– А Южный?

– Южный держит оборону границы с султанатом.

Девушка кивнула. Медведь шагнул к ней, взял её лицо в ладони, улыбнулся тепло.

– Ты справишься, Лео. Моя королева.

Лео́лия снова кивнула. Ткнулась лбом в его грудь.

– Вернись ко мне. Пожалуйста.

Герцог промолчал, и отчего-то у неё появилось чувство, что Э́йдэрд рад отправиться на войну.

– Я требую, чтобы моего отца немедленно освободили из плена! Чтобы королева приказала щитам объединиться под командованием короля Э́йдэрда и выгнать вероломных всадников из Золотого щита! Я требую…

Королева сжала виски и с досадой глянула на разбушевавшуюся Алэ́йду, вихрем ворвавшуюся в Оранжевый кабинет. «Ну не дура ли?» – подумала устало. Это было очень-очень грубо, но после завтрака в Берлоге, Лео́лия не съела ни яблоком больше, а меж тем день клонился к вечеру. Сил на вежливость не оставалось. Впрочем, конкретно яблоками королева больше не питалась.

– Капитан И́нрэг, прошу вас, позаботьтесь о Её Светлости, – обратилась Лео́лия к начальнику дворцовой стражи, тому самому рыжему вояке, который несколько дней назад (а ей казалось, что прошло уже много-много лет), привёз её на Запретный остров. – Велите стражникам проводить госпожу Алэйду в собственные покои. И пусть её не выпускают из комнаты.

– Это что: арест?! – завопила блондинка, и лицо её безобразно исказилось гневом. – Ты с ума сошла? Да кем ты себя…

Но договорить обнаглевшая фрейлина не успела: рослые стражники легко подхватили и вынесли её прочь.

– Ваше Величество, может, всё-таки в подземелье?

– Мне не нужны испорченные отношения с герцогом Беннеи́том. Распорядитесь, чтобы слуг к Алэ́йде не пускали, ничего кроме хлеба и воды не приносили. Госпожа Алэ́йда явно больна, и пост для её болезни – лучшее лекарство.

И́нрэг почтительно склонил голову и вышел, чтобы отдать нужные распоряжения. В дверь поскреблись.

– Войдите.

В некое подобие Берлоги – покои Медвежьего герцога, где поселилась Лео́лия – вошёл носатый камердинер и склонился почтительно.

– Ну что? – тихо спросила она.

«Чаю бы», – подумала с тоской.

– В тавернах, кабаках и на базаре народ шепчется, что вы ещё более могучая ведьма, чем герцог Э́йдэрд, раз смогли покорить его.

Лео́лия кивнула. Эта идея пришла ей в голову, когда она в чёрной карете возвращалась из Берлоги во дворец, и кто-то из толпы, как обычно, крикнул вслед: «Ведьма! Убила короля!» Решение оказалось простым и гениальным, как раз в духе Э́йдэрда. Лео вдруг вспомнила, как Медведь отвечает на обвинения. Он никогда их не опровергает, лишь усиливает: «Вы ужасны!» – «Да, я ужасен» – «Как вы смеете?!» – «Я много чего смею». Эйда тоже ненавидели, но ему было плевать на ненависть толпы. Его боялись, и потому он имел власть над суеверными. И Лео́лия поняла, что этот путь – единственный, открытый для неё. Тёмные волосы ей не простят, значит, пусть не прощают.

– А про глубокие подземелья, в которых узников подвешивают за язык, дерзнувший раскрыть правду о королеве-ведьме?

– Тоже-с, – потёр ручки камердинер. – В основном спьяну-с болтают, по кабакам.

Королева одобрительно кивнула.

– Сео́к, будь добр, сочини ещё каких-нибудь ужасов. И да, пусть сошьют страже устрашающие плащи с удобными капюшонами, но, чтобы всё было чёрного цвета. И отделано красным кантом.

– Кантом? – обалдел верный камердинер. – А… зачем?.. Простите, меня, Ваше Величество…

– Для придания зловещести образу. Пусть и мои платья перекрасят в чёрный.

– Все?

– А их много?

– Семь доделанных, и ещё четырнадцать наполовину пошиты…

– Все.

«Если я не могу сделать так, чтобы меня любили, значит, будут бояться до полусмерти».

В дверь опять постучали.

– Войдите.

Снова появился капитан И́нрэг, а за ним…

– Матушка, – улыбнулась Лео́лия радостно. – Я очень ждала вас!

Мать Альцио́на покосилась на неё, нахмурила красивые брови.

