– Кто ты, как твоё имя и звание? – холодно задал Ульвар первый вопрос.

Кочевник ухмыльнулся разбитыми губами и чуть приподнял бровь.

– С какой стати мне отвечать?

– Если не хочешь объятий прекрасной девы, то лучше ответить, – дружелюбно посоветовал Ульвар.

– Кто ж откажется от объятий девы, да ещё и прекрасной?

– Мастер, покажи нашему гостю деву.

Палач отмер и продемонстрировал «красавицу» – страшное пыточное орудие, похожее на саркофаг или шкаф в форме человека, на внутренней поверхности дверок которого торчали острые шипы, способные проткнуть тело насквозь. Разбойник смерил насмешливым взглядом металлическую угрозу и фыркнул:

– Не очень-то она прекрасна. Но, если дева, то я не прочь пообниматься. Однако вряд ли сия прелесть хранила девство для меня.

– Ты не трус. Однако не думаю, что это тебя спасёт. Я люблю отважных людей, но не люблю невежливых. Давай проверим насколько прочна твоя кожа?

Себастиан не выдержал и зажмурился, когда смельчака подвели к «стоялу», стянули с него куртку, рубаху, а затем подвесили за руки, обвив запястья кожаными ремнями. Палач свистнул семихвосткой, к каждому «хвосту» которой был приделан острый крючок для раздирания кожи.

– Начни с пяти ударов, – посоветовал король.

– Не надо, – прошептал принц, чувствуя, как бледнеет. Он с мольбой посмотрел на отца. – Пожалуйста!

Разбойник рассмеялся:

– А почему так мало? Верно говорят, что ты скуп, Уль.

– Хорошо. Окажем тебе гостеприимство. Пусть их будет семь.

– Отец! П-пожалуйста…

Свистнула плётка, кочевник зарычал, выгнулся, запрокинув голову, а кожа на спине его вспучилась безобразной кривой раной. Себастиана скорчило и вырвало. Ульвар презрительно взглянул на сына. Сделал жест незаметным в темноте углов служкам, чтобы убрались.

– Слабовато, – прохрипел разбойник. – Как будто девочка бьёт. Эй, мало́й, тебе показать, как надо работать плетью?

– В самом деле слабовато. Не щади его, мастер, – согласился Ульвар.

Принц закрыл лицо ладонями. «У короля Эстарма был старший сын – наследный принц… Арме… Арне…», – попытался он вспомнить «Историю Элэйсдэйра в жизнеописании славных и великих королей» мэтра Руалфо. Но имена и события бултыхались щенками в проруби. Новое рычание, хрип и спокойное:

– Так пять или десять, дорогой гость? На чём сойдёмся? – Ульвара.

«Я умру прямо здесь, – в отчаянии подумал Себастиан. – Как же это, наверное, больно… И шрамы никогда не пройдут…». Он боялся открыть глаза. Лёгкое шуршание слева подсказало, что король встал из кресла. Судя по шагам, направился к пытаемому.

– Откуда это у тебя?

Принц открыл глаза: пока король рядом, несчастного бить не будут. Отец что-то держал в руке. Что-то на серебряной цепочке, свисающей из его ладони, чуть поблёскивая.

– Украл.

– Хороший ответ. Но это вряд ли. Медвежьи камни давно стали дешевле гравия.

– Там ещё серебро, – огрызнулся пленник.

– Возможно. Но это глупая ложь. Придумай умнее. Огня.

Услужливые служки поднесли свечи и зажгли их. Ульвар всмотрелся в лицо пленника и вдруг сам побледнел.

– Уведите его, – приказал неожиданно охрипшим голосом. – На третий этаж. Стражу усилить.

– Не смей меня щадить, подонок! – завопил пленник.

– Заткните его.

Служки набросились на рвущегося парня. Король смотрел на разбойника, презрительно кривя губы.

– У меня не осталось к тебе вопросов, княжич Элиссар, сын Золотого дракона. Только один: твои папа и мама знают, как ты развлекаешься? Насколько нападение на Шёлк было согласовано с их волей?

– Спроси их сам, – сплюнул разбойник, и служки, наконец, смогли затолкать в его горло кляп.

– Спрошу. Этим же вечером напишу письмо в Тинатин. Его доставят вместе с твоим телом, княжич. Уведите.

