– Так кавалеры-то не лучше дам!

Они шли по тропинке, мимо деревьев, начинающих облетать. Дул порывистый ноябрьский ветер. Приближалась зима.

– Представляешь, – пожаловался Себастиан, – мне принесли письмо из гильдии ремесленников! Вот дерзость! Нахалы приглашают меня на совет. Король на совете ткачей! Нет, папа, конечно, их посещал, поэтому они избаловались совсем…

Астра резко остановилась, обернулась к нему, хмурясь.

– То есть, торговцы, гончары, столяры, ткачи – люди не ваше круга, Ваше величество? – уточнила холодно.

– Конечно, не моего. Да дело не в этом, ведь, если с другой стороны посмотреть, я тоже – не их круга. Но, Астра, о чём мне с ними говорить? О ценах на шерсть? О станках или там что у них?

– А о чём с ними говорил твой отец?

Себастиан растерялся:

– Не знаю.

– Он не брал тебя с собой?

– Отчего же? Брал, но… Я не помню. Это было ужасно скучно, Астра! Я сидел, задыхался от омерзительных запахов, и меня клонило в сон.

– Но так нельзя! – девушка возмущённо посмотрела на него. – Себастиан! Это – твои подданные, ты – их король. Ты – высший суд на земле Элэйсдэйра!

– Ну и что, Астра? Если они – мои подданные? Мой садовник тоже – мой подданный. И что, поэтому я должен разбираться в сортах роз? Или, может, ты скажешь мне вместе с ним обрезать кусты и копать землю?

У Астры задрожали губы. Она присела в реверансе:

– Простите, Ваше величество. Разрешите мне вас покинуть. Ведь я – не из вашего круга.

– Ты обиделась? – удивился он.

– Нет.

– Астра…

Но девушка развернулась и убежала. Она вернулась в комнату, закрылась в ней и расплакалась.

– Мой дед был горшечником, – прошептала сквозь слёзы, – ну так и зачем меня было брать сюда?! Я не просила! Ты – невежественный, эгоистичный, избалованный мальчишка!

Риан говорил, что именно Астра должна сделать из Себастиана великого короля, но как тут сделаешь, когда он такой… такой… спесивый?! И нет вокруг никого, на кого можно было бы опереться. Все улыбаются и кланяются ей, но шепчутся за спиной. Она здесь – чужая, и не понятно, что Астра вообще делает во дворце.

К её удивлению, Себастиан не пришёл мириться. Они и раньше могли поссориться, но король всегда был чуток и нежен к невесте, а тут – день перешёл в вечер, небо нахмурилось, миновало время ужина, а Астрелию никто не тревожил. «Значит, я ему больше не нужна, – горько подумала девушка. – Ну что ж… Этого стоило ожидать. Пока я не давала согласия на свадьбу, ему было интересно добиваться моей благосклонности, а сейчас…».

Она тщательно умыла зарёванное лицо, переоделась в собственное простое серое платье и вышла.

Но уходить вот так, не поговорив – было неправильно, и Астрелия направилась в корпус наследника, который превратился в королевский корпус. Постучала в кабинет. Ей не ответили, и она вошла.

Себастиан стоял спиной к ней, прислонившись лбом к оконному стеклу.

– Я зашла попрощаться. Простите, что без спроса и… Я ни в чём не обвиняю вас и не таю зла. Я сама виновата, что чего-то себе вообразила, но мы из разного круга и…

Она запнулась. Король был как-то подозрительно неподвижен и тих.

– Себастиан?

Но тот, казалось, не слышит её. Астра тихонечко подошла к юноше, тронула его за плечо. Себастиан обернулся. У него были красные, мутные от слёз глаза.

– Ты… из-за меня? – потрясённо прошептала девушка.

– Дядя Яр умер. Я… я не знаю, как сказать об этом бабушке… И вообще…

– Как умер? Он же недавно был здоров?

– Какие-то судороги. Он не доехал даже до Мандаринового города. Ему стало плохо. Сначала дядя не обращал внимания на своё недомогние, а затем упал с коня. Войско остановилось в дне пути от Мандарина, и там… Грэхэм Старый прислал ворону. Он предположил, что всё дело в охоте на лис. Видимо, попалась бешенная. Не знаю. Но дядя Яр никогда не охотился на лис!

