– Ты не мог бы уйти?

– Нет.

Руэри вздохнула, закрыла глаза и провалилась в сон.

Ближе к ночи дождь унялся, а ветер разогнал тучи, и на чёрное небо вышла оловянная луна.

Себастиану не спалось, он сидел и смотрел на сломанный фонтан. Безрукий мальчик и девочка с четырьмя отсутствующими пальцами раздражали его. Принц не любил это место и всячески старался избегать его во время прогулок. Он не мог понять, зачем такое ставить в королевском саду? Да, безобразный фонтан надёжно скрывали заросли сирени, и находился он в стороне от мест, наиболее привлекательных для гуляющих, но… Всё равно, зачем? И ещё больше принца поражало, что этот фонтан очень любил отец.

Но сейчас, кажется, наследник понял короля. Рядом со сломанной скульптурой, в отдалении от шумной толпы можно было печалиться о собственном разбитом сердце. Себастиан, конечно, не знал, о чём именно грустил отец, ведь Ульвар был счастливо женат, но…

– Мне никогда вас не забыть, – шептал принц, – тоску и горе не избыть…

Но получалось как-то… неважно. Слюняво. А выразить собственные переживания в стихотворных строках хотелось. Принц поджал ноги и положил подбородок на колени. Вздохнул.

– Опять поссорились?

Рядом плюхнулось что-то большое и чёрное. Себастиан покосился.

– Нет.

– А чего тогда хандришь? Эй, высочество! Нос выше. Ты накосячил, так, но женщины вообще страсть как любят мужчин, которые косячат. А ты был прекрасен со своими астрами. Очень мило. Уверен, её сердце растаяло.

– Не растаяло. Она больше не разговаривает со мной как с другом. Только об уроках…

– Ха. А тебе прям очень хочется, чтобы она разговаривала с тобой как с другом?

– Конечно! – принц обернулся и удивлённо посмотрел на навязчивого собеседника.

– Ну и дурак.

– Почему?

– Потому что с друзьями женщины не целуются. И не спят, если ты созрел, конечно, до таких взрослых слов. С друзьями женщины ходят под ручку, вздыхают, читают стихи, плачут этим друзьям в плечико, а затем зовут их на свадьбу. Понятно, что замуж выходят не за друзей.

Себастиан поморщился: ему стало неприятно от циничных слов.

– Астра не такая.

– Ага. Непременно задеру ей юбку, вдруг там хвост прячется.

– Риан! – принц резко обернулся к жениху сестры. – Я попрошу вас…

– Тяжёлый случай, – хмыкнул Ветер. – Так чего скис-то? Дай время твоей прекрасной насладиться своим праведным негодованием. Увидишь: твоё смиренное терпение непременно вознаградится дружбой. Станете снова читать друг другу стишки и вот это всё. Ты будешь бултыхаться в этой дружбе, как лягушка в пруду, но никогда не решишься признаться в своих чувствах. Потому что: а зачем? Всё же так романтишно!

– Я сказал.

– Что сказал?

Риан вдруг наклонился к нему, жадно всматриваясь в лицо, и Себастиану показалось, что выражение глаз собеседника стало почти хищным. Но это, верно, просто показалось: рядом с фонтаном царила темнота, а лунный свет – очень неверный свидетель.

– Что я люблю её.

– А она?

– Сказала, что не желает слышать об этом.

– Ну и правильно сказала, – рассмеялся Риан, отстранившись.

– Может и так, – Себастиан вновь уткнулся носом в колени. – Оставь меня, пожалуйста, одного.

– Молодец, девчонка! А ты чего ожидал? Что она взвизгнет от радости и позовёт тебя кувыркаться в кровать?

Принц вскочил. Схватился за эфес сабли.

– Риан! Я…

– Баст, не горячись. Я ведь правильно понял, ты сказал что-то вроде «я тебя люблю», верно?

– Да, – буркнул тот.

– Я, может быть, ошибаюсь, но тогда поправь: разве ты не помолвлен?

Себастиан замер.

– Помолвлен, – прошептал, бледнея.

– Ну а тогда, что должна была ответить тебе такая порядочная девушка, как Астра? М? Ты сам-то хоть понимаешь, как оскорбил её своим признанием? «Я тебя люблю» в отдельности от слов «будь моей женой», мой друг, это оскорбление. Если ты недостаточно уверен в своей любви, так нафиг трепаться? А если уверен, то почему не уверен в браке?

