– Надо научить их жить правильно, – ворчал Хараан. – Теперь мы пришли, и мы хозяева. Будет так, как скажем мы.

Но Джарджат понимал: если тигры хотят остаться тут, то надо научиться ладить с жителями этой земли. Нельзя просто взять и приказать им жить так, как южничане не привыкли. Нельзя нарушать их древних обычаев. Тем более, что предстояло сразиться с войском Медведя. Последнее радовало. Когда-то молодой Тигр изучил все военные компании принца Ярдарда, пытаясь понять их принцип, сильные и слабые стороны, и пришёл в восторг от противника, а сейчас им предстояло встретиться и помериться силами.

Великим можно стать, только побеждая великих.

Хараан – доверенное лицо Джарджата Старшего – сердился и требовал нанести упреждающий удар, чтобы не позволить соединиться всадникам принца и лучникам коронеля, но… В этом случае тигры оказались бы между двух армий.

– Я подожду, – прошептал Джарджат, вглядываясь в засыпающий город. – Я уступаю ход тебе, Медведь.

Он мог бы запереться в городе: Южные ворота было не так просто взять, но… Кочевники не любят городов и плохо умеют их защищать. Им проще нападать, чем обороняться. И всё же, надо было подождать. И это ожидание томило душу полководца, дворец угнетал, а от городского шума вечером начинала болеть голова.

И ещё, как будто всего остального было мало, невеста.

Джарджат вообще не очень любил женщин. Это были странные создания, приятные в постели и не приятные вне её. Отец не раз предлагал сыну завести гарем, а султан, когда был жив, порой дарил красавиц, но Джарджат всегда передаривал их кому-нибудь. Ему нравилось воевать, спать в шатре, общаться с воинами. Изнеженные, сладкие женщины представлялись Тигру помехой.

А Руэри к тому же не нравилась ему. Слишком высокая для женщины, а ему нравились маленькие. Темноволосая, а он предпочитал красавиц с золотистыми волосами. Кожа – белая, как у личинки жука, и от этой белизны девушка казалась шаху больной. Глаза – серо-голубые, цвет нежный, но не ярко-голубой, не насыщенно-зелёный, ну или хотя бы страстный чёрный. Лицо узкое, а рот большой. И нос расширялся книзу. Хороши были лишь талия, грудь и почти чёрные брови красивой формы. Одним словом, узнав, что это и есть знаменитая принцесса, Джарджат почувствовал разочарование.

Но внешность – пол беды. В конце концов, если погасить свет, красота женщины вообще не играет роли. Хуже было то, что невеста оказалась дурно воспитанной. Она перечила, вела себя нахально и вызывающе. Но и эту проблему можно было бы решить, если бы не…

И тут было самое неприятное: Джарджату было больно её наказывать.

Он не понял, что с ним произошло, когда удар плети обрушился на спину преступницы. В армии плетями наказывали часто. Самого Тигра – раз пять или шесть. Однажды он едва не отправился на встречу с богом Смерти, но всё же выкарабкался. Одним словом, в плетях не было ничего совсем уж ужасного.

Женщин наказывать было необходимо. Женщина по природе своей может уважать лишь силу. Она не понимает объяснений, и у неё нет и не может быть силы воли, чтобы соблюдать добродетель, законы и всё то, что знакомо мужчине. Женщина – как животное: если не бить, то начнёт «баловаться». Так говорил отец, и у Младшего не было причин не верить опыту Старшего, но…

«Видимо, я слаб», – мрачно подумал Джарджат.

Воин знал, как борются со слабостями: просто берут и делают, что должны. И он должен завершить наказание. Будет правильно, если Руэри получит те восемь плетей, которые не дополучила…

– Потом, – малодушно прошептал он, зная, что лжёт.

Зря Джарджат не согласился на гарем. В гаремах всеми этими делами занимаются евнухи. Но не заведёшь же евнуха для одной-единственной женщины?

Он вдруг вспомнил рассечённую, вспучившуюся кожу, окровавленную тонкую белую спину, и его снова замутило. Однажды Джарджат видел, как наказывали наложницу отца. Тогда Тигрёнку ещё не исполнилось и пяти лет. Он не помнил, сколько конкретно: четыре? Три? Но в пять отец забрал его из гарема, перевёл на мужскую половину, а затем стал брать в военные походы. Это же случилось, когда мальчиком занимались женщины.

