Степь великая!

Когда пытка танцем наконец закончилась, Элиссар поклонился, а Руэри чуть присела в реверансе и, отвернувшись, процедила:

– Невозможно кобыле летать, а кочевнику – танцевать.

Он бы ударил её, будь она мужчиной. Но – увы – принцесса была девицей.

Княжич протанцевал ещё один танец, словно что-то кому-то хотел доказать, а затем, охваченный непонятным стыдом и гневом, протиснулся сквозь ряды танцующих, стремительно вышел на балкон и спустился в сад.

– Ты жестока, – заметил Ульвар дочери.

Они как раз танцевали тордильон. Руэри хмыкнула, взялась за кончики его пальцев, привстала на цыпочки и обошла вокруг.

– Он, кажется, уже влюблён?

– О нет, пап. Пока он меня лишь хочет. Всё только начинается.

– Огонь и лёд. Железо и вода. Я побеждаю и сдаюсь тебе на милость… – прошептал король.

– Стихи? Красивые. Никогда не слышала их. Кто автор?

– Неважно.

– Неужели ты?

Ульвар рассмеялся:

– Я недостаточно сентиментален, чтобы писать романтические стихи. Будь осторожна, Ру: Лис относится к тем людям, которые способны убивать. Не переборщи.

Танец завершился. Король поклонился партнёрше и покинул зал. Прошёл в сад и, углубившись в заросли сирени, выбрел к сломанному фонтану. Опустился на скамейку, устало откинул голову и закрыл глаза.

– Твоя дочь разобьёт ему сердце, Уль, – тихо заметила мысленная Джайри, опускаясь с ним рядом.

– Зачем ты вернулась, Джай?

– Не делай вид, что ты мне не рад.

– Не рад. Ты – моя слабость. Ты это знаешь.

– Я – твоя душа, Уль. Человек не может жить без души.

– Человек не может, – согласился Ульвар. – А король – может. И даже обязан.

Он покосился на её прозрачный профиль. Какое-то время оба сидели и молчали, созерцая жёлтый круг фонаря, чей свет пробивался сквозь ветви сирени.

– Напиши мне, – мягко попросила она.

– Нет.

Джайри вздохнула и растаяла. Ульвар встал, зябко поёжился: начинало холодать. Должно быть, этой ночью ударят первые осенние заморозки. Правая рука заныла на перемену погоды.

Камни танцевального зала:

Лазурит

Голубой агат

Амазонит

Ларимар

Ну а как выглядит серый мрамор и малахит, думаю, все знают

Сквозь сон Себастиан почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. С трудом разлепил веки и захлопал глазами.

– Пойдём, подерёмся? – осипшим голосом спросил его Элиссар. – А то потом у тебя уроки…

– Который час?

– Да уже, наверное, часов семь.

– Ты рехнулся! – простонал принц и попытался уползти под подушку.

Лис вырвал из его рук убежище. Зло рассмеялся:

– Пошли, соня! Спать надо ночью.

– Бал – это не развлечение, – Себастиан широко зевнул и перелился в сидячее положение. – Это обязанность монарха.

Дракон фыркнул.

– А ещё монарх должен защищать своих подданных.

– Законами и праведным судом, а не с саблей в руках, – возразил Себастиан.

– Если надо, то и с саблей в руках. Пошли!

Принц открыл было рот, чтобы узнать, что у друга с голосом, почему белки глаз покраснели, а волосы – мокрые, но вдруг передумал.

– Хорошо.

Вздохнул и, сбросив ночную рубаху, прошёл в душ. Спустя минут пять вернулся куда более посвежевшим.

– Ты, кстати, отлично танцуешь. Я видел, – бросил, вытирая волосы полотенцем.

Элиссар заскрежетал зубами.

– Да на… плевать. Танцы – для девчонок.

– Ну, не скажи, – принц довольно зажмурился.

Ещё минут через десять оба друга вышли в сад, прошли подальше от дворца. Парк встретил их изморозью на траве и начинающими срочно желтеть листьями струсивших берёз. Было холодно. Дыхание превращалось в пар.

Элиссар бросил побратиму деревянную саблю. Тот удивился:

– В последний раз игрушечное оружие я держал, когда мне было лет десять.

– Не игрушечное, а тренировочное.