Астра молча обняла короля, прижала к себе, гладя по волосам.

– Сначала отец, потом дядя, – прошептал Себастиан с горечью. – Я не знаю теперь, кого поставить главнокомандующим. Да и…

Он снова стал похож на мальчика. Всеми брошенного, потерянного мальчика. Девушка привстала на цыпочки и стала покрывать нежными поцелуями его лицо. Она не знала, как помочь королю, но чувствовала, что любимый нуждается в утешении.

Руэри пролежала дня три, и только на четвёртый смогла выйти из покоев. Словно в насмешку над её бессилием, Джарджат отнёс раненную девушку всё в те же покои лорда Рандвальда, но теперь наличие тайного хода не радовало принцессу.

Стоял засушливый, знойный вечер. Руэри знала, что зима в Южном щите иная, чем в Королевских землях. Здесь совсем не было снега, но жаркий воздух пустынь, казалось, уносил из края всю воду, взамен принося пыль. Она была повсюду – на стенах, на решётках, на листьях пальм и даже на цветах. Ещё немного, и по ночам температура начнёт падать, станет холодно.

Спина всё ещё болела, но уже не так остро: раны затянулись, покрывшись корочкой, которая очень чесалась, и Ру мучилась не столько ноющей болью, сколько именно желанием почесаться. Эгиль чуть ли не каждый час мазала рану и даже уверяла, что шрама почти не будет видно, и всё же…

Джарджата Руэри не видела с того самого дня, как жених поил её водой из ковшика сразу после экзекуции. Да и не желала видеть, если честно. Она долго думала над своим положением, и поняла, что нужно менять тактику. Ненавидеть Тигра не имело смысла. Вряд ли виной тому, что произошло, его личная жестокость. Просто он был варваром, дикарём, из мира, где женщина не дороже собаки. Тревожило другое: Джарджат ценит своё слово, он назначил в наказание беглянке десять плетей. Но палач ударил лишь дважды. И что? Ей предстоит выдержать ещё восемь ударов?

Ру вздрагивала и ёжилась, когда думала об этом.

Нет, надо придумать какой-то иной выход. Не имеет смысла воевать с тем, кто сильнее тебя. Его нужно либо уничтожить, либо чем-то купить. Либо найти против него союзников.

Риан тоже не показывался, и девушка ловила себя на удивительном ощущении мира и покоя. Как будто ей всё приснилось, как будто не было войны, половину Южного щита не захватил враг, а брату не угрожает смертельная опасность.

Но это было не так.

Просто в роскоши Южного дворца вся эта ужасная реальность почти не чувствовалась. Нега, истома и покой. Пальмы, песочек, фонтаны…

Руэри направилась к конюшням. Да, она не сможет бежать, но запрета покидать дворец у неё не было, а вырваться из райского лживого места хотелось. Кони разных мастей тянули к ней головы, а она шла и рассматривала их блестящие глаза. Какой из них принадлежит Джарджату? Какого можно оседлать так, чтобы это не сочли кражей? Как же хотелось сесть в седло и ощутить, как ветер дует в лицо! И вдруг узнала чёрного жеребца. Именно на нём Тигр гарцевал под стенами цитадели. Это был единственный скакун, не потянувшийся к гостье. И единственный, достойный дочери короля.

Руэри стало досадно пренебрежение красавца. Она вынула из сумочки припасённый кусок посоленного хлеба и настойчиво протянула ему. Жеребец фыркнул, ударил копытом.

– Он не отравлен, – насмешливо заметила Ру. – И он вкусный. Возьми.

А потом сообразила и повторила ту же фразу на персиковом наречии. Ноздри скакуна раздувались, но красавчик всё же не решался взять подношение и лишь косил на назойливую посетительницу крупный глаз на выкате.

– Он тебя скинет, женщина. А потом растопчет. Ятаган – злой жеребец.

– А я и не собиралась его седлать, – процедила Руэри, не оборачиваясь.

Ей и не надо было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос. Мужчина подошёл и встал за ней. Девушка затылком почувствовала его горячее дыхание.

– Куда ты хочешь ехать?

– Никуда. Я просто устала быть в четырёх стенах.

– Четырёх? Здесь намного больше стен. Дворец большой, погуляй по дворцу.

Руэри резко обернулась к нему.