Больше всего Джайри расстраивало, что у неё отобрали все заточки, когда, бессознательную, раздели. Да, у дочери Ларана из оружия, конечно, был не один единственный кинжал. Несколько ночей в пути она всерьёз раздумывала о том, чтобы перерезать спящему Шэну горло, но это, к изумлению девушки, оказалось не так просто сделать. Одно дело — воткнуть клинок во врага, который нападает, и совсем другое — в спящего… Врага, да, но врага дружелюбного и не проявляющего к ней агрессии. И никакие логические доводы разума не помогли.

И сейчас, позволяя девушкам облачать её в длинные одежды, напоминающие всю ту же рубаху, но с разной длинны рукавами и подолами, Джайри чувствовала себя совершено беззащитной.

В том, что рано или поздно она убежит, герцогиня не сомневалась. Но брак это же… первая брачная ночь, верно? И девушку мутило от отвращения при мысли о том, что омерзительный мужчина её изнасилует, лишив той самой девственности, в отсутствии которой гад, похоже, не сомневался.

«Надо бежать сейчас, до», — дрожа, думала она.

Но — как? Понятно, что «дракон» будет предполагать её побег.

Девушки запели какие-то печальные ритуальные песни и принялись расчёсывать волосы невесты.

«Джайри, соберись, — мысленно кричала герцогиня. — Не время для эмоций. Не время паниковать. Нужен план. На брак — плевать. У нас разная религия. Если дракон не нарушит мою девственность, то в Элэйсдэйре этот брак никто не признает. Да, поползут сплетни, но — плевать на них. Они уже ползут. К юдарду репутацию! К чему беспокоиться о том, чего уже нет? Но ведь и гад всё вот это понимает…».

Однако ничего путного не приходило в голову — одни эмоции.

Девицы заплели невесте косы и принялись цеплять к волосам украшения. Джайри ненавидела побрякушки на голове. Она не носила ни диадемы, ни заколки, ничего, от чего спустя пару часов у неё начинала болеть голова. Тяжёлое ожерелье из жемчуга и янтаря легло на плечи и грудь, и Джайри неожиданно для себя самой расхохоталась. Ей вдруг вспомнилось, как ещё несколько дней назад она мечтала о янтарном ожерелье.

«Ну вот и истерика», — отметила про себя.

Откуда-то от живота поднялась волна желчи, и девушка поняла, что если она продолжит так нервничать, то её вырвет. «Нет уж… Надо успокоиться. Если меня и вытошнит, то пусть уж лучше на женишка».

Джайри закрыла глаза и принялась глубоко дышать, считая каждый вдох.

Не думать. Ни о чём. Совсем.

Наконец шёлковое покрывало легло на её голову, закрывая лицо и фигуру до самого живота. Девушки подхватили невесту под руки и повели, что-то заунывно распевая. Джайри хотелось накричать на них, велеть им заткнуться, но она усилием воли подавила неуместный порыв. Нельзя обижать никого из местных — никогда не знаешь, чья помощь и когда тебе понадобится.

Они вышли в узкий, тёмный коридор, миновали его, а затем яркий солнечный свет ударил Джайри в глаза. Она зажмурилась, медленно досчитала до тридцати и снова открыла их.

Довольно просторный, четырёхугольный внутренний двор. По его центру какое-то дерево, видимо, ритуальное, так как голые ветви украшены разноцветными ленточками. Нечто вроде фонтана рядом. Не бьющий верх, а стекающий вниз. Сама Джайри вместе с окружавшими её девушками стояла в длинной и широкой аркаде второго этажа, выполненной из песчаного камня. И ей вдруг пришла безумная мысль, что если броситься головой вниз, то все проблемы решатся разом.

«Джайри, — шепнула она себе, — ты чего? Что за трусливые мысли?».

Она — дочь Ларана. Она никогда не сдаётся и всегда найдёт выход из любой ситуации.

Девушки поклонились и, пятясь назад, оставили её. Джайри облокотилась о балюстраду.

«Пусть проводит обряд, — подумала она, — я буду робкой и перепуганной барышней. Произнесу любые необходимые клятвы. После брачного обряда всегда бывает пир, не так ли? На пирах обычно подают вино. Тем более, должны подавать в Тинатине. Крепкое, чуть кисловатое тинатинское. Обычно молодую жену сажают рядом с мужем. Уверена, у меня будет возможность насыпать снотворное в его бокал…».

