– Совет щитов постановил: женихом принцессы Лео́лии станет герцог Медвежьего щита Э́йдэрд, – торопливо прошептал мальчишка, прижав курносое лицо к решётке. Он старался говорить как можно тише, чтобы лишние уши не обесценили его товар. – Сегодня на королевском обеде будет объявлена их помолвка!

«Да уж, новость», – хмыкнул Лара́н. Но договор есть договор, и, забрав пару мелких медных монеток, мальчишка спешно помчался дальше, торопясь продать информацию, пока та ещё была свежей.

Король Эста́рм уже не спал. Он устроил малый совет с герцогами Шёлкового и Южного щитов. Когда камердинер доложил о приходе дочери, Эста́рм с неудовольствием поднял седую голову от разрисованных карт. Вслед за камердинером в Оранжевый кабинет тотчас влетела и сама принцесса.

– Доброе утро, отец, – Лео́лия поспешно присела в реверансе.

Быстрый взгляд карих глаз скользнул по советникам отца.

Старик, высокий, сухой и костлявый, как сама смерть, с провалившимися куда-то под брови тусклыми глазами, грузным носом, бугрящимся наростами-бубонами – последствиями пережитой чумы – это, конечно, Диармэ́д, герцог Южного щита. Старший брат покойной королевы. Тот самый, чей голос решил её судьбу.

Белокурый молодой человек с изнеженными чертами лица, немного полноватый, но по-кошачьи грациозный, разодетый в нежный шёлк, мягкий бархат и тончайшие кружева – Нэ́йос, Шелковый щит. Зелёные глаза его смотрели на мир лениво и сонно.

– Ваше Высочество, – промурлыкал он сладким голосом, – какое счастье видеть вас с утра!

«Этот кот мышей-то ловить умеет?» – хмыкнула про себя Лео́лия. Она, конечно, знала, что Шёлковый щит, через который проходят важнейшие торговые пути на Восток – одно из самых богатых герцогств Элэйсдэ́йра – вот уже несколько лет воевал с княжеством Тинати́н. Но как же может такое изнеженное существо противостоять воинственным кочевникам?

– Благодарю вас, Ваша Светлость, – Лео́лия мягко улыбнулась. – Батюшка, мне нужно срочно переговорить с вами. Это важно.

Нэ́йос сонно улыбнулся.

– Позволите нам выйти, Ваше Величество? – промурчал он, поднимаясь.

Его полноватое тело словно перетекло из сидячего в стоячее положение.

– Вы меня очень обяжете господа. Продолжим наш разговор после обеда, – устало отозвался монарх.

Оба герцога почтительно вышли и аккуратно прикрыли дверь.

– Отец, – Лео́лия шагнула к столу, – я всё знаю. Совет щитов приговорил меня выйти замуж за Э́йдэрда, но я не хочу! Вы же не отдадите меня за этого мерзавца?

Эста́рм поморщился.

– Что за манеры, Лия? Где твое воспитание?

– Отец, он ведёт себя с вами так, будто это он ваш король, а вы – недостойнейший из его слуг. Он унижает вас. Унижает меня…

Король тяжело вздохнул, глядя как дочь мечется по комнате, в волнении она стискивала пальцы. Уткнулся лицом в ладонь, тяжело опустив голову на руку.

– Леолия.

Его усталый голос заставил принцессу замереть и смолкнуть.

– Ты – дочь короля. В случае, если у твоего брата не появится детей, ты унаследуешь трон. Конечно, тебя воспитывали милосердные девы, и ты не владеешь искусством политики, и всё же… Неужели ты не понимаешь, насколько король зависит от своих щитов? Четверо против троих, Лия, поддержали ваш брак. Герцог Эйдэрд ясно дал понять, что, не получив искомого, начнёт междоусобную войну. И трое щитов присоединятся к нему…

– Двое, – резко перебила Лео́лия. – Дядя не пойдёт против своего короля…

– В Южном щите – чума, – тихо возразил Эста́рм, не отнимая головы от руки. – Единственное, что позволяет хоть как-то выживать людям – это медвежьи камни. Диармэ́д не рискнет пойти против Медвежьего щита.

– Но и за него против нас он не выступит!

Губы короля скривились в усмешке. Глаз, скрытых ладонью, принцесса по-прежнему не видела.

– Смотря что ему пообещает Медведь…

Леолия озадаченно посмотрела на отца:

– Но он же… он же твой шурин!

