— А если он не появится?

— Альдо… Выше нос. Ещё слишком рано.

— Нет, я не боюсь…

— А чего тогда тебя трясёт?

— Не знаю. Нервничаю. Столько всего предстоит… Побег — наименьшее из того, что меня волнует. Лэйда поможет, раз обещала. Но вот то, что предстоит нам потом…

Ойвинд внимательно посмотрел на друга чёрными глазами, блестящими, словно мокрые оливки.

— Слушай… Если тебе не по себе… Давай я сам проберусь во дворец? В конце концов, ты столько натерпелся… Уверен, мы с Лэйдой и Яром справимся сами.

— Ты за кого меня принимаешь? — угрюмо уточнил Рандвальд. — Я сам хочу засадить этой твари саблю в горло… на всю длину.

Ойвинд рассмеялся:

— Как ты это представляешь? Чисто технически?

— Никак, просто хочу.

Тьма за окном всё сгущалась и сгущалась, а потом хлынул дождь. И в его шуршании узники едва расслышали крик чайки. Ойвинд подтащил к окну кровать, взгромоздил поверх неё стол, залез на него и открыл окно. Пахнуло сырой свежестью.

Лорд просунулся в окно почти до пояса. Альдо смотрел на него с завистью. Как же он устал от затхлого воздуха темницы! Спустя некоторое время, Ойвинд вынырнул обратно, обернулся.

— Есть… я поймал конец верёвки.

Музыканты смолкли, и стало слышно, что за окнами начался дождь. Ульвар обернулся к молодой жене. Та с отчаянием посмотрела на него, осознав, что бал завершён. Три часа прошли как десять минут…

— Ну же, — шепнул король, усмехнувшись, — смелее.

— Счастья молодым! — закричал кто-то, и вся полупьяная, полузахмелевшая от музыки, танцев и флирта толпа подхватила.

Ильдика опустила глаза. Сердце билось громко, но у принцессы хватило сил напялить благочестивую маску, подобающую случаю.

Сопровождаемые свитой, молодые прошли в спальню. Ильдика буквально окаменела, когда придворные дамы начали её раздевать. Всё так, всё именно так и полагалось, но девушка впервые в жизни задалась вопросом: зачем? Под слова восхищения, уместные для ситуации, с её головы сняли фату, которую Ильдика вернула себе только перед завершением бала, затем мантию, тяжёлую верхнюю юбку…

«Зачем это всё? — в отчаянии думала принцесса, продолжая улыбаться. — Это же… неприлично… На меня же все сейчас смотрят…». Она боялась оглянуться в ту сторону, где кавалеры проделывали подобные манипуляции с её мужем.

Неприличного, конечно, ничего не было, наоборот: подобный обряд предписывали приличия.

Шурша к её ногам падали нижние юбки, одна за другой. Чьи-то нежные пальцы расшнуровали корсет, и Ильдика резко выдохнула. Ей казалось, что мужские взгляды физически касаются её кожи.

Девушка переступила через одежду босыми нами (с них уже стянули туфельки), и руки малознакомых женщин подхватили её.

— Иль, — тихо шепнул Ульвар, — дай мне руку.

Она быстро глянула на него. Король стоял перед ней в одних кальсонах и ждал. Он был спокоен, словно их не окружало целое море любопытствующих людей. Ильдика вложила в его левую свою правую руку и вновь потупилась. Ульвар невозмутимо довёл жену до кровати и помог забраться, затем сел рядом и весело сказал своим бархатным баритоном:

— Благодарю вас. Мы с супругой ждём всех вас на турнир завтра.

Толпа поторопилась выйти, слуги притушили свечи и закрыли двери. Супруги остались одни.

— Хочешь вина?

— Ч-что?

— Ты очень напряжена и скованна, — мягко заметил он. — Я и забыл, как это всё нервирует в первый раз.

Губы Ильдики задрожали. Она никак не могла поднять глаз.

— Т-ты тоже нервничал… первый раз?

— А то. Мне тогда было шестнадцать. И я чуть в обморок не упал. Честно. Даме пришлось буквально всё сделать за меня самой.

Тогда она всё же отважилась и посмотрела на него. Голубые глаза откровенно смеялись.

— Ты лжешь.

— Немножко. Ну так что, тебе налить вина?

