— Морик, — резко велела Илария сыну Золотого щита, — собери всех. Мне нужно с вами говорить.

— Хорошо, — тот поклонился и вышел.

«Оказывается, это не так и сложно, — удивлённо подумала девушка. — Приказал и тебя послушались… Главное — аргументы… Или голос?». У неё слегка кружилась голова от ощущения собственной дерзости. Иларии казалось, что она снова несётся вниз на лыжах.

Одна. Без него.

Когда рыцари собрались в обеденном зале, девушка оглядела всех. Вот рыжий Морик, всё ещё немного растерянный от столкновения с новой Иларией. Его брат-близнец Рауд, тоже огненно-рыжий, пока задорно улыбается и насмешливо смотрит на неё как на ту, прежнюю. Высокие, мускулистые. Прекрасные бойцы. И только. Скорее всего, отлично управляются мечом и копьём.

— И ничего не смыслят в тактике и стратегии, — шепнула где-то за плечом невидимая Джайри.

Дженки — сын Сеумаса, Горного щита. Парень пошёл в свою мать: тоже высокий и крепкий. Мелкие черты лица, как у Каисы, серовато-русые волосы. Ровесник рыжих братьев. Лет двадцать ему? Или двадцать два? Илария не помнила.

— Он должен превосходно уметь лазать по горам, знает, что такое снег и лыжи, — снова шепнула Джайри. — Думаю, отличный стрелок, потому что козы в горах очень шустры.

И Ойвинд. Черноглазый брат Эйдис. Смотрит и улыбается, чуть прищурившись. Он точно понял, что это уже не прежняя мышь.

— А с этим стоит быть осторожнее, — прошептала Лэйда. — Он не так прост, как остальные.

— Но зато: тактика и стратегия, — улыбнулась Джайри. — Положиться на него нельзя, но лучше всех четверых прочих иметь своими врагами, чем одного его.

— Спасибо, — пробормотала Лария.

— За что, моя принцесса? — любезно улыбнулся Ойвинд.

Значит, Морик предупредил. Илария закрыла глаза, выдохнула. Присутствие такого количества мужчин разом её нервировало.

— Спасибо всем, что собрались, — произнесла ровным и равнодушным голосом. — Прошу вас не забывать об игре, затеянной любимой нами Ией. Помните: никогда нельзя знать, кто рядом с тобой. До окончания испытания прошу вас придерживаться изначального плана. До того, как я погибну или выдержу испытание, забудьте кто такая Лария. Я — Эрика. И вы должны быть моими рыцарями.

Голубые глаза близнецов и серые Дженки округлились. Внук Шёлкового щита остался невозмутимым. Он лишь мягко улыбался в русые усы, как будто заранее знал, что Илария скажет.

— Мне нужна помощь. Я не готовилась к предстоящему испытанию. Вы не можете не видеть, что я слишком слаба для него. Поэтому я, как принцесса, приказываю каждому из вас заняться моей подготовкой. Фехтование, стрельба, лазание по канатам, верховая езда, стратегия… Посовещайтесь со мной, кто и чему может меня научить. После обеда мы займёмся. Можете бросить жребий на свою очерёдность.

«Вы согласны?» — чуть не спросила она, но прикусила губу. Принцессы не спрашивают согласия своих подданных. Илария развернулась и вышла из обеденного зала. Её трясло. Всё же она действительно мышь. Трусливая мышь! Так испуганно колотится сердце!

Она вышла на улицу, прошла к своему дому, терзаясь критикой внутреннего голоса, а потом скомкала снежок, с силой швырнула его в яблоню и прорычала:

— Я — не мышь!

— И кто же ты? — фыркнул кто-то рядом.

Сердце упало куда-то вниз и задрожало.

— Что тебе нужно? — процедила девушка, не оборачиваясь.

Нет! Нет! Нет! Почему именно он⁈ Да ещё и сейчас…

— Пришёл отдать тебе твои лыжи. Не люблю хлам в доме.

— Мне от тебя ничего не нужно!

— Это, конечно, радует, — хрипло рассмеялся Джерго позади, — но для меня лыжи маловаты. Я могу их только сжечь. Впрочем, есть выход. Я их ставлю тут, а ты просто не берёшь, если не хочешь. Я не знаю, кто тебя дотащит на ручках до замка Нандора, и как ты будешь проходить в снегу испытания. Может норы рыть? Мне плевать.

— Ненавижу тебя! — прошипела она, чувствуя, как её охватывает сильный озноб.