Её личные перстни служанки ей вернули. Видимо, в княжестве красота измерялась в количестве побрякушек на невесте. И, конечно, никто не мог знать секрет рубинового перстня. Ровно так же, как и скромного серебряного с маленькими голубыми камушками. Но серебряное не сейчас. Это уже в крайнем случае.

— Джайри?

Девушка резко обернулась и увидела Шэна. Тот выглядел весьма нарядно: белый… камзол? Кафтан? Как называется эта длиннополая, почти до колен, верхняя мужская одежда? Джайри не знала. Но оценила тонкость серебряной вышивки и сверкающий атлас. Белые штаны, белый шёлковый плащ, даже бархатные сапоги — белые.

Уж не он ли — жених?

Джайри фыркнула.

— Ты выглядишь как призрак, — ядовито сообщила она.

Лис усмехнулся. И девушка внезапно разозлилась. Его неспособность обижаться взбесила её.

— Ритуальная одежда Белого дракона, — пояснил Шэн. — Идём.

— А что ты будешь делать, если я прямо сейчас прыгну вниз? Головой вниз? — зло прищурилась Джайри.

Тот удивился. Вполне искренне.

— Зачем?

— Не зачем, а почему. Потому что ты украл меня и привёз сюда против моей воли. И… лучше смерть, чем насилие.

«Что я несу… Богиня милосердная, что я несу!»

Шэн озадачился.

— Насилие? Джайри, — его голос стал мягким, как будто похититель обращался к неразумному ребёнку, — ты же хотела мужчину. Тебе нужен был ребёнок. Ты выйдешь замуж за князя Тивадара, могущественного Золотого дракона. И родишь детей. Всё хорошо.

Она растерялась. Впервые в жизни не нашлась, что ответить. Шэн слегка коснулся её плеча.

— Идём, — очень тепло сказал он. — Я понимаю, ты боишься. Это нормально. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Джайри зашипела и отпрыгнула от него.

— Ничего не будет хорошо! — крикнула она. — Всё уже плохо. Я не хочу замуж за Тивадара. И не хочу рожать вашему князю детей. И никогда не прощу тебе, что ты меня украл!

Она резко отвернулась от него, кусая губы.

«Дура! — прошипела мысленно сама себе. — Возьми себя в руки! Что за истерика, как у дворовой девки! Ему плевать на твоё „прощу, не прощу“, и на тебя. Что за глупость, Джай!».

Выдохнула, обернулась к нему.

— Веди, куда надо.

Шэн задумчиво и с недоумением смотрел на неё. Видимо, он не понял ничего из того, что она сказала. Лис осторожно взял невесту за рукав и повёл за собой.

Они спустились вниз по широкой лестнице с испещрёнными от времени ступенями. Внизу их уже ждали: бритоголовый старик в разноцветных тряпках, несколько мужчин, богато разряженных. Ну и сам Золотой дракон. Джайри невольно отвернулась: блеск от расшитого золотыми нитками наряда жениха ослеплял.

«Какая безвкусица!» — подумала девушка и молча встала рядом Золотым драконом, чувствуя бесконечную усталость от резкого выброса эмоций.

Итак. Она выдержит всё то, что ей предстоит. Даст любые обещания и клятвы, которые будет нужно дать. Затем подмешает снотворное и, когда драгоценный муж уснёт (а это не должно вот прям скоро случится, нужно рассчитать так, чтобы ночью) — сбежит. И, памятуя о словах Шэна, возьмёт направление не на запад. На северо-восток. В идеале она доберётся до земель Южного ветра… И там ей непременно помогут медовики — союзники Элэйсдэйра. Хотя можно через день-два повернуть и на запад. Главное — держаться лесов.

Плохо, что у неё отобрали штаны. Женские платья как будто специально кем-то придуманы для того, чтобы затруднить женщинам побег.

— О великий дракон! — загундосил старик. Видимо, жрец.

Джайри вспомнила рисунок Ларана, где отец изображал себя в образе шамана, и чуть не рассмеялась в голос.

«Нет, ну а что, — ехидно подумала она, — я планировала свадьбу? Ну вот она — свадьба. Муж немного не тот, но всегда же в любом плане есть какие-то погрешности. Я потом расскажу Улю, и тот посмеётся. Нет, сначала, возможно, убьёт меня, но потом мы всё-таки посмеёмся вместе».