Швеи помогли снять платье, подхватили оба наряда и вышли, почтительно кланяясь.

Принцесса растерялась: она не знала, что ей делать с фрейлинами. Для чего они вообще ей нужны? Возможно, она смогла бы спросить об этом у Ильсинии, но присутствие надменной Алэ́йды её смущало. Дочь Золотого герцога и так смотрела на свою госпожу, словно та была необразованной деревенщиной.

– Присаживайтесь, – наконец решила Лео́лия, – и расскажите мне немного о себе и о своих семьях.

Девушки послушались, и Ильсиния начала рассказ. Но мысли принцессы витали далеко.

«Вчера герцог Медвежьего щита был явно удивлён нашей встрече в кабинете отца. Да он даже не знал, что я жива! – размышляла Лео́лия. – А вот принц Ка́лфус знал обо мне наверняка. Значит, они с отцом меня для чего-то оба ждали». Ей вспомнились удивительные вишнёвые волосы и тёплые зелёные глаза иноземца. Сердце странно стукнуло. Красивый и учтивый, как настоящий принц из сказки. В отличие от высокомерного грубияна Э́йдэрда.

Она вздрогнула, когда Ильси́ния прервала рассказ, поспешно вскочила и присела в реверансе. Лео́лия оглянулась на дверь и увидела вошедшего отца.

– Ну-ну, – добродушно заулыбался король, – незачем так пугаться. Я рад видеть вас всё такими же свежими розами, дорогие дамы. Ильси́ния, ты похорошела с прошлой зимы. А это платье просто бесподобно. Алэ́йда, я удивлён, что такую красавицу никто до сих пор не похитил. Что за поколение принцев нынче? Впрочем, не торопитесь, не торопитесь, милые. Порадуйте ещё своим цветением взор старика.

Ильси́ния зарделась, Алэ́йда гордо улыбнулась: она была хороша и знала об этом.

– И всё же я попрошу вас выйти, милые барышни. Мне необходимо переговорить с принцессой с глазу на глаз, уж простите.

Когда отец с доверью остались одни, любезная улыбка сползла с лица Эста́рма. Он опустился в кресло и взглянул на Лео́лию блеклым взглядом. Побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Что у вас случилось с Э́йдэрдом? Он как будто тебя узнал, хотя вы и не могли встречаться раньше. Да и камердинер доложил о беседе в коридоре.

– Да, – Лео́лия не смогла удержаться от неприязни в голосе, – мы пересеклись по дороге в столицу. Стражники остановились поесть и покормить коней, ерцог, видимо, тоже решил позаботиться о лошадях. Он повёл себя со мной недостойно.

Если она ждала расспросов, что именно сделал недруг, то напрасно. Король кивнул, принимая её слова как должное. Видимо слова «недостойно» и «Э́йдэрд» были для него синонимами.

– А принц Ка́лфус понравился тебе? Что ты думаешь о союзе с Кровавым королевством, который предлагает нам Его Высочество?

Лео́лия чуть покраснела и задумалась.

– Принц показался мне учтивым и воспитанным человеком, – ответила осторожно, – но союз с кровавыми всадниками… Я ни разу не читала о подобном в истории.

Эста́рм вздохнул.

– И всё же этот союз необходим Элэйсдэ́йру. Королевство на грани гибели, дитя. Чума на юге, война на востоке, землетрясение на северо-востоке. Богиня отвернула от нас свой пресветлый лик. Засухи, проливные дожди без конца – вот уже много лет наши многострадальные земли не видели плодородного года.

«Зачем он мне об этом говорит?» – тоскливо подумала Лео́лия.

Ей хотелось, чтобы отец спросил, как она жила все эти десять лет. Ей казалось, что он должен был начать разговор со слов «прости, я не мог иначе», а потом объяснить почему. Но король всё говорил и говорил о слабости и несчастиях королевства.

– Если Э́йдэрд захочет, он может поднять свой щит на мятеж, как его прапрадед, и тогда Лия, у нас не найдётся сил дать ему отпор.

Её неприятно дёрнуло от сокращения имени. Так Лео́лию называла мать, и от этих трёх звуков веяло надменным холодом и осуждением.

– Ты, верно, видела вчера, как ведёт себя Медведь? Он обращается со своим королём так, будто уже завоевал Шуг. Будто я – его, а не он – мой вассал. И Эйд знает, что может себе позволить такое. Мы полностью от него зависим.

