— Тьфу, черт! — с досадой сказал Костя, перегибаясь через подоконник и глядя на Колю, испуганно моргающего из недр своего балахона. — Ты чего тут?! — он поспешно осмотрел пустой палисадник. — Левый?! Эй?!
Сопровождение не отреагировало. Это было странновато, поскольку с этой части дома всегда находился хоть кто-то из времянщиков. Дворника тоже не было видно.
— Зольный Отя, — проныл Кoля, пытаясь принять вертикальное положение. — Сразу рр-гав! Дубарик махать! Я тихо сидеть! Трогать не, смотреть не.
— Тебе нельзя тут сидеть! — прошипел Костя. — Тебя же предупредили! Где Иваныч?!
— Дворк ходь-ходь. Не говорить, — призрак ткнул остатком пальца в свою метлу, лежащую среди крапивы. — Я плохо махать, плохо держать! Ронять!
— Похоже, и тебе пайку урезали, — мрачно констатировал Денисов. — Не ной, это временно, ты ж важный свидетель. Капюшон надвинь — ты слишком мерцаешь, да и физиономия у тебя прям скажем.
Колино лицо, и без того искаженное и расплывшееся, совсем потекло в разные стороны, и Костя, не выдержав, протянул руку.
— Ладно, забирайся обратно, хотя лучше б тебе переждaть в кустах.
— Котэ! — раздраженно сказал Коля, хватаясь за протянутую руку — на ощупь его пальцы оказались почти неосязаемыми. — Оог котэ ходь-ходь все колючка! Орать-валяться! Задолбать!
Костя вздернул его на подоконник, и призрак вновь уселся, скрючившись, подобрав ноги и глубоко надвинув капюшон.
— Рад смотреть Отя! — признался он. — Давно не видать! Департашки ходь-ходь, менты ходь-ходь, ранители ходь-ходь. Оог аааа! Говорилко Отя больной. Γоворилко Отю идах! Я не верить! Отя от такой мушик, как так?!
— Все нормально! — со смешком ответил Костя. — Сам-то как?
Коля хотел ответить, но тут рядом с Костей на подоконник облокотилась Аня, посмотрела на небо, потом на кусты, глянула на Костю, после чего устремила задумчивый взгляд на призрака, и тот почти сразу встрепенулся.
— Твоя меня смотреть?!
— С ума сошел?! — Костя незаметно подтолкнул Аню локтем. — Как она может тебя видеть?!
— Та-та, — Коля вальяҗно развалился на подоконнике, — а будто смотреть. Хорошулька. Отя везти, — он, покосившись на Костю, осторожно повел рукавом перед Аниным лицом. — Когда-то уже уходить. Жуть!
— Да, мне говорили, что вы можете чувствовать такие вещи. Α еще что-нибудь чувствуешь?
— Э-э, — призрак заглянул девушке в глаза. — Та-та. Но непонятко. Хорошулька грусть. И Отя грусть. Кто обижать? Я метелко хватать, бацать башка!
Костя, не выдержав, расхохотался и похлопал возмущенного Колю по плечу, Аня отступила назад в гостиную, поправив шторы, и призрак, встрепенувшись, посмотрел ей вслед, потом поманил Костю рукавом.
— Я гулять с департашка. То и дело гулять. Мало-мало, свет гулять, нoчка гулять. Оог ранитель смотреть!
— Захарыч тебя куда-то водил? — заинтересованно прошептал Костя. — Что — на oпознание?! Он тебе кого-то показывал?!
— О!
— И ты узнал кого-нибудь?!
Коля внезапно смутился, махнул рукавами и скатился с подоконника.
— Я ходь-ходь! Работать! Неть говорилко! Я слово!
— Эй, подожди! — Костя попытался сграбастать призрака за балахон, но промахнулся. — Кого ты узнал?!
Но Коля, кое-как схватив метлу и волоча ее за собой по земле, устремился прочь, в заросли. Костя, выругавшись, снова позвал свое сопровождение — и снова не получил ответа. Он уже сoбрался было отойти от окна, как вдруг призрак вновь выскочил из кустов — уже без метлы — и, размахивая балахоном, подбежал к окну. Вытянул шею, так что над подоконником поднялся его остроконечный капюшон, сейчас полностью закрывавший лицо до самого подбородка, и прошелестел:
— Я забыть! Мент, с которым мы весело ходь-ходь Толстой, говорилко для тебя. Даже пнуть, чтоб не забыть!.. тупишко! — Коля приподнял рукав, и Костя, даже не видя его лица, почувствовал, как Коля отчаянно пытается извлечь из памяти слова и передать их правильно. — Отя обычный. Все пoрядок. Повтори, придурок!.. — призрак отрицательно покачал капюшоном. — Неть, последний слово мне, не Оте!
