– Убить? Ну что ты, детка. У меня для тебя будет занятие поинтереснее.

И провёл пальцем по нежному подбородку.

– Ты сделала неверный выбор, малышка. Ты выбрала его. А я ничего не прощаю, ты знаешь. Благодари любимого короля за то, что оказалась в моих руках. И его наследника.

– Н-ненавижу, – прошептала Руэри́, содрогаясь всем телом, и внезапно закричала: – Будь ты проклят, Тэйсго́л!

Карта королевства Элэйсдэйр и окрестностей

Двести лет спустя...

Сирень дурманила, звала, манила. Навевала непорочным сестрам обители милосердных дев сладострастные видения. В этот час перед рассветом сон особенно дорог и крепок. Но Лео́лия не спала. Всю ночь она не смыкала глаз, чутко вслушиваясь в тишину. К побегу всё было готово. Каждый шаг просчитан заранее. Пусть и страшно было отправляться в мир, знакомый только по старым книгам из монастырской библиотеки, но другого выхода не было. Да и Леолия никогда не отличалась трусостью.

«Всё получится, – шептала она, всматриваясь в серый низкий потолок крошечной кельи. – У меня всё точно получится».

Когда за окном начал сереть рассвет, Лео́лия бесшумно вскочила, скрутила калачиком тёмные волосы, достала из-под кровати сверток с одеждой.

Девушка никогда не бывала раньше за каменной стеной сиреневого сада. У неё не было ни драгоценностей, ни денег, чтобы подкупить крестьян, привозящих в обитель фрукты, овощи и муку, или приобрести у них штаны, например. Поэтому девушка своими руками сшила мужской костюм из монашеских одеяний, благо на одну только паранджу уходило несколько метров некрашеной шерсти – материи хватило на всё. И на куртку, и на штаны, и на длинный плащ с капюшоном. Проблему представляли лишь сандалии, которые в обители носили все желающие принять постриг. И не желающие – тоже.

Лео́лия, накинув на голову широкий капюшон, захватила вещевой мешок с засушенным хлебом и теми немногими продуктами, которые удалось скопить, и выскользнула в коридор, постаравшись не скрипнуть ветхой дверью.

У неё получилось.

Послушницы обитали на четвёртом этаже девичьего корпуса, почти под самой крышей. На первом располагались многочисленные мастерские, на втором – покои настоятельницы, а на третьем жили уже принявшие постриг девы. Одним из многочисленных послушаний было намывать полы в анфиладе комнат матушки Альцио́ны, чистить подсвечники, утварь, серебряную посуду и приборы. Огромные бархатные гардины стирались каждый вторник, а затем их выглаживали, грея утюг на печи. За время этих работ Лео́лия получила возможность тщательно изучить расположение комнат, а также особенности старинных оконных рам.

Беглянка почти бесшумно спустилась по лестнице чёрного хода на второй этаж. Накануне она тщательно смазала все петли: и дверные, и оконные, поэтому двери в покои настоятельницы даже не скрипнули. А дальше всё было просто: пушистый длинный ворс ковров заглушил лёгкие шаги девушки. Благослови богиня неуёмную страсть матери Альцио́ны к роскоши Персикового султаната! Лео́лия, конечно, выбрала комнату, наиболее удалённую от спальни настоятельницы, но вдруг бы той не спалось?

Девушка подошла к высокому окну, повернула латунную ручку в виде канарейки, прислушалась. Всё тихо. Сердце стучало, как ненормальное. Казалось, своим стуком оно сейчас разбудит спящую матушку.

Тихо-тихо, очень осторожно Леолия потянула раму на себя. Свежий ветер ворвался в тёплое помещение, радостно надув тяжёлый бархат. Насыщенный аромат сирени вскружил голову. Беглянка забралась на подоконник, развернулась лицом в комнату, легла на живот, спустила ноги по другую сторону окна, затем сползла, насколько могла, вниз, удерживаясь за широкий подоконник руками, разжала пальцы и спрыгнула.

Удар получился сильным, пятки сразу заболели. Лео́лия осторожно привстала, прислушиваясь к ощущениям. Благодарение богине, кажется, нет ни серьёзного ушиба, ни вывиха, ни перелома. Отлично. Теперь нельзя было терять ни минуты времени. И беглянка бросилась прочь, руками раздвигая грозди сирени.

