Джарджат расхохотался.

– Это самое забавное, что я слышал в жизни! Ты так долго сеял рознь между мной и братом моим, столько приложил усилий, чтобы тучи его немилости сомкнулись над моей головой, и вот, когда справедливость восторжествовала, ты пришёл ко мне? Что скажешь, сын? Какой смерти мы предадим наглеца? Состругаем мясо его с костей? Или это слишком мягко?

– Как зовут твоего спутника, лорд Ойвинд? – раздался глухой голос над головой Тайганы.

Это был низкий-низкий голос, похожий на грозовые раскаты в самом начале бури. Принцесса дёрнулась, но тот, кто сидел впереди, пугал её неизмеримо сильнее.

– Перед вами та, что обречена на смерть, на лютую смерть от безжалостной гюрзы. Та, что отвергнута своим женихом. Та, что приговорена своим отцом. Невинная, повинная смерти. Дочь Благословенного. Бывшая невеста сына великого короля.

– Принцесса Тайгана? – вкрадчиво переспросил Джарджат и ухмыльнулся.

Девушка невольно отшатнулась, почти вжавшись в грудь мужчины, стоявшего позади неё.

– Верно, – спокойно ответил Ойвинд. – И я пришёл просить милости за нас обоих. И, если ты хочешь забрать жизнь мою – забери. Но если ты хочешь, чтобы Саядет, презревший верность брата своего, пусть даже из-за моей клеветы – но кто я такой, чтоб верить мне? – ответил за это, а новым султаном стал достойнейший… сын твой, Джарджат, Тигр Ночи, то сохрани жизнь этой девочке.

– Что скажешь на это? – спросил бывший великий полководец, явно обращаясь к собственному сыну.

Тайгана уже догадалась, что позади неё стоит тот, кто уже успел получить прозвище Смертоносного, или Чёрного Тигра. Тигра Ночи.

– Смерть – дело нехитрое, – ответил Джарджат Младший. – Умирают быстрее, чем рождаются. Послушать хочу.

– Слова его полны яда…

Смех младшего оказался таким же низким, как и голос.

– Ты учил меня, что разум – лучшее противоядие, отец. Смею надеяться, что я разумен. А сейчас – долой лишние слова. Пусть расскажет, что произошло в Благословенном саду и почему принцесса стоит перед нами в костюме евнуха. Всё это настолько занимательно, что стоит нескольких минут жизни.

И тот, кто стоял за спиной принцессы, прошёл вперед, сел на подушки, скрестив ноги, и с любопытством уставился на беглецов сверкающими в полумраке глазами. Тайгана испуганно посмотрела на него. Он был высок и широкоплеч – настоящий воин. Но смущало не это, и даже не пронизывающий и одновременно вкрадчивый взгляд. Ни халата, ни елека Джарджат не носил. Вместо шальвар – штаны, а рубашка на груди расстёгнута, рукава – закатаны до локтей, и от вида этого полуобнажённого тела хищника, девушка отвела глаза, чувствуя странный озноб. Мужчина облокотился о колено и прислонился губами к пальцам, тягуче наблюдая за гостьей. Его кисти оплетали серебряные змеи браслетов, на шее поблёскивала витая цепь, и отчего-то эти украшения придавали ему ещё более хищный и опасный вид. Тайгана покосилась, не в силах удержаться от того, чтобы не смотреть на него и умирая от осознания, что этот воин видит её лицо.

– Король Себастиан разорвал помолвку, – всё тем же ровным голосом оповестил обоих страшных мужчин лорд Ойвинд. – Султан в гневе приказал казнить двух из троих послов – сыновей Юдарда, хранителя Золотого щита. Младший из них должен встретить лютую смерть завтра утром. Но и собственную дочь Благословенный больше не желает видеть в живых.

Джарджат младший усмехнулся, сузил глаза.

– И тебя, не так ли, Ойвинд? Вот только ты, как всегда, проскользнул сквозь пальцы.

– И меня.

– И ты спас обречённую девочку, приехал к нам и теперь хочешь, чтобы я взял столицу, убил дядю и женился на Тайгане, не так ли?

Девушка вспыхнула, потупилась, чувствуя, что её разглядывают. И не было паранджи, чтобы от макушки до пяточек закутаться в спасительную ткань. Проклятая мужская одежда!

– Или так, или просто по-доброму убей её сам. Твоя сабля окажется милостью.