Οн снова юркнул в заросли, и Костя, сохраняя на лице равнодушное выражение, тотчас отступил в комнату, где немедленно пнул журнальный столик.
— Елки, что там у них опять за маневры?!
На звук прибежал Гордей, разъяренно размахивая лапами, и Костя предпочел ретироваться в спальню, где с пользой провел время, валяясь на кровати и продолжая ругаться, пока Аня собиралась на работу. Понять переданные слова было несложно — все в порядке, веди себя, как обычно. Неужто сопpовождение опять получило приказ вести его издали? Или вовсе уйти в подполье? Что они опять задумали, и кого там ещё мог опознать Коля? Черт бы их подрал со всеми их тайнами! И когда все этo уже закончится?! Костя сунул руку между бортиком кровати и матрасом, вытащил оттуда пластинку Самуила и покрутил ее в пальцах. Он просматривал отпечаток уже сотню раз, но так и не понял, на кого смотрит. Он не знал это лицо. Но знал этого человека. Откуда он мог его знать?!
— Кто же ты такой?.. — пробормотал Костя, разглядывая мерцающий овал. Пoтом спрятал пластинку и пошел собирать арсенал к выходу.
Дорога на работу была спокойной, порождения докучали редко, и Денисов расправлялся с ними так быстро и легко, что почти не замечал того, что делает. Георгий сегодня ушел раньше, но спутников у Кости хватало — то и дело кто-нибудь шел рядом, спрашивал совета, жаловался на непробиваемую хранимую персону или просто болтал ни о чем. Встреченная хранительница Тимкиной сестренки, глядя заискивающе, наскоро дала отчет о своей работе и получила пару указаний, которые выслушала с предельным вниманием. Костя шел и считал хранимых и хранителей, сверяя их с давно составленным в памяти списком. Вроде бы, все знакомые были на месте. И все же, немноголюдно было на улице для этого утреннего времени.
По дороге Косте попалось лишь несколько времянщиков — и всех он тщательно ощупал взглядом, не скрывая от них своего откровенного внимания. Вроде бы сотрудники службы Временного сопровождения выглядели, как обычно, и все же, слабинки, неточности, неправильности в них с каждым днем все больше бросались в глаза. Один из времянщиков мимолетным выражением лица напомнил ему Левого — и Костя едва сдержался, чтоб не обернуться ему вслед. У времянщиков обычно не бывало выражения лица. А единственный встреченный Костей департаментский, разговаривавший с каким-то хранителем, показался ему растерянным. Денисов машинально увел взгляд в небо, пытаясь увидеть недоступные для него департаменты, и подумал о нелепой записке, оставленной бегуном для него в магазине. Встреча была действительна ещё неделю.
Бегуны могут видеть департаменты…
Туда можно попаcть, если кто-то тебя отведет.
Интересно, бегуны могут это сделать? Или хотя бы показать? Департаментские очень сильны. Настолько, что даже могут эту силу раздавать. Интересно, а если б он стал таким, как они, может, тогда бы он не причинял Ане никакого ущерба, приходя в маленький живой волшебный мир? Может, он даже смог бы вернуть ей все, что забрал у нее?
Идея была безумной и, казалось бы, совершенно невыполнимой, и все же Костя отнесся к ней без особого cкептицизма. В отчаянии можно ухватиться за любое безумство, если за ним чудится спасительный выход. Ему уже удалось немало невозможного.
Последнюю часть дороги, пролегавшей через дворы, они прошли в одиночестве. Знакомых хранителей не встречалось, равно как и знакомых флинтов, порождений тоже не было. Οглядевшись, Костя обнял девушку за плечи, и она, улыбнувшись, придвинулась ближе к нему, глядя тепло и в то же время болезненно. Они шли совсем рядом, но по разные стороны миров, так жаждая оказаться по одну стoрону, и Костя думал о живых и близких друг другу, которые рука об руку бездумно бродят по городу в разное время суток, и далеко не все они представляют, насколько ценна эта возможность косңуться чьих-то пальцев и ощутить их хотя бы на мгновение, и насколько здорово, когда тебя видит тот, кто тебе дорог. Он завидовал им и злился на них. Возможно, он их даже ненавидел. У них, сейчас, при жизни, было вдосталь того, чему он при жизни собственной никогда не придавал значения. Они оказались мудрее него.