– Что это я про тебя слышала, девочка? Даже в придорожном кабаке в Элэ́йсе только и разговоров, что королева Лео́лия – чёрная ведьма.

Королева пожала плечами.

– Нет, конечно, идея-то хороша, – кивнула Альцио́на, присаживаясь к столу и обмахиваясь широким рукавом, – но ты не подумала, девочка, о спасителе Элэйсдэ́йра!

– О ком? – опешила Лео́лия.

– Спасителе. Нужно срочно создать пророчество, в котором народу будет обещан златокудрый спаситель. Однажды он явится и победит злую ведьму. Пока народ ждет исполнения пророчества, никто не поднимет против тебя вилы, не начнёт выковыривать булыжники из мостовых.

Лео рассмеялась.

– Я поручаю это тебе, матушка. И организовать пророка – тоже. Уверена, что справишься.

И́нрэг задвигал рыжими бровями, похожими на мохнатых шмелей. Ему всё это не нравилось. Капитан был мужик простой, и все эти женские тонкости были ему чужды.

– Капитан Инрэг, у меня появилась идея насчёт твоих стражников… Я знаю, что ночью вы дважды обходите городские улицы. Но проблема в том, что преступники попросту выжидают, когда стражники минуют их квартал. Мирные же горожане с жалобами могут попасть к тебе на приём лишь утром. Можем ли мы организовать круглосуточные дежурства в разных частях города?

– Разбить стражу на несколько отрядов и обязать каждый отряд проходить свой участок города? – переспросил капитан заинтересованно.

Лео́лия удивилась. Эта мысль не приходила ей в голову, но…

– Да-да, прекрасная идея!

– Нет. Не можем.

Вдох-выдох. Успокоиться.

– Почему?

– У нас не хватит стражи.

– Наберите столько, сколько нужно. Посчитайте расходы и завтра утром положите мне расчёты на стол.

И́нрэг крякнул.

– Да, Ваше Величество.

– Могу ли я идти? – поинтересовался камердинер, с трудом удерживаясь от зевков. Старик привык рано ложиться спать.

Лео́лия кивнула, а мать Альцио́на добавила:

– И пусть нам принесут чаю. Со смородиновым листом. И булочками. И пирожками. Вы с чем будете пирожки, Ваше Высочество?

– С мясом, – буркнула Леолия.

– С мясом и со шпинатом, – распорядилась мать Альцио́на. – Пророчества не пишутся на голодный желудок. А мне ночью ещё в обитель возвращаться.

***

Лео́лия проснулась едва только солнце заглянуло в окно. Разлёживаться было некогда. Она судорожно вздохнула, на миг прижалась к чёрному кожаному плащу, который обнимала во сне, потом вскочила и отправилась в ванную. Приняв наскоро душ и самостоятельно одевшись (по её распоряжению в платьях корсет стал зашнуровываться спереди, а потому Леолия, наконец, смогла запретить служанкам помогать себе мыться и одеваться), девушка устремилась в королевский воронятник по тайному ходу, подсказанному вчера камердинером Сео́ком. Здесь же стояли овальные, отполированные медвежьи камни – зеркала.

Нэ́йос, Шёлковый щит, и Сеума́с, Горный, с помощью вороньей почты извещали королеву о том, что отправили на запад подкрепления. От Нэ́йоса было ещё одно, более интересное сообщение:

«Ваше Величество, – писал он, – князь Си́лард Тинати́нский оказался очень милым человеком, который просто влюблён в Элэйсдэ́йр и жаждет породниться с ним. Предложил ему вашу с г.Э. будущую дочь, но дракон не готов ждать. Срочно нужна невеста. Любая из дочерей щитов подойдёт.

P.S.: у меня четыре сына и ни одной дочери».

Итак, многолетняя война с Тинати́ном замерла и, возможно, обратится союзом. Лео́лия не знала, какова действительная цена этого мира, что, кроме невесты, предложил князю Нэ́йос, но сейчас это было и неважно. Главное – мир на востоке, чтобы победить в войне на западе.

Южный щит дежурно сообщал о том, что держит границы, и султанат не переходит в наступление в благословенных землях.

Строчки от Лара́на поражали сухой сдержанностью. Лео́лия с трудом поверила, что это пишет насмешливый и расхлябанный Морской щит. Герцог воспользовался вороньей, а не чаячьей почтой, и это тоже удивляло. Он сообщал, что галеры Персикового флота не смогли пройти в узких бухтах архипелага и решились на блокаду. Лара́н придумал поджигать их с помощью небольших лодочек, начинённых паклей, смолой и прочими интересными вещицами.