– Почему? – спросил он наконец, видимо, мысленно перебрав все возможные варианты ответов.

– Отец предлагал мне перекрасить волосы в светлый цвет. Как думаете, мне пойдёт?

– Зачем? – брови герцога поднялись от изумления. – У вас красивые волосы цвета горького шоколада. Зачем их портить краской?

Сердце стукнуло так, будто попросилось наружу. Медведь действительно не понимал. Это было видно.

– Я красивая? – спросила Лео́лия с придыханием.

– Красивая, – ответил он. – А ещё вздорная, глупая и спесивая.

«Красивая, – услышала она. – Клянусь небом богини, Э́йдэрд сказал это искренне! Это не лесть, Медведь действительно так считает!» И было так странно, что единственный человек, который реально видит её красивой, несмотря на тёмный цвет волос – её враг.

– Спокойной ночи, Ваша Светлость, – произнесла Лео́лия с достоинством и завернулась в одеяло, словно гусеничка в кокон.

Э́йдэрд снова молча опустился в кресло.

«Он действительно защитит меня от любого врага, – подумала девушка, закрывая глаза. – С ним не страшен никто. Кроме него самого».

Впервые за долгое время Лео́лия проснулась, ощущая себя выспавшейся и бодрой. Свежий ли воздух был тому виной или чувство защищённости, она не знала. И не хотела думать об этом. Ей не нравились эмоции, которые пробуждал в ней Медведь. Он – враг. Беспринципный и страшный, безжалостный враг. Нельзя об этом забывать!

Своего врага принцесса обнаружила в кресле. Он сидел в той же позе, в которой она запомнила его ночью. Коротко стриженные волосы, тёмная щетина на волевом подбородке. Могучие плечи и широкая грудь. Чёрные глаза, мрачно наблюдающие за ней…

Лео́лия зарделась. Интересно, как она выглядела спящей?

– Отвернитесь, пожалуйста.

Вместо того, чтобы послушаться, Э́йдэрд встал, снял корсет с ветки сирени и подошёл к невесте. Молча надел на неё орудие девичьей пытки и так же угрюмо принялся шнуровать. Принцесса не посмела ему возразить, а на щеках её, казалось, можно было пожарить яичницу. Нижние юбки девушка натянула сама.

– Распорядиться принести платье? – спросил жених сухо.

– Я надену это…

И прежде, чем Лео́лия успела добавить «сама», герцог так же молча помог ей облачиться в фиолетовый бархат. А затем взял туфельки и, преклонив колено, невозмутимо обул её ножки. Подня́лся, вежливо предложил руку.

– Я решил не будить вас к завтраку, – пояснил Медведь, когда они входили во дворец.

Лео́лия вздохнула. Вчера ей так и не удалось поесть, и всю ночь снились пироги со шпинатом. Живот, сдавленный китовыми пластинами, предательски заворчал.

Э́йдэрд хмыкнул.

– Я прикажу подать вам что-нибудь вроде яичницы с беконом. Это быстро и сытно.

– Я не ем трупы, – проворчала Лео́лия.

– Все королевы должны уметь есть трупы.

Она с недоумением глянула на него и увидела, что чёрные глаза смеются над ней. Но при этом выражение его лица оставалось всё таким же суровым и холодным. Как он так может?

– Я не королева.

Герцог развернул невесту к себе.

– Пока, – сказал кротко. – Но вы – наследная принцесса, а, значит, пора прощаться с привычками милосердных дев.

«Я не должна ему улыбаться. Он – враг», – решила Лео́лия и погасила улыбку в зародыше. Подумать только, какими тёплыми могут быть чёрные глаза! А ей всегда казалось, что красивые – только голубые…

Смех погас в его глазах, лицо окаменело.

– Если не съедите яйца с беконом, – отчеканил Медведь холодно, – мне придётся отравить вас.

Принцесса не поняла как относиться к подобному заявлению. Шутка? Угроза?

Герцог проводил невесту в покои, и вскоре слуги действительно принесли им две фарфоровые тарелки, от которых исходил умопомрачительный аромат. Девушка нерешительно покосилась на желтые солнышки в белых облачках.

– Яд или яичница? – спросил Медведь, поймав этот взгляд.

– Как вы можете так шутить после смерти моего брата?! – сердито прошипела она.

– Так себе был брат, – фыркнул Э́йдэрд. – Вы глупы, если будете убиваться из-за смерти мерзавца.

