Итак, его злейшие враги устроили с королём сговор за его спиной. Отличное начало.

Принц Ка́лфус развёл руками:

– Давно пора закончить эти бессмысленные войны. Мир и торговля – вот залог процветания любого государства.

– И чем же вы будете торговать? – холодно поинтересовался Э́йдэрд. – Рабами? Или отрубленными головами медве́дцев?

– Да, нам ещё много чему предстоит учиться, – со вздохом согласился кровавый принц, – но мы растём над собой. Мы – молодое, развивающееся королевство. Однако, герцог, вы лукавите, преподнося всё так, будто нам вовсе нечем торговать. Например, в мире нет коней, подобных нашим. Ни статью, ни выносливостью, ни быстротой… Да вы и сами, если не ошибаюсь, ездите на кровавом жеребце, не правда ли?

Э́йдэрд кивнул. Он уже полностью овладел своими эмоциями. В политике проигрывает тот, кто не умеет держать себя в узде.

Герцог прошёл и опустился в одно их четырёх высоких кресел за королевским столом. Король ласково улыбнулся ему. «Переживаешь, гад, что этикет нарушаю? Позволения у тебя не спросил, разрешения сесть не получил? – хмыкнул Э́йдэрд про себя, но внешне сохранил холодную невозмутимость. – А будешь знать как строить козни за моей спиной».

Стареющее королевство Элэйсдэ́йр, обуреваемое со всех сторон то засухой, то бесконечными дождями, теснимое молодым и прытким княжеством Тинатин с востока, чумой в плодородном Южном щите, землетрясениями в Шёлковом щите, отчаянно нуждалось в силе Медвежьего герцога. Эйдэрд отлично знал это. Равно как и то, что уже сто лет назад Горный щит прекратил выработку магических медвежьих камней, истощив свои ресурсы. Теперь кристаллы находили лишь во владениях Эйдэрда. Без магии же королевство быстро поглотят соседи.

Магия питала и купол вокруг Шуга, лишающий врагов возможности переместиться в столицу порталами, и сами стабильные порталы. А ещё, кроме волшебного камня, в Медвежьих горах находили драгоценные металлы и самоцветы. Как минимум половина королевской казны наполнялась именно из Медвежьего щита. Так что потерпит Величество ответное хамство великого герцога. Пусть скажет спасибо, что тот ноги не кладёт на королевский стол.

– Хорошо, – кивнул кровавому принцу, внимательно наблюдающему за ним. – Королевство Кровавых всадников готово предоставить своих коней. Положим, поверил. А что в ответ всадники ожидают от нас?

– Шёлк, фрукты, драгоценности, – быстро ответил принц.

Слишком быстро. Поспешил ты с ответом, гость драгоценный. Так, как если бы придумал его пару минут назад.

Дверь аккуратно приоткрылась. За створкой показался длинный нос камердинера.

– Ваше Величество, вы велели доставить её, как только она прибудет. В том виде-с, в каком будет.

Король отчаянно вытаращил глаза, видимо, стараясь подать слуге какой-то сигнал, но тот уже согнулся в поклоне и вышел, пропуская кого-то в кабинет.

И в двери вошла… вошёл тот отрок, который скандалил с Ю́дардом у придорожной таверны. Прямо так: в убогих шерстяных штанах, кутаясь в грубый плащ. Вошёл и замер, увидев Медведя. Карие глаза расширились от удивления. Сверкнули гневом.

Принц Ка́лфус вскочил с кресла и учтиво поклонился:

– Приветствуем вас, Ваше Высочество!

Высочество?!

– Рад видеть тебя в добром здравии, дочь моя, – проблеял король, растягивая в улыбку узкие губы.

Дочь?! Какого…

Всю дорогу в столицу, Лео́лия пребывала в состоянии шока. Начиная с того момента, когда рыжий капитан королевских стражников ворвался в храм и именем короля отменил постриг, а затем повелел девушке переодеться. «Мы едем инкогнито. Нельзя, чтобы вас узнали». На возражение, что уж в чём в чём, а в облачении милосердных дев, которое заматывает фигуру с головы до пят, оставляя взору лишь сандалии, узнать человека невозможно, капитан скривился: «Нет. Все облачения необходимо оставить здесь».