Она быстро миновала сад, ловко вскарабкалась на стену из камней и вдруг остановилась, на миг пронзённая робостью. Что её ждало впереди? Добрые люди, которые помогут, укроют, или… Или разбойники и бандиты? Она не знала. Знала лишь, что не нужна никому: ни отцу, ни брату. Как не была нужна и матери. Но искать её будут и, возможно, с собаками. Может быть, пустят стражников по всем дорогам, деревням, городам… У неё нет денег, нет даже запасной одежды. Ни-че-го.

Леолия оглянулась. За сиреневыми пожарами высились островерхие черепичные крыши корпусов. Родное, не любимое, но привычное…

Девушка стиснула кулачки, вонзив ногти в ладони. Ей захотелось дать себе пощёчину.

– Трусиха! – прошипела она. – Давай, возвращайся. Упади в ноги матушки, попроси прощения. Авось простит!

И зарычала. Злость прогнала страх, и, не колеблясь больше, Лео́лия спрыгнула и побежала по направлению к западу. По картам она знала, что именно там протекает полноводная река Шу́гга.

Оставалось очень мало времени до того, как начнёт всходить солнце, и дежурная дева ударит в било, пробуждая обитель ото сна. И можно было бы бежать ночью: тогда у Леолии было бы намного больше времени до того, как её начнут искать. Вот только мать Альцио́на, как правило, не ложилась спать до самого утра. То ли молилась, то ли раскладывала пасьянс, но никто из сестёр не рисковал будить настоятельницу до самого ужина: бессонница. Впрочем, девы учили видеть в этом особую святость матушки. Да и на здоровье бы. Одна беда: спрыгнуть можно было лишь из её окон. Первый этаж закрывался, окна на чёрной лестнице были глухими, на третьем – все кельи заселены и нет никакого шанса, что не разбудишь деву, войдя в её комнату, ну а с четвёртого проще убиться. Оставалось ждать утра и рисковать.

Когда мир озарился лучами восходящего солнца, беглянка увидела заросли камыша и рогоза. Река. Она успела.

Поздравив себя с точным расчётом, Леолия поспешно сняла одежду, связала её в узел. Оставалось только надеяться, что тело, спустя десять лет жизни в затворе, всё же вспомнит как это – плавать. Заново учиться времени не было, и девушка отважно бросилась в воду, держа свёрток левой рукой. Прошла несколько шагов по илистому дну, а когда вода достигла пояса, осторожно погрузилась в неё и зачерпнула правой рукой, отчаянно забив ногами. Тело всё же вспомнило, и она поплыла.

Течение сносило её, но Лео́лия была упряма. Ей нужно было попасть на тот берег. В первую очередь беглянку начнут искать вокруг обители, затем по дороге в Шуг. Она была уверена, что стражники непременно решат, что Лео́лия направилась в столицу. А когда прошерстят Королевские земли и объявят розыск в остальных семи щитах, беглянка уже доберётся в Западный Мыс, а там…

Воображение нарисовало ей портовый город, шумный, жизнерадостный, многолюдный. Там будет легко затеряться. А если повезёт, устроиться на какой-нибудь корабль и отправиться в неведомые заморские земли.

Несмотря на все запреты милосердных дев, Лео́лия с детства лазала по деревьям, крышам, бегала, сбивая наставниц с ног. Всё это дало ей прекрасную форму. Лет с двенадцати, обнаружив в библиотеке потрёпанную книжку для юношей, девушка целенаправленно занялась гимнастикой, развивая выносливость и гибкость. Да что там гимнастика! Лео́лия даже фехтовала со шваброй в руке по картинкам в учебнике. И сейчас ей оставалось только благодарить неизвестного, потерявшего книгу несколько десятков лет назад среди пыльных полок.

Течение вынесло её на стрежень, подхватило и понесло мимо берегов. И это было к лучшему. Лео́лия, рассчитывая свой побег, не предполагала, что Шу́гга поможет ей. Река уносила её всё дальше от обители, достаточно было лишь удерживаться на поверхности. Девушка перевернулась на спину и позволила течению позаботиться о ней.