– Разве что одни романы. Никаких дел! Ни дел, ни деловых встреч, ни сообщений, которые могут вас разволновать.

– Я спокоен, как рыба, милейший Ренар.

– Если не хотите всплыть брюхом кверху, то – никаких.

Король глубоко вздохнул, посмотрел на лекаря:

– Я не выдержу. Начну волноваться от отсутствия новостей. Через три дня такого глухого отшельничества я разволнуюсь, как девица перед свадьбой. У меня случится удар, а виноваты в этом окажетесь вы, милейший Ренар.

– Шутите? – угрюмо уточнил тот.

– Не совсем.

– Хорошо. Но не больше трёх часов в день. И не вставать!

Ульвар усмехнулся:

– Договорились.

– Можно подумать, эти ограничения зависят от меня, – ворчал Ренар, выходя. – Детские игры! А ещё взрослый человек!

И столкнулся в дверях с принцем. Сурово оглядел юношу.

– Не волновать!

Себастиан кивнул и вошёл, осторожно прикрыл за собой дверь:

– К тебе можно, пап?

– Входи.

– Как ты?

– Отлично. Только скучно. О чём ты хотел поговорить?

Принц нервно выдохнул, подошёл к постели и замер. Губы его дрожали от напряжения.

– Пап, вчера я тебе солгал.

– Знаю. Ты пришёл сказать правду или просто покаяться?

– Сказать правду.

Ульвар задумчиво посмотрел на наследника.

– Слушаю тебя.

– Пап, я встретил девушку. И полюбил её. И я… я женюсь на ней. Надо разорвать помолвку с принцессой Тайганой.

Себастиан запнулся, стиснул руки. Король молчал.

– Ты говорил, что тебе не нравится, что у меня нет цели, нет решимости достигать цели… Вот. Я решил.

– Замечательно. Хорошая такая цель. Но ты, я надеюсь, осознаёшь, что разрыв с Тайганой приведёт к войне с Персиковым султанатом? Погибнут тысячи людей, тысячи женщин станут вдовами, а десятки тысяч детей – сиротами? Ты готов к таким жертвам?

Принц глубоко выдохнул. Заволновался, нервно перебирая кружевные манжеты.

– Я объясню султану, что его дочь будет несчастна со мной, ведь я люблю другую женщину. Я помню, ты говорил, что он разумный человек. Ну и… богатые дары пошлю. Персиковый султанат не менее нас заинтересован в мире. Пап, я всё решил. Если ты разгневан, то делай со мной, что пожелаешь. Я готов даже на плаху взойти.

– Вот как?

– Да.

– Настолько сильна любовь?

– Да.

Ульвар закрыл глаза. Себастиан подождал минут пять. Сглотнул.

– Ты сердишься?

– Отчего ж? Меня радует твоя решимость, – задумчиво произнёс король. – И кто она, если не секрет?

Принц промолчал.

– Себастиан, ты точно решил на ней жениться?

– Да.

– Значит, ты должен будешь назвать мне её имя. Разве не так? Тогда зачем тянуть?

Довод оказался весомым.

– Её зовут Астра… Астрелия. Дочь коронеля Дьярви.

– Твоя учительница?

– Да.

– И она согласна? – мягко уточнил отец, не открывая глаз.

Себастиана поразило спокойствие короля. Принц ожидал гнева, резкости, давления.

– Я её не спрашивал. Это было бы подло, пока я не свободен.

– А если она тебе откажет?

– Я добьюсь её любви.

– Понятно.

– Ты согласен?

– Дай мне время подумать. Всё это слишком неожиданно. А сейчас оставь меня. Врач велел мне спать.

– Да, конечно. Пап, я так рад, что ты не сердишься… Нет, я бы всё равно, но…

– Себастиан…

В голосе короля послышалось бесконечное терпение. Себастиан вздохнул и поспешно вышел. Уль открыл глаза и мрачно посмотрел на дверь.

– Проклятье, – прохрипел зло. – Я не сержусь. Я в бешенстве.

И позвонил в колокольчик.

– Позови принцессу Руэри, – приказал появившемуся слуге.

Под утро ударили первые заморозки, и вчерашние лужицы сковало льдом. Руэри, в светло-коричневом шерстяном плаще с беличьей опушкой, цеплялась за руку Риана и звонко хихикала, поскальзываясь.

– У вас, на севере, такое, наверное, каждый год? – спросила она, обернув к спутнику смеющееся разрумяненное личико.