Почему, ну почему так больно⁈

— И я тебя, — рассмеялся Северный ветер.

И всё стихло. Минут через пять Илария решилась обернуться.

Поднимался ветер, сбивавший с яблонь снежную пелену. Никого не было. На минуту девушке показалось, что ей всё привиделось. Обычный бред больного. И она бы даже смогла в это поверить…

Если бы не лыжи с палками, аккуратно прислонённые к сугробу.

Косые лучи зимнего солнца пробивали цветное стекло витража и падали на тяжёлый письменный стол, пылая разноцветными пятнами. Витраж, изображающий Эйдэрда Первого, последнего короля Медведей, выковывающего лунный меч, был придуман королевой Леолией как подарок супругу на день рождения их дочери. Сам же герцог Эйд не любил, когда цветные стёкла загораживали свет, а потому окно почти всегда было распахнуто. Но дождливая зима вынудила Медведя смириться.

Напротив могучего темноволосого герцога сидела высокая русоволосая девушка в вишнёвом плаще и тёмно-алом бархатном платье. Её можно было бы назвать даже красивой, если бы не широкая улыбка, которая почти разрезала лицо напополам до самых ушей. Девушка усмехалась, прикусывая нижнюю губу. Эйд покосился на неё и вдруг ощутил странную тоску по безвременно ушедшему другу. Только герцог Ларан мог выдержать его недовольство и при этом продолжать задорно улыбаться.

— Надеюсь, подобного не повторится, — жёстко заметил Медведь, подходя к окну. Не выдержал, приоткрыл створку. — Впредь подобные операции вы должны согласовывать со мной.

— Может мне ещё согласовывать и выбор мужа? — фыркнули за его спиной. — Когда я надумаю выйти замуж, конечно.

Эйдэрд обернулся. Хранительница Морского щита неожиданно оказалась совсем рядом и сейчас смотрела на него насмешливыми голубыми глазами почти в упор. До упора немного не хватало сантиметров её роста.

— Было бы неплохо, — серьёзно ответил Эйдэрд.

Лэйда фыркнула:

— Древнее право Морского щита разрешает всех, желающих навязать хранителю брак, слать к юдарду… Ах, простите, всё время забываю, что проклятый герцог — ваш прямой предок.

И герцогиня снова мило улыбнулась.

«Вот ведь нахалка!» — восхитился Эйдэрд и нахмурился.

— Не пора ли прекратить это устаревшее право? Вы больше не пираты, вы не новоприсоединённые земли, вы такой же щит, как и остальные шесть.

— Только не в мою смену у штурвала щита, — Лэйда рассмеялась. — Герцог, ну признайтесь, вам же самому будет скучно остаться среди хранителей, с благоговейным трепетом принимающих каждое ваше слово?

Она отошла, спиной запрыгнула на край стола и наклонила голову.

— Я терплю ваши выходки, герцогиня, ради памяти вашего отца. Но имейте меру, — прорычал Эйд.

Казалось, под тяжестью его взгляда стол упадёт в обморок. Нахальная девушка наклонила голову набок и снова рассмеялась:

— Врёте, — невозмутимо подмигнула она. — Вам скучно, Эйдэрд. Без моего отца. Без тех, кто способен выдерживать ваш мрачненький взгляд и осмелился бы возражать вам. В совете из мастодонтов остался лишь Нэйос, хранитель Шёлка. Остальные — мелкие и скучные для вас личности, не так ли? А, ну да, Ювина, герцогиня Южного щита. Но она слишком хорошо воспитана, чтобы давать вам отпор. И моя мама. Но у мамы тёмное прошлое, заставляющее её молчать иногда. А Нэйос давно не возражает вам, потому что остался в одиночестве. И потому что стар. Признайтесь, вам не хватает игры, сопротивления, борьбы…

— Для борьбы мне вполне хватает врагов королевства, — невозмутимо отмахнулся Эйд.

«Когда ты, малявка, успела вырасти?» — удивился он. Лэйда рассмеялась:

— Враги — это враги, — возразила девушка, — это не то. Вам не хватает друзей. Верните мне сестру, и я вам помогу. Юдард возьми, да я даже выйду замуж за того, кого вы скажете. Нет, официально это будет моё решение, но я прислушаюсь к вашему мнению…

— Даже так? — Эйдэрд скрестил руки на груди и прищурился.

— Даже так, — кивнула Лэйда. — Лари мелкая и слабенькая. Она сдохнет на этом вашем севере. И я не верю, что Эрика, простите за откровенность, хоть пальцем пошевелит, чтобы её сберечь.