– А чего хочешь ты, змея севера?

– Того же, что хотят все люди, – мягко рассмеялся Ойвинд. – Жить.

Джарджат старший промолчал, а младший повторил задумчиво:

– Жить… Если бы я обезумел настолько, чтобы решил исполнить злодейство и снести моему дядюшке, да продлят ему боги дни, мудрую голову, взял бы невинную деву в жёны, ты бы вернулся к Себастиану и повёл бы против нас войска?

– Уверен, что король ищет мира с Султанатом.

– Возможно. Да я его не ищу.

Ойвинд очень внимательно посмотрел на молодого полководца. А потом заметил осторожно:

– Я много лет служил королю Ульвару. Верно и преданно. Вы знаете дела мои, и знаете, что мир был заключён благодаря мне…

– За что тебе мало снести голову и посадить её на пику.

Лорд пожал плечами:

– Возможно. Я – всего лишь слуга моего короля. Однако мой повелитель умер, а новый выбрал не меня, а моего кузена. Его сделал герцогом и хранителем. Я не давал присяги Себастиану. Ты называешь меня змеем, но разве правда не в том, что любым государям нужны не только овцы, но и змеи?

– Хорошо сказано, – рассмеялся Джарджат младший.

– Ты послушаешься его слов? – тихо спросил его отец.

– Я послушаюсь своего сердца. А моё сердце просит смерти Саядета. Глупый мужчина не должен сидеть на троне тигров. А мужчина, который вместо мести за дочь наказывает собственную дочь, глуп. Садись, Тайгана, сестра моя. У меня нет хиджаба, и во всём лагере нет женского платья. Но я принесу тебе всё это из дворца.

Он вскочил, посмеиваясь, и вышел из шатра.

– На чьей же стороне ты будешь в войне, сын Элэйсдэйра? – задумчиво спросил Джарджат Старший. – Потому что, клянусь бесплодными песками, Юг пойдёт на Север.

– На стороне правды и истины.

– То есть, на своей собственной. Я так и думал. Садись, девочка, и ничего не бойся. Ни я, ни мой сын не обидим тебя.

принцесса Тайгана

– Сотня со мной. Остальные тихо вступают в город. Барабаны – через час.

Джарджат привстал в стременах и жадно всмотрелся в массивные стены замка. Сердце тигриных земель. Сколько там воинов? Тысяча? Две? Вряд ли. Но смотрится угрожающе. Скривил губы и рассмеялся. А затем бросил коня вперёд.

Город спал, погружённый в предрассветную тьму. Невинный, как развратная женщина. Город порока и греха, менял и торговцев, воров и богачей. Благословенный сад, душащий хмелем наслаждений. Ядовитый источник посреди пустыни.

Город его матери.

Тигр спрыгнул с жеребца и привязал его на коновязь последнего перед Львиным лугом дома, а затем перебежал почти до самых стен, вскинул арбалет и выстрелил крюком с привязанной верёвкой. Железо звякнуло, зацепившись. Перехватываясь за веревку Джарджат пробежал наверх по обтёсанным камням, благо стена твердыни шла не строго вертикально: у неё всё же был довольно-таки сильный наклон. Перемахнул в проём между двух зубцов. Замер.

Так, стражников не видно. Скорее всего, они дежурят только на башнях а стены, видимо, обходят лишь периодически.

Джарджат скептически хмыкнул. Расслабились. Не охрана – мечта завоевателя. А с другой стороны – кого султану опасаться среди собственных земель? Ну да к лучшему. Своих убивать не хотелось.

Он пробежал по стене.

– Стой! – заорал стражник, невесть откуда появившийся.

Ну хоть что-то. Кривая сабля угрожающе ткнулась в сторону лица Чёрного Тигра. Да пожрут его пески, почему один? Одного голыми руками любой задушит.

– Вы все дрыхнете, что ли?! – рявкнул Джарджат. – Повешу каждого десятого! А это что?! Кто так оружие точит? Кто?! Кому руки отрубить по локоть?

Он попёр на растерявшегося стражника, ладонью отбросил клинок.

– Кто ты? Как твоё…

Но Тигр не дал охраннику договорить.

– Почему пояс не затянут? Вот это – охрана Благословенного, да продлят боги его дни? Понабрали всякого сброда! У нас война на носу, а тут… пояс не затянут! Иди и переточи саблю как следует, чучело. Бегом. Стоять. Имя?