Капюшон, упавший с переплетённых волос, придавал облику принцессы что-то сказочное.

– Такое? – Риан хмыкнул. – У нас лёд шириной выше, чем твой рост.

– Шутишь?

– По нему можно даже верхом скакать. С повозкой, гружёной камнями. А на ноги надевают загнутые лезвия.

– Зачем?

– Я тебе сейчас покажу.

Мужчина подхватил Руэри за талию и закружил на льду. Принцесса взвизгнула, вцепилась в его плечи и снова рассмеялась.

– Ты меня уронишь!

– Да я на льду даже танцевать могу!

Она заглянула в голубые глаза, потянулась и потёрлась носом о нос.

– Я не знаю, что мне делать с Лисом, – прошептала жалобно.

– Просто расскажи ему правду.

– Нет. Невозможно.

– Почему?

– Знаешь, я с тобой глупею. Это пугает…

Риан снова поцеловал её.

– Не бойся, – шепнул, – я буду умным за нас двоих…

– Сюда идут, – Руэри отпрянула и упала из-за неосторожного движения.

Ветер протянул девушке руку.

– Ваше высочество! – к ним через кусты бежала служанка в полосатом платье. – Его величество пришёл в себя и приказал вас позвать.

Принцесса знала, что отец очнулся – она уже успела поговорить с лекарем. Но зачем сейчас королю дочь? Руэри вскочила и подхватив юбки бросилась во дворец.

– Папа? – она буквально влетела в кабинет и остановилась в дверях, схватившись за притолоку. – Почему ты…

– Ру, закрой дверь, – сухо велел отец. Он был уже одет, сидел на убранной постели, чёрный, словно ворона. – Ты знаешь, где живёт Астрелия, учительница Себастиана?

– Да, но…

– Ру.

– Папа, тебе нельзя! Ты…

Ульвар посмотрел на дочь. Руэри вздрогнула. Она знала этот взгляд. Перед ней был государь, не отец. Тот, кому не возражают, не прекословят, а просто выполняют приказ. Девушка сглотнула и облизнула разом пересохшие губы.

– Напротив сквера герцога Инрэга. Голубой дом с черепичной крышей. Там других таких нет.

– Хорошо. Я рассчитываю на твоё молчание.

Он поднялся и направился к выходу. Руэри не осмелилась его остановить. Проходя мимо дочери, Ульвар остановился, ласково провёл пальцами по её щеке.

– Я всё знаю, милая, – шепнул, смягчившись, – но иногда выбора нет. Бывает так, что ты выбираешь не между лучшим или худшим, а между плохим и очень плохим.

– Пап… мне страшно за тебя.

– Не бойся.

Ульвар притянул дочь, поцеловал её в лоб.

– Ру… я хочу, чтобы эта вещица пока побыла у тебя. Только дай слово, что ты никому не расскажешь о ней, не покажешь и, если тебя спросят, не признаешься, что тебе её дал я.

– Па-ап?

– Слово, Ру.

– Обещаю.

Ульвар вложил в руку дочери маленький предмет. Руэри удивлённо вскинула брови:

– Ключик? От тайн? И где мне искать замок под этот ключ?

– Его не надо искать. Просто будь умницей.

Руэри проводила отца недоумевающим взглядом и снова посмотрела на серебряный ключ с двумя бороздками. Совсем маленький, будто от шкатулки. Пожала плечами. Сняла с шеи цепочку с аметистовой капелькой (принцесса верила, что этот камень хранит её) и надела ключик. А затем поторопилась в ротонду: предстоял разговор с Элиссаром, а Ру так и не решила, что сказать княжичу и что делать дальше с ненужной любовью, которую сама же в нём разожгла.

***

Отпустив карету, Астра прошла в сквер и задумчиво посмотрела в мраморное лицо погибшего в морском сражении герцога.

– Ну вот и что мне делать? – с горечью спросила она.

Насколько же было проще до слов Себастиана о любви. Положим, это обычная мальчишеская влюблённость, и она, конечно, пройдёт, но… теперь Астра должна была постоянно взвешивать, что сказать и как посмотреть. До этого признания девушка могла, например, улыбнуться своему ученику, подмигнуть и вообще… Сейчас улыбки стали делом немыслимым: любая вольность могла прозвучать для Себастиана подтверждением его надежд. Астра постоянно ловила на себе его взгляды, такие робкие и очень внимательные. Можно сказать, вопросительные. И ей становилось до крайности неловко.