Печень пошевелил бровями.

Джия тоже стояла на столе, и Ларан прижимал её к себе, словно боялся потерять в общем гвалте. Она вдыхала запах кожи, пота и жира, которым некоторые смазывали сапоги, а кто-то — волосы, ставя их торчком на голове. Герцог тихо называл девушке имена говоривших. Джия плавилась в его руках. Она забыла, что у него есть жена, она сейчас самой себе казалась его законной женой.

Берси наседал на Бычью Печень, размахивал перед его морщинистым лицом острозаточенным ножом.

— Ну чё, молчишь, батяня? А, видите, он молчит! А потому что — что? Потому что наше дело правое! И морской бог поможет нам! И никакие медведи не страшны соли!

— Всё это пустые слова, Берси, — вздохнул Печень. — Все мы знаем, что такое Медведь…

— Он на суше кто-то, а мы на море! — фыркнул Косая Башка.

Джия подумала, что если встанет рядом, то этот капитан вряд ли дотянется ростом ей до подбородка. Зато усы были действительно прекрасны: пышные, волосок к волоску, они торчали как две мачты с парусами, привлекая взгляд.

— Он прославился тем, что перерезал горло капитану, сделавшему ему замечание, и захватил корабль в пятнадцать лет, — шепнул Ларан, и Джия посмотрела на коротышку с невольным уважением.

— Моржи это и мясо, и шкура, и кость, — бубнил кто-то за дверью. Кто-то с очень раскатистым голосом.

— Медведь — боец опытный. Ни одного поражения никогда у него не было… Он с двадцатью людьми смог разбить отряд принца Альшарса, уничтожившего Берлогу и всю его семью… А было ему восемнадцать…

— Так то на суше, идиот! — рявкнул Берси. — На суше он царь и бог, но на море-то — кутенок!

— … и жир ещё, — раскатисто вздохнул невидимый капитан за дверью.

Ларан поднял руку, прерывая спор. Отпустил Джию, спрыгнул и вразвалочку подошёл к спорщикам.

— Что ты предлагаешь, Печень? — спросил, с любопытством уставившись на рослого капитана.

— План нужен, король, — тяжело ответил тот. — Медведь не подойдёт так близко и не допустит спалить его корабли. Осторожный он, как зверь. Будет ждать, пока с голоду вольный народ не проклянет свою волю и не сдаст тебя в его руки, как зачинщика.

— Уж не сам ли ты сдашь? — оскалился Берси.

— Сдам, — пожал плечами Бычья Печень. — Если моя жена и дети начнут пухнуть с голоду, сдам. Своя-то семья завсегда ближе…

— Что⁈ Ах ты трус! Шкура продажная! Вы слышали? — Берси выхватил кривой нож и прыгнул на говорившего.

Ларан перехватил его руку, заломив.

— Охладись, — велел спокойно. — Тебе что, и вторая рука не нужна? Дело Печень говорит. Продолжай, если есть, что продолжать.

— Заманить бы его на переговоры… — вздохнул Бычья Печень. — Ну, пообещать там… безопасность… Так ведь не пойдёт, догадается что почём…

— А кость бы в султанат продать… Там любят моржовую кость-то…

— Да заткнись ты, моржатина! — рявкнул взбешённый Берси.

— Мы можем прорваться через медвежье кольцо, — вдруг подал голос невысокий паренёк с голубыми глазами-льдинками. — Если все разом ударим ночью. Большинство проскочат. Войти в Шуггу, подняться и напасть на Элэйсдэйр.

— Там купол же, разве нет?

— Тогда пограбить Золотой щит, — паренёк пожал плечами. — Медведь не сможет нас тут караулить, если золотая земля задымится.

— Дело, дело говорит!

— Перехватит на обратном пути, — возразил Печень.

— Дельта Шугги большая, к каждому рукаву охрану не приставишь… Да и мы можем не возвращаться: сплаваем в Южный щит, нанесём ответный визит. Всё лучше, чем запертыми торчать…

— Лучше в открытое море уйдём, — вдруг предложил Косая Башка. — Много ли нам надо? Погрузим семьи, да оружие, ну и рванём. Что нас держит, кроме ветра?

— Дело! Ай да Башка! Дело говорит! — раздались вокруг возбуждённые голоса. — Земли у бога много, воды у бога много.

— И что, уступим своё Медведю и его Чёрной ведьме? — возмутился Берси. — Не жирно ли им будет?

— И то верно…

— Да пусть подавятся!

