий злорадный оскал.
В прозекторской, куда привел нас Зигмус, было прохладно и пахло хлоркой. Здесь обучали лекарей. Собственно, на их острове мы сегодня и гостили.
– Я себя нехорошо чувствую. Наверное, лучше меня заменить, – сообщила, демонстративно опершись на один из двух свободных столов. На третьем – самом дальнем – лежал старик. Он был накрыт белой простыней до головы. Седые длинные волосы свисали по бокам, морщинистое белое лицо выглядело абсолютно спокойным.
– Заменять тебя надо было при поступлении. На нормального некроманта, – покачал головой Зигмус и нетерпеливо поманил пальцем, чтобы шла быстрее. – А теперь поздно. Так что иди сюда. Тело подготовили для вскрытия. Через сорок минут сюда придет стадо будущих лекарей, желающих срочно проверить, что там внутри у бедняги. Будут определять, от чего он умер.
– И я должна добыть правильный ответ раньше них, – закончила за профессора то, что и так понимала. – Но у меня…
– У тебя четверть часа. – Зигмус постучал по циферблату на запястье.
Подобные проверки часто устраивали на четвертом курсе. Тогда же я поняла, насколько мне это не нравится. На пятом году практики сменились на более интересные и менее нервотрепательные, чему я была несказанно рада. До этого дня.
– Приступай, – сказал профессор Зигмус.
– Почему не четвертый курс? – вступилась за меня Сима и тут же мечтательно добавила: – Мы могли бы пойти на старое кладбище в Разломе, и…
– Они приглашали четвертый, – перебил ее профессор, – но я решил, что это важно именно вам. Особенно Лачи. Как пример того, что она будет часто делать в ЦПО ВПМП. Если поступит туда на службу. Допросы найденных свежеусопших и море бумажной работы – это то, о чем мечтает ваша однокурсница. Как ваш любимый профессор, я не мог стоять в стороне и дать Лачи пропустить такую интересную практику.