– Ты думаешь, она поэтому меня отталкивает? И так сурова со мной? А если я просто не нравлюсь ей?

Риан хмыкнул, встал, засунув большие пальцы рук под широкий ремень штанов, усмехнулся.

– А этого, мой друг, мы с тобой никогда не узнаем. Чтобы спросить, любит ли тебя девушка, нравишься ли ты, имеешь ли какую-то надежду, нужно быть свободным от обязательств перед другой девушкой. Вот как-то так. И никак иначе. И соломки тут подослать не получится.

– Спасибо, – прошептал Себастиан. – Я всё понял.

– Мой совет тебе, братик: не торопись. Знаешь, влюблённость – дело такое… Сегодня тебе кажется, что ты жить не сможешь без этого человека, а завтра она тебе и в придачу к галеону не нужна.

– Но ты же сватаешься к Руэри?

– Потому что я – мужчина, а не мальчик, друг. Я решил – я сделал. Я не беру обязательств, которые не смогу выполнить, не берусь за то, в чём не уверен.

Себастиан вскинул голову.

– Утром я поговорю с отцом, – решительно заявил он.

– Уверен?

– Да.

Риан хлопнул принца по плечу:

– Другое дело. А сопли на кулак мотать это, прости…

***

Руэри проснулась совсем рано: небо только начинало светлеть, а солнце ещё дремало. Девушка приподнялась на локте и внимательно огляделась. В спальне она была одна. Ну, если, конечно, Риан не прятался под кроватью. Ру хихикнула, но всё же на всякий случай заглянула и туда. Потом встала босыми ногами на ковёр, прошла по всем комнатам анфилады. Ветра действительно нигде не было, если не считать сквозняк из приоткрытого окна будуара. Принцесса вернулась и закрыла дверь на щеколду, разделась, прошла в душ.

– Ну и что будем делать? – спросила сама себя, намыливая волосы, а затем и всё тело душистой эссенцией. – Что это было вчера, Ру?

А вчера она обнимала его, прижималась к его груди и – давайте будем честны! – отвечала на его поцелуй. Нет, не терпела, как в день первой встречи, а именно отвечала с голодной нежностью. Предположим, всё это было вызвано её состоянием, ужасом, паникой, истерикой. Руэри, конечно, знала о приступах отца, но одно дело – знать, другое – видеть своими глазами…

Девушка задумалась, стараясь одновременно и анализировать свои вчерашние чувства, и не поддаваться накатывающей панике. Нет-нет, если бы ночью отцу стало хуже, она бы уже знала… И вообще, дворец гудел бы…

Так, потрясение, обострённая чувствительность, страх, и, как следствие, чисто животное стремление к сильному плечу и поддержке – всё это, конечно, вчера сыграло свою роль в её тяге к Риану, вот только…

А если бы на его месте был Лис?

Девушка смыла с себя ароматную пену, подставила лицо тёплым струям. Попыталась вспомнить как можно подробнее серо-зелёные узковатые глаза, мягкие губы, сильные плечи и этот аромат степных трав… Да, это было приятно. И восхищение первой влюблённости в его глазах – тоже.

Но не то.

– Я реагирую на Риана как течная самка на самого агрессивного из самцов, – прошипела Руэри, постаравшись оскорбить себя как можно сильнее.

Не помогло.

– Ну хорошо, – она снова закрыла глаза, прислушиваясь к пожару, разгоравшемуся в теле, к сладким спазмам внизу живота – и всё это лишь при одних воспоминаниях! – Положим, это всё – голод тела. А если уступить и позволить ему насытиться? Когда человек голоден, он сходит с ума при виде куска хлеба, но стоит ему утолить голод, и разум вновь к нему возвращается. Если, конечно, у человека он был.

Звучит заманчиво! Руэри не сомневалась: Риан искусен в любви. Было бы неплохо, если бы её первый мужчина знал, что и как делать, чтобы женщине было хорошо. И, опять же, иногда хочется потерять голову, хотя бы одну на ночь забыв о планах, интригах, политике… А в объятьях Ветра потерять голову точно можно. М-м…

– Положим, – прошептала девушка, закрывая краны, – что делать с первой брачной ночью, я придумаю потом. Полагаю, гипотетический муж, даже если поймёт, что ему досталась дева без девственности, вряд ли потребует сатисфакции от королевы.