Он сидел рядом и просто смотрел на неё. Красивый. Широкие плечи, атлетическая, мускулистая фигура. Неожиданно. Она почему-то думала, что у короля будет изнеженное тело. От воина его отличала очень светлая, не загорелая кожа. И шрамы. Не так, чтобы очень много, и всё же… Ей вдруг захотелось коснуться рубца под правой грудью.

«Куда я смотрю?» — испугалась Ильдика и быстро подняла взгляд.

Ульвар снова улыбнулся ей. Его обычно холодные глаза потеплели, и сейчас он не выглядел ледяным королём.

— Нет, не надо вина, — севшим голосом произнесла девушка, — просто сделай это как можно быстрее.

Ульвар рассмеялся.

— Хорошо. Быстрее так быстрее. Как скажешь.

Привлёк к себе и поцеловал. Нежно и сладко. Ильдика задохнулась и неловко обхватила его за шею. «Я, наверное, сейчас ужасно глупо выгляжу» — в панике подумала она. Ульвар снова заглянул в её перепуганные глаза.

— Расслабься. Доверься мне. Хочешь — закрой глаза, хочешь — открой. Постель — это то место, в котором ничего не получится без доверия. Пусть даже рядом с тобой тот человек, которому вообще нигде и никогда доверять нельзя, кроме постели.

Ильдика закрыла глаза, но так стало ещё страшнее, и она снова их распахнула. Ульвар хрипло рассмеялся. Подул ей в ушко и прошептал:

— Перестань думать о том, как выглядишь. Таким лицемерам, как мы с тобой, это сложно, но ты попытайся…

— Я не…

Но он не дал ей договорить, снова поцеловал, а затем вдруг легко коснулся губами шеи, и девушка вздрогнула. Её захлестнули непонятные ощущения.

— Что ты делаешь?

Но он продолжил целовать её шею, спускаясь всё ниже, и юной королеве показалось, что по телу разливается жидкое пламя. Её дыхание стало хриплым и прерывистым, накатила непонятная слабость и истома.

— Ты красива, — прохрипел король, — очень. У тебя нежная шея…

Он продолжал тихо сообщать ей о том, что именно ему нравится, и от этих странных слов, быстро ставших неприличными, Ильдика совсем потеряла голову. Очнулась, когда муж потянул завязки на сорочке.

— Зачем? — вскрикнула испуганно. — Ты же не…

Но он снова поцеловал её, сводя с ума, сначала в губы, а затем в ключицу, и Ильдика забыла обо всём на свете, уже не стыдясь, что её обнажённое тело ласкают мужские руки, не чувствуя, как судорожно всхлипывает и тихо стонет, а из глаз катятся слёзы.

Первым наружу полез Ойвинд. Альдо высунулся в дождливую ночь, моргая и вглядываясь. Было темно, но его глаза достаточно привыкли к тусклому свету темницы и довольно скоро увидели крутящийся конец верёвки.

«А хватит ли у меня сил подняться?» — испугался лорд, осознав, что за месяц значительно ослаб. Но лезть было недалеко, ведь камера находилась на последнем — втором этаже, а окно — под самым потолком.

Ойвинд вскарабкался быстро и чуть посвистел. Альдо пролез в оконный проём, схватил непослушную верёвку, подтянулся, стиснул её ногами и пополз. Мускулы заныли, ладони вспотели и соскальзывали.

— Альдо, — негромко крикнул Ойвинд, — хватайся крепче. Мы тебя подтянем.

Южный лорд стиснул зубы от унижения. Месяц назад он легко бы вскарабкался на такую смешную высоту, но… ослаб.

Они действительно успели подтянуть его раньше, чем Альдо сорвался. На крыше рядом с Ойвиндом стояла невысокая худенькая фигурка. «Паренёк? — удивился Южный лорд. — Совсем мальчишка… Лет семнадцать или восемнадцать… Неужели у Лэйды больше некого было послать?».

— Обвяжись, — прошипел незнакомец. — Можешь сорваться с крыши.

Альдо последовал совету, не став спорить. Да и ладно! Он быстро вернёт себе прежнюю форму. Пригибаясь, заговорщики поднялись вверх по кровле. Тюрьма оказалась квадратной, и окна камер обоих лордов выходили в маленький внутренний дворик, поэтому надо было перебраться на другую сторону крыши. Лил дождь, и Альдо казалось, что он вот-вот поскользнётся и скатится по скользкому скату вниз.

Дойдя до угла, парнишка остановился, скинул вниз край верёвки, зашёл за трубу, создавая опору.