Ну нет, так нет. Лео́лия не стала возражать и воспользовалась той самой одеждой, в которой накануне бежала из обители. С надеждой, что, если богиня смилуется, одежда может пригодиться ещё раз для той же цели. В милость короля девушка не верила.

Перепуганные девы не сопротивлялись. Мать Альцио́на даже смогла величественно благословить в дорогу несостоявшуюся деву, переодетую в мужскую одежду. Настоятельница предложила было капитану пообедать перед дорогой, но тот решительно отказался

Сострадательная дева Ди́гна, кухарка обители, тайком сунула Лео́лии пару варёных яиц и ломоть хлеба. Если кто и был добр к девушке, то это Ди́гна. Ещё тогда, когда маленькую, плачущую навзрыд девочку привезли в обитель, добрая кухарка пришла в первую, самую тоскливую ночь и принесла с собой пирожки со шпинатом. Она гладила тёмные волосы несчастной, пока Лео́лия уплетала угощение, и пробыла с ней, пока девочка не уснула.

И сейчас, глядя в окно кареты на проносящиеся мимо пейзажи, девушка пыталась догадаться о цели своего путешествия. Все осторожные попытки расспросить капитана ни к чему не привели. То ли он не знал сам, то ли получил строгие инструкции о неразглашении.

В небольшом городке, который служил Шугу своеобразными воротами, произошла неприятная стычка с наглым аристократом.

Когда стражники в трактире начали есть жирные куски мяса, Лео́лию замутило. Как вообще можно есть трупы?! Под предлогом посмотреть за лошадьми, девушка выскользнула на улицу и увидела, как рыжий долговязый проныра оттеснил их лошадей и поит собственную. Попытка решить вопрос по-хорошему встретила такое высокомерие, какое бывает только у слуг знатных господ, и Лео́лия внезапно потеряла терпение. Все события последних двух дней будто разом обрушились на неё.

– Я заколю тебя! – завопил мерзкий парень, багровея и становясь похожим на пылающий факел.

– Попробуй, – ответила она и вскинула голову, уперев руки в бока.

А потому что должна же быть какая-та справедливость в жизни? Леолия надеялась, что на их крики выйдут королевские стражники и разберутся с выскочкой. Но появился совсем другой человек.

Высокий, широкоплечий, в чёрной одежде – сочетание бархата и кожи. Такого же цвета шерстяной плащ казался продолжением тёмных волос. А глаза… Под их взглядом хотелось зарыться в землю и самому себе поставить надгробный камень. Лео́лии показалось, что земля ушла из-под её ног, раскрывая пасть в преисподнюю. Разве у человека могут быть такие страшные глаза? Чёрные на бледном лице, они напугали её своим мрачным взглядом.

– Отлично, поехали, – велел чёрный человек рыжему подлецу.

Лео́лия стиснула кулаки. Высокородный хам будто и вовсе не заметил её. Словно она была пылью у его кожаных сапог! Злость помогла преодолеть страх. Девушка гордо встала перед рыжим парнем, загораживая проход к лошадям.

– Сначала мы.

Сердце будто пыталось выпрыгнуть из груди. Чёрный человек, наконец, заметил её. Да неужели? Лео́лия была готова ко всему: что её обругают, ударят, убьют, наконец. Но случилось худшее: мужчина просто взял её и подвинул. Просто переставил на другое место. Как вещь, а не человека!

Лео́лии захотелось броситься на него с кулаками, ударить в ответ или швырнуть камнем. И пока она жадно вдыхала воздух, словно рыба, оказавшаяся на дне рыбацкой лодки, наглец отвязал чёрного, как демон, коня, взлетел на него, и обернулся к рыжему.

– Ю́дард?

Отличное имя для мерзкого оруженосца! Совсем как у древнего предателя – герцога Ю́дарда, двести лет назад поднявшего мятеж против короля. Как говорится «как коня назовёшь, так он и поскачет». То-то рыжий так омерзителен!

Лео́лия выдохнула и вновь шагнула к обоим высокомерным гордецам, но те уже были в сёдлах. Чёрный проскакал мимо, едва не сшибив её грудью своего коня, лишь в последний миг девушка успела отшатнуться. Чудовище, а не человек! Гордый, высокомерный…

– Вы… вы… – Леолия задыхалась от бессильной ярости, – невоспитанный, высокомерный хам, ю́дард вас побери!

Но вряд ли герцог и его оруженосец услышали её.