– Наложниц у них нет, – прошептал напряжённым голосом. – А что тогда есть?

Бордели. Точно! У них есть бордели. Джарджат не признавал домов общих женщин, но сейчас, похоже, выбора у него не осталось.

Вот только как отыскать эту мерзость в спящем городе?

***

Себастиан, мрачный и сердитый, сидел на троне и слушал витиеватые речи послов из Гленна. Если сократить смысл послания честных бюргеров, выкинув всё лишнее, иносказательное и красивое, то сухой остаток не радовал: различные беды, как то: неурожаи, шторма в Северном море, соседство с Красногорском – городом, построенном королём Ульваром на западном побережье Северного моря и заселённое бывшими чайками Морского щита, и многое-многое другое разорили несчастное маленькое королевство, а потому…

– При всём нашем страстном, верноподданном желании помочь сыну своей прекрасной королевы…

Понятно.

Себастиан скрипнул зубами. Лживые сволочи! Вот что случается, когда древние, благородные рыцарские рода мельчают и вырождаются, а к власти приходят подобные торгаши.

– Признаться по правде…

«О, вы даже знаете слово «правда»? Неужели?».

– … мы хотели и сами обратиться к нашему милосердному государю с мольбой о помощи…

Может, не нужен ему титул «Милосердный»? Взять бы и бросить ублюдков в Красный замок… Уж отец-то точно заставил бы толстосумов раскошелиться!

– … наши дома разорены, торговый флот почти уничтожен пиратами, а торговля уже давно не приносят прибыли…

– Какая жалость!

Себастиан вздрогнул и с удивлением посмотрел на вошедшего в тронный зал пожилого мужчину. Без доклада? Как так? Кто пропустил? Гленнцы тоже растеряно обернулись.

– Как ужасно слышать столь прискорбное известие! – незнакомец покачал головой и развёл руками. – И кто бы мог подумать, что всё так печально! Мой государь, простите, что я вмешался… Это всё южная горячность… Но, богиня, как же так?! Впрочем, уверен, если послать за помощью к Абельяру Тарнгрскому, чьи корабли, гружённые товарами, я лично сопровождал по Шу до границ Султаната пару месяцев назад… Сколь помню, они едва могли плыть под тяжким грузом обильных товаров… Наверняка мой старый друг не откажется помочь ни своему королю, ни своим несчастным согражданам…

Говоривший с королём старик отчётливо заскрипел зубами, стиснул расшитый золотом ворот лилового камзола. Дёрнул кадыком.

– Абельяр Тарнгрский – это я, милостивый государь… с кем имею…

– Друг мой! – никому не знакомый мужчина распахнул объятья, стремительно подошёл и крепко, до хруста костей, обнял опешившего торговца. – Не признал, каюсь. Но что с десятком твоих кораблей случилось дальше? Помнится, я получил от тебя ворону уже по достижении ими Гленна-на-Холмах, и, помнится, ты писал, что весной снова планируешь привезти мёд и мех в тех же количествах…

Абельяр высвободился из крепких объятий, отстранился.

– Лорд Ойвинд? – прошептал потрясённо.

Тот поклонился, изящно отведя руку в сторону.

– К твоим услугам, старина. Партаанас, Гуадрин… Неужто этой осенью всех разом постигли ужасающие бедствия? Ваше величество, простите нас, мы совсем забылись от счастья встречи.

– Приветствую, вас лорд… Мне не доложили о вашем приезде.

– О, мой король, простите мою дерзость, – Ойвинд смело подошёл к самому трону. – Ваш отец, король Ульвар, даровал мне привилегию входить без доклада. По-видимому, вы её не отменяли, и потому стража меня просто пропустила.

У него оказались чёрные весёлые глаза и правильные черты благородного лица. В уголках глаз отчётливо проступали морщинки-лапки.

– Господа, вы свободны, – повелительно обратился Себастиан к послам. – Я передам своё решение…

– … о новой встрече, – прошептал лорд, почти не двигая губами.

И Себастиан неожиданно повторил:

– … о дне и часе нашей следующей встречи.

Ойвинд обернулся к растерянным гленнцам.

– А я непременно навещу вас в Шуге. Где вы остановились? Впрочем, нет, не отвечайте. Где ещё могут остановиться именитые люди Гленна, как не в Гостином дворе Гленна? Пылаю нетерпением и состраданием услышать жалостливые истории вашего разорения.