— Был бы ветер, остальное будет!

Джия горящими глазами смотрела на Ларана, пытаясь разгадать его мысли, но король был привычно насмешлив. Подождав, пока спорящиеся выскажутся, он поднял обе руки, призывая к тишине.

— Там, на Западе, за Великим морем, есть богатая земля, — начал ровным голосом. — Более щедрая, чем наши острова. Некоторые из вас знают её, особенно те, кто промышляет охотой на моржей. Там суровая зима, но теплое лето. И сосны высотой до неба. В лесах полно дичи, а в воде — рыбы. Мы уйдём туда и перезимуем. А затем вернёмся, когда нас не будут ждать.

Капитаны радостно закричали славу королю, а Джия вдруг вспомнила про Айяну… Вот бы…

Рандвальд метался по маленькой комнатке, словно зверь. Его, Южного герцога, посадили в камеру, словно преступника! Сначала связали и заткнули рот кляпом — кляпом! — а затем унизили камерой. Твари, какие же они твари! И сражаются не по правилам!

— Юдард тебя побери, Медведь! Какая осада⁈ Какая блокада? Прикажешь сдохнуть здесь, пока ты там наслаждаешься вином, любовью королевы и не чешешься?

Сжимал в бессилье кулаки, рычал. Всё-таки, шваль она и есть шваль. Какой, к юдарду, Ларан герцог? Разве так себя ведёт благородный аристократ? Он должен был вызвать Рандвальда на поединок и помериться силами. Или, например, разместить в богатых покоях на правах почётного пленника, но вот это… Это жестокое оскорбление, а между тем, в жилах Южных герцогов течёт королевская кровь! Некогда их щит был свободным королевством, которое влилось в Элэйсдэйр лишь под угрозой уничтожения Персиковым султанатом. Но влилось на почётных условиях! Да что там говорить! Мать самой королевы Леолии была из их рода… Пир-рат! Надо было проклятому герцогу Юдарду, когда он захватил Солёные острова, вырезать их всех подчистую ещё двести лет назад.

Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошёл…

Рандвальд попятился. Он сразу узнал эту наглую башку. Тот самый пират, что швырнул с корабля топор в их шлюпку, обрекая всех на гибель. Рука потянулась к поясу в тщетном поиске сабли.

— Ваша светлость, — ухмыльнулся бандит. В его ухе болталась серьга, блестящая от разноцветных камушков. — Не бойтесь, я не со злом.

Герцог вспыхнул, гордо вскинул голову.

— Как ты позволяешь себе говорить со мной в таком тоне, плебей? — процедил он.

Пусть убивает, пусть. Лишь бы не позор!

Наглец побагровел, глаза его сверкнули, но тут же он снова улыбнулся, обнажая хищные зубы.

— Я пришёл вам помочь, ваша светлость. Вы знаете, что лжекороль Ларан велел вас вздёрнуть на рее завтра на рассвете?

— Ты лжёшь! Я нужен герцогу как заложник.

— Не знаю уж, с чего он так разозлился так на вас. Вы ж вроде почти как родственники. Он говорил, что повесит, а Медведю скажет, что заложник жив.

— Зачем ему рисковать? — угрюмо поинтересовался Рандвальд.

— Да потому что солёные люди недовольны, — нахал пожал плечом, привалился к косяку и стал наблюдать за пленником сквозь полуприкрытые ресницы. — Никому не хочется попасть Медведю под лапу. Взбаламутил народ, а мы люди мирные. Мы уже два века под покровительством Элэйсдэйра, кому хочется вот так просто взять и всё разрушить? У нас и пути нахоженные, и острова насиженные. Крови-то никто не желает. Это герцогу королем мечтается стать, всё ему мало. А мы — люди маленькие.

— Зачем ты мне об этом говоришь?

Рандвальд внезапно охрип. Закашлялся. Пират терпеливо подождал. Потом отделился от стены, прошёл и сел на железную кровать. Герцог заметил, что левая рука у бандита на перевязи.

— Да просто… Жалко мне тебя, ваша светлость. Сын у меня твоего возраста…

Герцог хмыкнул, приподняв бровь. Он резко успокоился и ждал продолжения.

«Ты пришёл не просто так, ты явно что-то хочешь от меня, — думал он. — Явился продать мне свои услуги и боишься продешевить».

— Ну, не сын, — не смутившись поправился пират. — Брат. Младшенький.

— Жалко? — переспросил Рандвальд насмешливо, возвращая разбойника к теме разговора.