Она смотрела на его дёргающиеся от напряжения губы, на рано постаревшее лицо, покрытое сетью преждевременных морщин, а в душе боролись жалость и разочарование.

– Чем я могу помочь? – спросила тихо.

Голубые глаза короля радостно вспыхнули. Он явно надеялся именно на такие слова.

– Выйди замуж за принца Ка́лфуса.

Что?! Так он для этого… Отец освободил её из обители лишь для того, чтобы отдать чужеземцу? В королевство кровавых всадников, о котором в книге писали одни лишь ужасы?

Но король не заметил выражения лица дочери. Он вскочил и возбуждённо заметался по комнате.

– Кровавые всадники – единственные, кто может справиться с зазнавшимся герцогом. Ну или, по крайней мере, они отвлекут на себя часть его сил. И в их горах так же находят медвежьи камни. И лошади, понимаешь? Лучшие в мире рысаки… Мы сможем стать посредниками в торговле Кровавого королевства с Персиковым султанатом! Не через Южный, как всегда, а через Серебряный и Золотой щиты, по морю, минуя чуму. Это даст в казну приток золота, и тогда…

Лео́лия слушала мечты отца и понимала, что её согласия никто и не спрашивал. Её мнение, как обычно, никого не интересовало. Она – принцесса, а потому обязана спасти королевство.

– Хорошо, – ответила безжизненным голосом, было невыносимо дальше слушать его надежды. – Я выйду замуж за принца Ка́лфуса.

Король откровенно обрадовался.

– Не проговорись об этом никому, Лия! – приказал он. – Это государственная тайна. Мне понадобится собрать Совет щитов, чтобы их резолюция сделала невозможным сопротивление Медвежьего герцога. А уж Э́йдэрд точно сделает всё, чтобы помешать союзу. Будь умницей. И да, ты действительно понравилась нашему гостю. Вот только… может перекрасим тебе волосы, а? Объявим народу, что десять лет молитвы не прошли бесплодно, и богиня совершила чудо. Не в белый, конечно. Но, например, рыжий? Или хотя бы русый, но более нежных тонов…

Лео́лии показалось, что ей дали пощёчину. Она задохнулась от боли.

– Нет! – вскричала резко. – Я не хочу ничего менять. Или принц женится на мне такой, какая я есть, или не женится вовсе.

Эста́рм растеряно встретил её взбешённый взгляд и обиженно поджал губы.

– Как скажешь, дитя, – бросил холодно. – Ну а теперь, раз уж мы с тобой обо всём договорились, я жду тебя на обеде. И будь полюбезнее с принцем.

Король вышел, а Лео́лия швырнула фарфоровую вазочку в стену напротив. «Ты так и не сказал мне о том, что любишь меня, о том, что сожалеешь, что страдал без меня все эти десять лет!» – в отчаянии подумала она.

Король задерживался. Впрочем, этикет предусматривал это опоздание.

В обеденном зале, убранном с всевозможной пышностью, уже накрыли столы. Придворные музыканты играли ненавязчивую музыку. Когда Лео́лия в сопровождении фрейлин вошла в широко распахнутые литые серебряные двери, то увидела, что все уже собрались. Ну, кроме короля.

У окна могучей чёрной горой возвышался Э́йдэрд, невольно приковывающий к себе внимание. Золотой и Серебряный щиты беседовали с красноволосым Ка́лфусом, прислонившемся плечом к двери на балкон. Узнать их было легко: парчовые камзолы соответствующих цветов выдавали герцогов с головой. Златокудрый, грузный, горбоносый герцог Беннеи́т был похож на памятник, воздвигнутый себе самому. Он растягивал полные губы в любезной улыбке, но его обрюзгшее лицо излучало чванливость. Худенький долговязый И́ннис, герцог Серебряного щита, был ласков и сдержан. Серые глаза его искрились иронией и мудростью. Казалось, всё вокруг забавляет Серебряного герцога, умиляя его. Коротко стриженный, гладко выбритый, И́ннис выглядел бы подростком, если бы не седина его волос.

Все кавалеры приветствовали появление принцессы учтивыми поклонами, однако Лео́лии показалось, что в свою учтивость Медвежий герцог вложил максимум сарказма. Она вспомнила всё то, о чём ей утром рассказывал отец, и поёжилась. Может ли она осуждать короля за попытку освободиться от власти такого неприятного типа? Неудивительно, что от мрачного герцога все остальные держатся на удалении.