– Всё равно. Разве можно набить руку, используя деревянную саблю? Она и весит иначе, и…

Лис пронзительно глянул на него.

– Боюсь, что настоящей я сейчас способен развалить тебя от плеча до паха. Прости, я просто очень зол. И мне сложно держать себя в руках.

– Это Ру, да?

– Не спрашивай.

Себастиан снова вздохнул, подбросил деревянную саблю и принял боевую позу.

Спустя несколько минут, принц понял, почему Лис настоял на деревянном оружии. А ещё через четверть часа возблагодарил богиню за здравые мысли в явно нездравой голове друга. Однако даже деревянная сабля точно оставит на теле массу синяков. Себастиан уже не пытался нападать, он только отступал и отбивался. Лис атаковал с такой яростью, что принцу стало страшно за сестру. «Да что она натворила-то?»

Оступившись, Бастик упал спиной на траву. Деревянный клинок коснулся его горла.

– Сдаюсь я, сдаюсь, – торопливо произнёс поверженный и осторожно отвёл тренировочное оружие от горла.

Элиссар молча протянул руку.

– Вот это я и называю медвежьим стилем, Себастиан, – раздалось позади них. – Серия стремительных ударов, не дающих противнику опомниться.

Побратимы обернулись и увидели Ульвара. Король стоял шагах в десяти от них и наблюдал. Себастиан вскочил, Элиссар закусил губу.

– Ярость. Мощь. Скорость, – продолжал Ульвар и направился к ним. – Задача: перевести противника в глухую оборону, вынудить отступать и вызвать панику. Удары в основном режущие и рубящие, почти нет колющих – на них просто не хватает времени. Такой бой длится от минуты до десяти. Максимум, если противник нереально хорош, минут двадцать.

Он встал в двух шагах от Лиса и в упор посмотрел на него.

– Есть и другой стиль. Им, княжич, пользуется ваш отец, князь Шэн, и ваш дядя – Джерго. Я бы его назвал «смерть с одного удара». Я много слышал о нём, но, увы, ни разу не видел. И третий стиль принадлежит вашему дедушке, Элиссар. Герцогу Ларану, я имею ввиду. И вот его я бы хотел на вашем примере показать сыну. Вы позволите? Но, должен признаться, дерусь я исключительно левой рукой, так как правая мне неподвластна.

– Извольте.

Элиссар поднял и протянул королю тренировочную саблю Себастиана. Ульвар отрицательно покачал головой:

– Предпочитаю боевые. Рука, знаете ли, отвыкла.

– Это опасно, – мрачно процедил Элиссар.

– Вы можете отказаться, – любезно согласился Ульвар, вставая в стойку.

Боевую стойку, а отнюдь не фехтовальную. Он не стал отводить правую руку, да и вряд ли смог бы это сделать.

– Я никогда не видел, как ты дерёшься! – восторженно воскликнул Себастиан. – Я думал, что ты давно не…

Ульвар насмешливо взглянул на наследника.

– Если есть возможность не драться, то всегда лучше не драться.

И осторожно стукнул остриём сабли по сабле противника.

«Трус», – подумал Лис, но следующие минуты заставили его усомниться в собственных мыслях. После небольшой и не очень искусной атаки, Ульвар дал тинатинцу возможность контратаковать, выдержал натиск серии приёмов, а затем в те пару секунд, когда Элиссар переводил дыхание, нанёс три удара: два обманных и один – в пах. Впрочем, в сантиметрах от ляжки замер, и через миг опустил саблю.

– Вы убиты, дорогой племянник, – резюмировал хладнокровно. – Вы сейчас корчитесь в муках на земле. Подняться после такой раны – нереально, даже если сабля не разрубила кость ноги. Что, впрочем, вряд ли.

– Племянник? – тупо переспросил Элиссар.

Он тяжело дышал, словно загнанная лошадь.

– Ну, если все монархи – братья, то вы, мойдруг, мне – племянник.

– Папа, я даже не думал, что мы можешь – вот так!

Лис с горечью увидел восторг в глазах побратима.

– Я и не могу, – Уль пожал плечами. – Весь секрет в неожиданности, в моменте. Княжич Элиссар не ожидал от меня подобного, поэтому я победил. В следующий раз, возможно, победил бы он, так как уже был бы настороже.