– Не надо было её так далеко везти, – шепнул почти одними губами.

– Она попросила.

– Уль, – мягко произнесла мать и снова улыбнулась, не открывая глаз, – не ругай Яра. Он правильно сделал. Мы все возвращаемся к истокам. Какая разница: днём позже или днём раньше я умру? Зато сейчас я с вами обоими. Я люблю Медвежьи горы, но Шуг – мой родной город.

Король сжал её руки:

– Мам, давай ты выспишься, а потом мы поговорим? Хочешь, сделаю тебе грог?

– Не считай себя самым умным, Уль, – Леолия сердито посмотрела на сына: – Я, может, если усну, то уже и не проснусь. А я хочу говорить. Разговор это не то, что стоит откладывать. Неизвестно, останется ли для него время…

– Хорошо, мам.

– Уль, не обижай брата, – снова зашептала старая королева. – Я не любила Лэйду, но всё бы отдала, чтобы она не погибла. Как жаль, как жаль… И Яр не смог забыть её… Уль, тебе надо жениться. Яр теперь вряд ли сможет продлить род…

Ульвар вздрогнул. Медведь положил руку на его плечо.

– Знаешь, я думала про тинатинскую княжну, но… Женись на Джайри, сынок. Она молода, умна и будет тебе хорошей женой. Ты скажешь, что это не выгодный брак… И я так скажу, но… Хорошая жена – лучшее приобретение. Договоры, земли, пошлины – это всё меняется. Брак редко что-то решает в политике на долгий срок, понимаешь?

– Да, мам, – сдержанно произнёс король.

– Джайри – хорошая и мудрая девочка, очень похожа на отца… Я тебе рассказывала, как Ларан спасал меня от старухи? – она тихо рассмеялась и добавила с нежностью. – А потом и от Америса. Знаешь, он только кажется таким… язвительным циником… Он добрый. Очень добрый. Он никогда бы не убил тебя, Америс, хотя ты этого и заслуживаешь.

Король обернулся к брату. Тот пожал плечами. «Вот как-то так», – говорили его янтарные глаза. Такие в молодости были и у матери.

– Жаль, что мой брат ты, а не Ларан, – с горечью прошептала Леолия, туманно глядя на младшего сына. – Почему ты меня никогда не любил? Я так искала твоей любви, Америс! Неужели лишь только потому, что у меня тёмные волосы? И ты за это презираешь меня? За что ты меня ненавидишь, Америс?

Её голос дрожал, полный боли. Ульвар посмотрел на белоснежные волосы матери, вдохнул поглубже и мягко произнёс на выдохе:

– Нет, Лия. На самом деле я тебя всегда любил.

– Ты лжёшь… – слабо произнесла она.

– Я лгал раньше. Знаешь, у мальчишек так бывает: чем нам больше кто-то нравится, тем меньше мы хотим показать ему насколько. Я обижал тебя нарочно. Хотя мне больше всего на свете хотелось взять тебя на руки и закружить. Ты была такая хорошенькая, Лия!

Леолия закрыла глаза, из-под век выкатилась слезинка.

– Я был дураком, сестрёнка. Полным дураком. Прости меня, – продолжал Ульвар с нежностью. – И трусом. Просто я самому себе боялся признаться, насколько сильно я тебя люблю.

Старушка тихо всхлипнула.

Братья помолчали в тишине, а затем, убедившись, что мать заснула, вышли.

– Не знаю, – медленно произнёс Яр, – прав ли ты, что поддержал её бред. Меня она называет Эйдом. Мне кажется, если ей поддакивать, она уйдёт в прошлое и сойдёт с ума.

– Может ты и прав. Но если, умирая, она об этом вспоминает, значит, эта боль всё ещё жива в ней.

– Ты во дворец?

Ульвар отрицательно покачал головой.

– Дела подождут. Я останусь с ней.

Ярдард обхватил брата могучими лапами и прижал к себе. Оба понимали, что мать умирает. И оба знали: слова сейчас не нужны.

Примерно так выглядел Арчисвальд, только "чулочки" чёрные до колен, и грива с хвостом пышнее.

Утренний чай у королевы прошёл задушевно и тепло. Ильдика умела создавать уютную атмосферу. Иарлэйт, наставник принца в фехтовальном и танцевальном искусствах, исполнил замысловатую и элегантную сюиту на мандолине. Себастиан привёл даже Астрелию, смущающуюся и скованную. Однако вскоре под нежным вниманием королевы девушка растаяла. Из их беседы Лис узнал, что Астра – дочь того самого коронеля, или, проще сказать, тысячника, Дьярви, который смог поймать летучий отряд зелёных драконов и захватить Элиссара в плен.