– Диармэ́д на тридцать лет старше твоей мамы, Лия. Их мало что связывало. Но даже если ты права, и хранитель Южного щита не присоединит своё войско к медведцам… Нэ́йос занят войной с Тинати́ном, Шёлк не станет воевать на два фронта.

– Но Золотой и Серебряный…

– За меня. Но их всего два, Лия. И междоусобная война со всеми её ужасами. Ты же читала про мятеж герцога Ю́дарда?

– Король Фрэнго́н наголо́ разбил его и…

Король отнял ладонь. Взгляд голубых глаз был сух и холоден.

– И ничего не смог сделать. Ю́дард сохранил свою власть в Медвежьем щите и передал её своему сыну. Да, опала последовала: про́клятый герцог до конца жизни не появлялся в столице. Вот и всё наказание, Ли́я. В той битве погибла королева Руэри́, любимая женщина святого Фрэнго́на. Погиб младший брат короля, и его супруга – принцесса Мариони́лла. Погиб Золотой щит вместе с тремя сыновьями, и древняя династия Золотых королей пресеклась. И всё равно король Фрэнго́н, одержав победу над мятежниками и вернув себе столицу, не смог наказать герцога, и Медвежьим щитом по-прежнему правят Шумэ́йсы.

– Но почему?! – крикнула Лео́лия.

Её душила ярость. Принцесса понимала, что отец хочет сказать всей этой предысторией, куда он клонит. Ну уж нет! Ни за что!

– Потому что короли редко делают то, что хотят. А если и делают, то заканчивают как твой дед, которого собственные подданные задушили в спальне.

Эста́рм жёстко глянул на дочь.

– Запомни, Лео́лия: не королевство для королей, а короли для королевства. Ты должна думать о том, чего хотят твои подданные, учитывать интересы тех, на кого опираешься…

– Я не королева и ей не буду, – прошипела принцесса, её трясло как в лихорадке. – И женой потомка про́клятого Ю́дарда тоже не стану!

Девушка резко развернулась и ошпаренной кошкой выскочила в дверь.

– Лео́лия! – грозно крикнул отец. – Вернись сейчас же!

Но ему ответил лишь стук двери. Король тяжело вздохнул, склонил голову и запустил пальцы в поредевшие седые волосы.

– Бешенная девчонка, – пробормотал с досадой. – И чему её только учили в обители?

***

Лео́лия ждала принца Ка́лфуса в саду у каменных мальчика и девочки, из-под ног которых били упругие водяные струи.

«Он и тогда отправил меня в обитель потому, что считался с мнением подданных, – думала она, обрывая цветки с кисти сирени. – Он не был злым человеком. Он не верил в то, что тёмные волосы – знак проклятья и порока, но толпа искала крови, и отец отрёкся от меня. И забыл про свою дочь до тех пор, пока интересы королевства вновь не заставили вспомнить».

Девушка чувствовала, как волны ярости и тоски поднимаются от сердца, ослепляя разум гневом. Ей казалось, что горло стискивает удавка, как тогда, ночью. Хотелось завыть. Лео́лия здесь чужая, брат её ненавидит, а отец – продает. Даже хуже: не продает, а откупается ею от неприятностей.

Зашуршала мраморная крошка под танцующим шагом кровавого принца, и через несколько минут он, изящный, красивый уже склонился в поклоне перед принцессой, целуя ей руку.

– Ваше Высочество… – Какой же бархатный у него голос! Полноводный, как Шу́гга, и такой же глубокий! – Вы прислали мне записку с просьбой о тайной встрече. Я не поверил своим глазам, но вот я вижу вас…

Зелёные глаза смотрят внимательно, лаская душу восхищением и теплом.

– Это правда, – девушка постаралась взять себя в руки и отвела глаза. – Я хотела увидеть вас.

Дыхание перехватило. То, что она собиралась предложить мужчине, было настолько дерзко и настолько роняло её честь, её репутацию… Лео́лия готова была бросить себя под ноги практически незнакомому человеку, лишь бы не стать женой того, кого яростно ненавидела всей душой. Принцесса готова бежать с посторонним мужчиной! Да обсуждать её поступок будут не одно столетие все кумушки королевства! От волнения ком стал в горле.

Ка́лфус подождал, но, видя что девушка молчит, прошептал тихо и страстно:

– Вы восхитительны! Я стану счастливейшим из смертных, когда назову вас своей женой…