Когда пленника утащили, и страшная комната почти опустела, Себастиан подошёл и коснулся рукава отца.

– Пап… Ты же не на самом деле его казнишь? Это же наследник княжества… Он же – нам ровня и брат…

– Нельзя казнить или убить не на самом деле, – Ульвар оглянулся и посмотрел на сына, но обычно острый взгляд голубых глаз был до странности рассеян. – За разбой положено колесование. За убийства – четвертование. Ради княжеского сана его родителей я готов заменить всё это на усекновение мечом.

– Но ведь с Тинатином у нас мир…

– Вот именно. Себастиан, сегодня вечером можешь быть свободен.

– Нельзя казнить княжича Элиссара! Это вызовет скандал и может стать поводом для войны!

– Значит, сделаем из Тинатина Восточный щит. Твой брак с принцессой Тайганой сохранит нас от нападения с юга. Так что… не нам бояться драконов.

– Но это бесчестно!

– Джед, проводи наследника. Себастиан, можешь меня не ждать.

– Но отец!..

– Разговор закончен.

От стены отделилась чёрная фигура, и возмущённому принцу ничего не оставалось делать, как последовать за ней. Когда допросная комната опустела совершенно, король поднял руки и посмотрел на них. Его пальцы дрожали так сильно, что пролили бы стакан с водой наполовину.

Ульвар глухо зарычал. А потом стиснул цепочку с надетым на неё кольцом. Тем самым, который герцог Эйдэрд, отец Уля, почти полвека назад надел на палец умирающему Ларану, хранителю Морского щита и отцу княгини Джайри. Тогда ещё медвежьи камни исцеляли. Тогда ещё была магия. И Морской щит.

Джайри…

Внезапно острая судорога пронзила голову. Король закричал от боли и упал на колено. На лбу его выступил холодный пот.

*Себастиан не знал, но мы-то догадываемся, что это была эрика травная

Себастиан, Бастик, наследный принц Элэйсдэйра

Ульвар моргнул и открыл глаза. Мягкий сиренево-голубой свет ласково коснулся воспалённых глаз. Мужчина тихо застонал, приходя в себя.

Сиреневый кабинет. Видимо, стража обнаружила своего короля в допросной, и его перевезли во дворец. И, судя по сумраку в окнах, дворцовый лекарь влил не только обезболивающее, но и снотворное. А, значит, совет гильдии кожевников король пропустил…

Боль действительно почти стихла, только ныла онемевшая правая сторона. Ульвар попробовал пошевелить пальцами правой руки. Не смог. Зло выдохнул: опять. Каждый раз после мучительного припадка головной боли рука снова отказывалась повиноваться. И рассмеялся. За более чем двадцать лет власти Уль смог подчинить себе всё королевство, добился почти всего, что планировал, но какая-то рука – всего лишь кусок мяса, жил и костей! – упрямо не желала считаться с волей монарха.

– Уль, – шепнул мягкий голос, и прохладная ладонь коснулась его горячего лба, – здравствуй.

Он вздрогнул.

– Откуда ты здесь?

– У тебя в темнице мой сын.

Джайри, лёгкая и в полумраке комнаты казавшаяся почти прозрачной, села на постель рядом.

– Ты постарела, – с болью заметил Уль. – Но всё ещё очень хороша. Синий цвет тебе определённо к лицу.

– Ты невыносим. Как всегда, – тихо засмеялась она.

Он коснулся её лица левой рукой, провёл по тонкой морщинке рядом с уголком губ. Лёгкой, почти незаметной.

– Ты мне снишься, – сказал уверенно.

– Ты знаешь, что нет.

– Чего ты хочешь?

– Ты давал клятву, Уль. Что не причинишь моему сыну зла.

– Клятва короля…

– Это не была клятва короля, – напомнила Джайри.

Ульвар сердито выдохнул. Рука упала на одеяло.

– Он напал на Шёлк. Вина за его казнь не на мне. Спрашивай со своего мужа, который не удосужился вложить в голову вашего сына хотя бы немного мозгов.

Джайри покачала головой:

– Элиссар молод…

– И глуп. Молодость – не порок. А вот глупость...

– Уль…

– Джай… хватит. Достаточно манипулировать моими чувствами. Да, я тебя любил. Когда-то.

– Любил?

Король скрипнул зубами.

– И сейчас люблю. Но это ничего не меняет.