– Как вы смеете?!

– Я много чего смею. Яд или яичница, принцесса?

– Вы невозможны, – буркнула девушка, опустилась в малиновое кресло и притянула к себе фарфоровую тарелку.

Жених уселся напротив и с аппетитом принялся поглощать дымящиеся полупрожаренные яйца. Лео́лия ткнула вилкой в желток, слизнула малоаппетитную жижу. А потом съела желток целиком. Это оказалось очень пряно и вкусно. Девушка сама не заметила, как умяла оба яйца. Однако пары яиц для желудка оказалось невыносимо мало, и невеста покосилась на тарелку герцога.

– У вас ещё бекон остался, – напомнил Э́йдэрд, отодвигая от принцессы свою тарелку.

– Но это труп свиньи!

– Ну так сделайте так, чтобы её жертва не оказалась напрасной.

Он пожал плечами и захрустел шкварками. Леолия нерешительно глянула на бело-розовый зажаристый кусочек.

– Она умерла, – заметила девушка.

– Мы все умрём, – философски ответил герцог. – И нас тоже съедят.

Терзаемая муками совести, Лео́лия наколола останки свиньи на вилку и положила в рот. Зажмурила глаза. «Прости меня, свинка», – прошептала мысленно.

Ей казалось, что кусочек буквально растаял во рту.

Вкусно!

Ю́дард возьми, как же вкусно!

Принцесса не заметила, как отрезала ещё кусочек, а затем ещё и ещё. Очнулась только, поймав насмешливый взгляд Э́йдэрда. Покраснела, отодвинула тарелку с малюсеньким кусочком недоеденного бекона на краю. Потупилась.

– Вовсе и не вкусно, – процедила. – Если бы вы мне не угрожали, я бы…

Злодей протянул ей платок.

– Даже не подозревал, что этот метод окажется настолько действенным. Позвать служанок, чтобы помогли вам переодеться в свадебное платье?

– Не надо. Это и есть моё свадебное платье.

Она с вызовом посмотрела на него. Но на герцога, по-видимому, её заявление какого-либо впечатления не произвело. Эйд кивнул, не торопясь покидать покои невесты.

– И даже не вздумайте угрожать мне ядом, чтобы я надела что-либо иное!

Медведь внимательно посмотрел в её глаза, наклонился и убрал с девичьих губ волосинку, выбившуюся из причёски.

– Никогда не принуждал женщин одеваться, – произнёс низким чувственным голосом. – Только раздеваться.

Лео́лия вспыхнула.

– Не смейте говорить мне о таких мерзостях!

– Мерзостях?

Эйдэрд приподнял бровь, сдвинул столик, отгораживающий их кресла друг от друга, шагнул к невесте.

– Девочка, никогда не рассуждай о том, чего не знаешь.

Он подхватил её, поднимая из кресла и прижимая к себе. И, не отводя взгляда чёрных глаз от её испуганных карих, наклонился к лицу. Глянул на губы и снова в глаза. Коснулся указательным пальцем рта девушки, нежно провёл по очертаниям. Леолии хотелось крикнуть, чтобы он… он… Но она не могла даже пошевелиться. Отчего-то дыхание стало прерывистым, и это не был страх. Вернее, был, был страх, но какой-то непонятный для неё. И странное желание чтобы его губы коснулись её губ.

Незаметно для себя Лео привстала на цыпочки.

По-видимому, мужчина понял, что с ней происходит. Он усмехнулся, глаза его блеснули хищным, опасным огнём.

– Маленькая, глупая пичужка, – прошептал и наклонился ещё ниже, коснулся лбом её лба. Вблизи его глаза оказались ещё опаснее и чернее. – Как же тебя угораздило попасться в сеть?

Губы его, твёрдые и тёплые, всё-таки коснулись её жаждущих губ, раскрывая их, как лепестки цветов. И все мысли разом покинули голову девушки. Голова закружилась, Леолия забыла кто он, и кто она. Ей хотелось лишь, чтобы эти руки никогда не отпускали её, а поцелуй – не заканчивался.

Мир уплывал. Падая, Лео схватилась за его плечи.

Когда Эйд всё же её отпустил, девушка невольно потянулась к нему. Пошатнулась. Всё плясало перед глазами.

Лучше бы он её убил!

Как он смог догадаться, что её тянет к нему, как корабль к рифу?

Неужели это так видно?