Руэри насмешливо глянула на него.

– Нет. Мне не нужна твоя милость.

Палач указал девушке на лавку. Принцесса прошла и молча легла. Ей привязали руки и ноги к специальным креплениям. «Было бы здорово, если бы я умерла прямо сейчас, – угрюмо подумала Руэри, – это решило бы все проблемы. Или большую их часть». Она закрыла глаза. Тело её сотрясала дрожь. Не испуг, нет. Злость. А, может, она простудилась вчера, ведь одежда, в которой Ру убежала, была мокрой насквозь…

«Ойвинд – один из хитрейших людей Элэйсдэйра. Он был советником папы по Югу. Он – внук хранителя Нэйоса… И он точно здесь не просто так. А, значит, выполняет какое-то задание…».

Они победят. Обязательно, непременно, точно. Они должны победить. И Юг, и Запад.

Мир разорвала боль, он вспыхнул и раскололся на части. Ру вонзила зубы в плечо. «Папа!» – закричала она мысленно.

Но нет, она не станет просить пощады! И не заплачет, нет! Лучше умереть!

Второй удар погрузил девушку во мрак небытия, и она не услышала хриплый голос Джарджата:

– Достаточно.

***

Ойвинд скривился, когда плеть палача обрушилась на принцессу, и белая блуза начала наливаться алым. «Вот же идиот, – подумал лорд, морщась, – она же девушка. Кто так бьёт? Надо ж учитывать конституцию тела. Эдак наказанная и до пятого удара не доживёт, а если и доживёт, то вся спина будет изуродована шрамами…». Однако до пятого удара дело не дошло – Джарджат вскинул руку и велел:

– Достаточно.

Но второй удар уже обрушился, чуть опередив его приказ. Истязуемая дёрнулась и обвисла. Истошно завопила из толпы помилованная служанка. Ойвинд молча наблюдал, как Джарджат подошёл к скамье, задрал подол блузки наказанной невесты, а затем обернулся к палачу и что-то гневно прошипел. Должно быть злился, что красоту девушки повредили. Заплечных дел мастер испуганно повалился в ноги шаха, его плеть громко стукнулась о помост.

Тигр легко подхватил девушку на руки, бережно прижав к себе, запрыгнул на коня, которого тотчас подвели к помосту, а затем чёрным вихрем умчал прочь.

– Интересно, интересно, – прошептал бывший лорд.

И пощипал усики. Всё это было до крайности любопытно. За побег наложниц и жён султана могли посадить на кол, а то и чего похуже. Десяток плетей – даже таких – было слишком мягким наказанием. Тигр слаб? Пожалел невесту? Может, просто неравнодушен к красоте и не хочет её портить? Ну, тогда ведь существуют и другие способы, не менее болезненные и поучительные, но не оставляющие следов на теле…

Если бы, скажем, вместо Джарджата был какой-либо рыцарь из Элэйсдэйра, это было бы одно. Но Тигр был воспитан там, где мужчина привык не жалеть ни рабов, ни наложниц, сурово карая и за меньшие проступки.

А если – хотя бы на минуточку – допустить, что Джарджат неровно дышит к самой невесте или… ну или слаб к женскому полу вообще, излишне жалостлив… Что это может дать?

– Например, – прошептал Ойвинд, щуря кошачьи глаза, – это крайне заинтересует красавицу Тайгану. Уже одно то, что её герой-спаситель вообще собирается жениться на другой женщине, вряд ли порадует Благословенную, а уж если…

Он не договорил. Улыбнулся по-кошачьи довольно.

Уж кто-кто, а несостоявшийся герцог превосходно умел ловить рыбку в мутной воде.

Ей в лицо летел снег, кусая щёки, лоб, нос. Руэри жмурилась, пыталась отвернуться. Она брела по белоснежным горам по колено в ледяном снегу. Спотыкалась, падала, вставала и снова шла, пытаясь закрыть глаза рукой, но снег всё равно кололся.

– Зайчоныш, – шептал Ветер, – позови и я приду.

Слёзы стыли на щеках, превращаясь в лёд.

– Нет. Не хочу.

– Тш-ш-ш… Лисичка, зачем это упрямство? Ты хотела узнать, каково это – быть без меня? И как? Тебе нравится?

– Нравится.

Он тихо засмеялся, но мир задрожал от его смеха.

– Лгунишка. Даже во сне умудряешься лгать. Я не ошибся, когда тебя выбрал.