В тот день Джарджат убежал от нянек и спрятался в огромных пустых амфорах внутреннего двора. Услышав шум множества людей, затаился ещё глубже. Он различал во взволнованном гуле, как взрослые говорили что-то про наказание, но не понимал кого и за что. Честно сказать, был даже уверен, что наказать хотят его. Понял, что ошибается, лишь когда уши порезало диким криком. Выглянул…

Дальнейшее Джарджат помнил плохо, хотя часто видел в кошмарах. Женщину высекли, а затем ей отрубили руку. Наказанная вопила и корчилась, привязанная к столбу. И вот сейчас злая и коварная невеста почему-то напомнила ему ту девушку. Но ведь отец был прав, пусть наказание и сурово, но отец всегда был прав. Разве нет?

– Надо узнать, – прошептал Джарджат, жадно вдыхая холодный воздух, – как они справляются со своими женщинами без евнухов?

Он непременно с этим разберётся. Потом. И с неуместной жалостью тоже справится. Просто Джарджат никогда не наказывал женщин. Видимо, к этому тоже нужно привыкнуть, как, например, привыкаешь к рукопашной схватке.

Но сначала надо разбить войска знаменитого Медведя, отобрать у короля Шёлк, а потом… Тигр повеселел. Ладно, пусть живёт эта странная женщина. В ней много недостатков, но есть и достоинство – она будила его любопытство. Джарджат не мог догадаться, чего от неё ждать дальше, и это было интересно. Иногда ему казалось, что это тоже… битва. Или игра в удар ветров. Неужели женщина правда умеет в неё играть? Невозможно. Женский разум очень ограничен, по сути, женщины как не выросшие младенцы, падкие на тряпки и драгоценности. И она – такая же. Недаром заговорила о нарядах и даже намекнула на украшения.

И всё же…

Руэри вернулась, чтобы спасти невинную служанку. Это был мужской, не женский поступок. Да ещё и отказалась от его предложения, чтобы предназначенные ей плети получила её рабыня. Всё это противоречило его цельной, сложившейся картине мира.

Джарджат выдохнул и усмехнулся. Сожжённая одежда. Перец в масле и лимонаде… А что дальше? Любопытно.

«И как же твоё слово?» – напомнил ему долг. Тигр пожал плечами:

– Восемь плетей долга я верну сам. В конце концов, она же моя невеста. Мужчина отвечает за свою женщину.

Да. Так будет правильно. Так будет хорошо.

Утром следующего дня Руэри проснулась прекрасном расположении духа. Эгиль помогла своей герцогине принять душ, расчесать, просушить и заплести волосы. Обработала рану на спине, забинтовала, одела госпожу в синее с чёрным кантом платье, обула в мягкие сапожки.

– Вели Хараану прийти ко мне, – приказала Руэри.

Эгиль повиновалась. Однако принцесса не стала ждать её возвращения, выскользнула за дверь следом и побежала в сторону Тисовой башни.

Нет уж! Никаких посредников между женихом и невестой!

В башне оказалось пусто, однако, выглянув в окно, Ру увидела чёрную фигуру на стене и торжествующе ухмыльнулась. Попался… котик. Она вышла и подошла к жениху.

– Доброе утро, мой шах, – мурлыкнула, встав рядом. – Если слово твоё твёрдо и полновесно, то я пришла за твоими четырьмя людьми. Хочу гулять. И платьев.

Тигр покосился на неё.

– Я не говорил тебе обращаться по этому вопросу ко мне. Тебе нужно подойти к Хараану…

– Я не смогла его нигде найти, – Ру безмятежно пожала плечами. – А ты был на стене. Если мне хочется выехать, то нужно найти конюха, чтобы тот оседлал коня. Но если конь уже осёдлан, зачем искать конюха? Или ты не желаешь меня видеть? Тебе больше нравится твой кривоногий Хараан?

– Женщина, ты меня сейчас сравнила с лошадью?

Голос его был холоден и бесстрастен, но в чёрных глазах определённо плясали искорки смеха.

– Все сравнения несовершенны, мой Тигр, – улыбнулась принцесса.

Она заметила, что в правой руке жених держит узкую полосу бумаги. Донесение? Интересно, о чём? И откуда? Как бы узнать?