Но Руэри не было. От неё пришла фрейлина (Милана? Милайна? Лис не запомнил), сообщившая, что принцесса неважно себя чувствует. И всё дальнейшее общение княжич высидел с трудом.

«Ты ничего не понимаешь!» – шептал её голос в его голове.

А что надо понять?

Её тайна не давала ему покоя. Вдруг Руэри нужна помощь?

Врага тоже не было, но сейчас это совсем не беспокоило Лиса. В конце концов, месть – блюдо холодное, а Ульвар никуда не убежит. Но о чём вчера говорила принцесса?

Весь день Руэри избегала его. Она больше не язвила и не смеялась, но стоило им пересечься и девушка разворачивалась и молча уходила с дороги княжича. Элиссар нарочно ходил так, чтобы встретить её, однако Руэри, кажется, вообще ни на минуту не расставалась с фрейлинами. Девушки оживлённо смеялись, болтали о всяких глупостях, а принцесса слушала их с какой-то задумчивой и чуть ироничной улыбкой.

Да что это с ней такое?

Когда за окном сгустились сумерки, и Себастиан с Элиссаром оказались наедине в покоях принца, Лис решился:

– Твоя сестра… Тебе не кажется её поведение странным?

Наивные зелёные глаза с недоумением уставили на старшего друга.

– Ру? Да она всегда странная. Расслабься.

– А если ей нужна помощь?

– Помощь? Ру? – Себастиан рассмеялся. – Лис… Ру – та девица, которая сама прибьёт любого дракона и замаринует его с чесночком. Поверь, она справится с любой бедой.

Идиот! Элиссар едва удержался, чтобы не зарычать. Как можно быть таким беспечным идиотом? Как можно не видеть, что твоя сестра нуждается в помощи? «Ему только восемнадцать лет, – напомнил Лис сам себе. – Он просто привык, что сестра взрослая. И, конечно, Руэри ничего не сказала ему».

– Астра обещала показать мне созвездия на небе, как только настанет ясная ночь. Ну и как назло: весь день накрапывает и даже сейчас не развиднелось. Эх! Представляешь, Астра – единственная девушка во всём университете. И она хочет стать троллем. Ничего себе, да? Она совершенно, совершенно не похожа на других девчонок!

«Ещё немного Астр, и я с ума сойду», – мрачно подумал Элиссар. Его грызло беспокойство, и жизнерадостная болтовня друга впервые раздражала до изнеможения.

– Как думаешь, если я ей что-нибудь подарю, это её оскорбит? Какую-нибудь незначительную ерунду. Но она такая…

– Просто подари. Там увидишь. Если обидится – извинишься.

– А что? Может, особняк? Или, например, экипаж с четвёркой лошадей? Но – каких? Вороные – явно неподходящая масть… Или это всё как-то… ну… мелко?

– Начни с букета цветов, – посоветовал Элиссар и вскочил. – А сейчас – прости. Хочу пройтись.

– Я с тобой! – Себастиан, изнывающий по советам, тоже поднялся.

– Нет! Извини. Мне нужно побыть одному.

Принц тяжело вздохнул. Лис поспешил выйти.

Осенний сад встретил его хмарью. Это был даже не дождь, а просто морось, которой сочился воздух. То ли сгущенный до капелек туман, то ли рассеянный почти до тумана дождь.

«Здесь уже осень, – подумал Элиссар с тоской. – А дома всё ещё лето, жарко и сухо. И зреют яблоки». И почему-то ему до тоски захотелось тех самых хрустящих яблок. И винограда, из которого скоро начнут выжимать сок для вина.

Он шёл и шёл, шурша мраморной крошкой тропинок, а затем свернул и направился сквозь кусты. Они били мокрыми ветками по лицу, и от этого парадоксальным образом становилось легче.

– Что я делаю? – спросил Лис сам себя, когда напряжение несколько выдохлось. – Её отец – мой враг, и рано или поздно, я его убью. Зачем тогда я пытаюсь сблизиться с дочерью врага? Её беда – это не моя проблема. И она права: будет лучше, если я забуду о…

Руэри… До чего же красивое имя! Так твёрдо и нежно, ласково и жёстко перекатывается на языке…

Ру-э-ри…