Ру молчала. Надо было беречь силы – они стремительно заканчивались, но, если она упадёт, то уже не поднимется… Девушка застонала и открыла глаза. Снег, всё тот же снег стеной. Её знобило от холода. Она попыталась обернуться и едва не потеряла сознание от вспышки боли. По щекам потекли слёзы.

– Лучше не двигайся. Спине нужно время, чтобы зажить.

– Ты?! Что ты тут делаешь?!

– Смотрю на тебя, – насмешливо отозвался ненавистный голос.

– Ну и как? Нравится? – прошипела Руэри.

– Нет. Ты даже двух из десяти плетей не выдержала, женщина. На что ты расчитывала?

У принцессы не было сил отвечать. Она закрыла глаза, молясь, чтобы он ушёл. Но Джарджат вдруг опустился на пол рядом с её постелью и протянул ковш с водой.

– Пей.

Девушке очень хотелось грубо и прямо послать его подальше, ударить по ковшу, но… вода… Она мерцала и манила совсем рядом, чуть ниже подушки. Руэри сама не поняла, как наклонилась и начала пить. Обидчик перехватил упавшую прядь её волос, придерживая их. «Я пью из его рук, как собака», – с ненавистью подумала принцесса, но остановиться не могла: её мучила жуткая жажда. Казалось, в её горле поселилась Великая пустыня. И девушка порадовалась, что, лёжа лицом вниз, не видит самого мучителя. Только его руку и ноги в чёрных штанах.

Когда, напившись, она отвернулась, снова уткнувшись в белую наволочку подушки, которую приняла за снег, Джарджат поднялся.

– Я верну тебе твою Эгиль, – пообещал он. – И не отберу твою свободу ходить по дворцу. Ты можешь снова сбежать, но знай: вместо тебя умрёт кто-то другой. И каждый закат кто-то будет умирать, пока ты не вернёшься.

«Ненавижу!» – подумала Руэри, но промолчала.

– Ты умнеешь, – заметил Джарджат и вдруг провёл по волосам на её затылке.

Девушка вздрогнула. Дверь за мужчиной закрылась.

«Что бы сказал Риан, узнав, что я вернулась в плен из жалости к служанке? Что разочарован моим милосердием? А… папа?». Ей вспомнились слова, которые часто повторял отец: «лучше погибнуть одному невинному, чем тысяче». И он был прав, прав… Вот только… Руэри не смогла. Правильно, разумно было бы не возвращаться, ведь одна она могла спасти своё королевство от врага. Да она вообще только одна знала, кто его самый страшный враг. Нужно было добраться до древней библиотеки, найти способ справиться с Ветром, победить Риана, а затем вернуться в Шуг и отвоевать свой щит, но…

Ру не смогла.

«И что делать теперь?» – мрачно спросила пленница сама себя. Ответа не было.

***

Джарджат стоял у фонтана, заложив руки за спину и ждал.

Изящные внутренние ворота распахнулись, и Тигр услышал лёгкие танцующие шаги. Он не обернулся.

– О славнейший из славных, Джарджат, сын Джарджата…

Лорд Ойвинд говорил на наречии тигров почти без акцента. Его выдавала лишь чуть более жёсткая «р» и чуть более твёрдая «а». Шах обернулся.

– Приветствую тебя, лорд, – ответил на языке детей богини. – Ты приехал сам или тебя прислала Благословенная?

– И так, и так, Ваше высочество, – улыбнулся Ойвинд.

Джарджат поморщился:

– Я не высочество. И пока не герцог.

– Но уже шах, разве нет? Значит, Его светлость хотя бы.

– Говори о том, зачем приехал. Не утомляй мои уши.

– Благословенная прислала меня узнать, когда твои войска вступят в Шуг. Она получила твоё письмо и знает, что Дьярви держит Мандариновый город и другие крепости на севере Юга, но если пройти мимо них…

– И получить удар в спину? – насмешливо уточнил Джарджат. – Нет.

– Мы получили донесение, что войска принца Ярдарда миновали Шуг, – намекнул лорд.

– Хорошие вести. Давно хотел встретиться с Медведем.

Ойвинд покосился на него, произнёс мягким, бархатным, как кошачьи лапки, голосом:

– Да не оскорбят светлейшего мои сомнения, но Ярдард – великий воин, а медведцы – грозная сила. Было бы лучше, если бы вы не встретились.

Джарджат поднял чёрные брови.