Прощальные слова гленнцев прозвучали на удивление сдержанно и сухо. Гости поторопились покинуть тронный зал. Стража захлопнула за ними высокие двери.

– Мой государь, простите мне мою дерзость. Терпеть не могу, когда так беспардонно лгут в глаза! Особенно своему королю.

– Напротив, лорд, благодарю. Я видел, что лгут, но не знал, как их уличить во лжи.

Лорд весело рассмеялся. Он был взлохмачен, одежда смялась и покрылась пылью, но Себастиан подумал, что в одной его потёртой кожаной куртке благородства больше, чем во всех гленнцах разом.

– В обязанности королевского посла входили совершенно разные вопросы. В том числе, торговые союзы и защита интересов наших купцов. Поверьте мне, государь, если сравнить казну королевства Элэйсдэйр с казной прохвоста Абельяра, то мы почувствуем себя нищими рядом с ним. Я охотно помогу вам прижать этих кровососов к ногтю.

– Как вы сбежали из Султаната?

– А принц Ярдард разве не сообщил вам? Мы пересеклись по пути…

Себастиан нахмурился:

– Вы не знаете? Дядя умер при непонятных обстоятельствах. Когда вы с ним разговаривали?

Ойвинд побледнел. Брови его поднялись горестно, уголки губ опустились.

– Яр умер? Но… Мне не показалось при встрече, что Медведь слаб или болен… Как странно… Как жалко, государь! Приношу вам свои соболезнования. Мы с герцогом были давними приятелями, но… Кто же станет хранителем Медвежьего щита теперь? Ведь герцог – последний в своём роду.

– Мой сын.

– Ваше величество?

– Будущий сын. Нельзя, чтобы кровь Медвежьих королей пресеклась. А до того времени я послал туда наместника.

Лорд бросил на короля задумчивый взгляд.

– И кто же удостоился чести и доверия моего короля?

– Лорд Иарлэйт.

Монарх чуть-чуть покраснел и взгляд его стал сердитым. Иарлэйт учил принца Себастиана фехтовать, когда тот был наследником престола. А наставник был любовником матери принца. Но об этом никому не надо было знать. Равно как и о том, что за своего фаворита попросила сама королева. «Если Иарлэйт справится, в чём лично я уверена, – писала королева Ильдика, – то ты сможешь сделать его хранителем, а я – выйти замуж за любимого мужчину».

Вручить щит лорду Иарлэйту Себастиан не планировал: щит должен был наследовать тот, в ком ещё сильна кровь Медвежьих королей, но и обижать мать юноша не хотел. И, опять же, всё равно должен быть кто-то, кто будет представлять интересы короля в щите, пока гипотетический принц вырастет и сможет стать хранителем.

– Вы уже виделись с герцогом Нэйосом? – спросил Себастиан, чтобы перевести разговор.

– Нет, ваше величество, я не стал заезжать во дворец. Спешил сообщить, что целиком к вашим услугам, государь.

– Что ж… Я рад, лорд, что вы избежали ужасной смерти. Буду счастлив видеть вас за обедом. Завтра. А сегодня – отдохните. И… да, можете рассчитывать на мою признательность, если вы поможете мне справиться с гостями из Гленна. Ваш опыт очень ценен для короны.

Ойвинд поклонился, тонко улыбнулся и отбыл.

«Надо будет поручить всю эту шваль ему, – весело подумал Себастиан. – Он точно справится с ушлыми людишками». И, довольный тем, что ему не надо будет решать неприятные вопросы, отправился искать Астру.

«… горько осознавать, что даже тот, кому я верила больше, чем верила родным братьям, кто…». Джарджат тряхнул головой, пытаясь найти в куче перемешавшихся слов то, ради чего они были написаны. «Сердце моё плачет…». Как может сердце плакать, если у него нет глаз, чтобы лить слёзы?

Послание оказалось бесконечно длинным и, дойдя до конца, Тигр ничего не понял.

Вернулся в начало, перечитал. «О славный Тигр Ночи, наш защитник и спаситель, по праву носящий звание…». Так, тут вроде всё было хорошо. «… славные победы, которые будут воспевать в веках…». Вроде тоже неплохо. «… почему, о Джарджат, сын славнейшего и величайшего из…».