Леолия неприязненно глянула на герцога. Тот приподнялся и слегка поклонился.

Так вот кто он! Девушка почувствовала, как её охватывает дрожь. Герцог Медвежьего щита! Потомок того самого проклятого Ю́дарда! Ну, теперь действительно многое стало понятно. Только гнилой плод от гнилого корня и может так себя вести. Но почему отец… Впрочем, стоп. С этим она разберётся потом. А в том, что «потом» у неё будет, Леолия уже не сомневалась. Замышляй отец против неё что-либо недоброе, он не стал бы представлять её иностранному принцу.

– Не стану задерживать тебя, Лео́лия. Конечно, я рад тебя видеть и хотел бы насладиться беседой с тобой, но у нас ещё будет время для разговоров, не так ли? А сейчас, дочь моя, тебе нужно отдохнуть и, прости за откровенность, поменять наряд. Я отдал все необходимые распоряжения. Позже мы подберём тебе штат фрейлин, а пока твоими помощницами станут Алэ́йда, дочь герцога Золотого щита, и Ильси́ния, дочь герцога Серебряного щита. Завтра я пришлю их тебе.

Король позвонил в хрустальный колокольчик. Дверь открылась, и вновь показался носатый камердинер.

– Проводи Её Высочество в приготовленные покои, – велел отец. – И распорядись, чтобы нам с гостями принесли горячий шоколад с персиковым зефиром.

Камердинер поклонился, Лео́лия наклонила голову, величественно прощаясь с мужчинами, и тут…

– Прошу простить меня, Ваше Величество, – Э́йдэрд встал, заслонив могучей фигурой свет из окна, – долгий путь даёт о себе знать. Позволите ли покинуть вас?

Его Величество милостиво оскла́бился:

– Надеюсь, вы задержитесь в столице, герцог. Буду рад видеть вас завтра на торжественном обеде в честь возвращения принцессы.

– Не сомневайтесь, Ваше Величество. Я приехал надолго.

Э́йдэрд наклонил голову, выражая почтительность, и, к досаде Лео́лии, вышел в коридор почти одновременно с ней. Камердинер пошёл впереди, девушка последовала за ним, и как на зло герцог зашагал рядом.

– Ваше Высочество, – он первым прервал молчание, – приношу вам извинения за произошедший на дороге инцидент. Я и предположить не мог, что встретил принцессу.

Лео́лия обернулась, чувствуя, как загораются её щёки.

– В том-то и дело, Ваша Светлость, – отчеканила ледяным голосом, – поэтому я и не принимаю ваших извинений. Вы ведь их приносите только потому, что я – принцесса. Будь я обычной девушкой, вы бы не извинились.

Она вскинула голову и отвернулась от него, но герцог вдруг рывком развернул её, схватив за плечи и нарушая все возможные приличия.

– Девчонка, – прорычал, наклоняясь и пригвождая испуганную Лео́лию взглядом. – Я не знаю, что вы там замышляете с королем против меня, ещё не вычислил какое предательство придумал кровавый принц, но я не позволю так обращаться со мной, запомни.

– Отпустите меня, – пискнула принцесса и резко отступила на шаг, освобождаясь от его захвата. – Да как вы смеете?!

Э́йдэрд усмехнулся.

– Смею. Я много чего смею, девочка. И лучше бы тебе не вставать на моём пути.

Затем почтительно кивнул, отвернулся и свернул в какие-то двери. Лео́лия обхватила себя руками, унимая дрожь. Кажется, она недооценила дерзость потомка предателя Ю́дарда и сейчас нажила себе могущественнейшего врага.

«Ну и пусть, – подумала сердито, – я – дочь короля, и какой-то там герцог не смеет со мной так себя вести! Он ещё пожалеет о своём недостойном поведении!»

– Ваше Высочество? – прошелестел камердинер.

«Он что, ничего не заметил?» – изумилась Лео́лия. Лицо слуги выражало саму невозмутимость.

– Прошу вас, следуйте за мной. Я покажу вам ваши покои.

Принцессе ничего не осталось, как последовать его просьбе.

Наверное, король Эста́рм хотел польстить дочери, вернув её в детскую сказку. Возможно, желал показать, что она всегда оставалась в его сердце той маленькой темноволосой девчушкой, какой отправилась в обитель – Лео́лия этого не знала. Она пыталась найти ответ и не находила его. Почему ей выделили именно те комнаты, в которых принцесса жила ребёнком? Хотели воззвать к её ностальгическим чувствам, вызвать тёплые воспоминания? Что ж, воспоминания вызвать удалось.

Лео́лия обошла все пять комнат: спальню, будуар, ванную комнату, кабинет – бывшую учебную комнату, гостиную – бывшую комнату для игр. Всё в них, казалось, застыло во времени: сиреневые шёлковые гардины и огромная кровать под кружевным балдахином в голубой спальне, сочетание медовых и шоколадных цветов в отделке будуара, резная мебель из орехового дерева в кабинете. Стол, под крышкой которого перочинным ножиком вырезано «Лео». В просторной ванной комнате с бассейном и душем улыбающаяся нимфа лукаво выглядывала из ивовых зарослей моза́ики, выложенной драгоценными камнями.

Изменилась одна лишь комната для игр.

Здесь больше не было ни волшебного замка, ни кукол в шёлковых разноцветных платьях, ни деревянных лошадок, запряжённых в раззолоченную маленькую карету. Теперь в комнате, выходящей окнами в сиреневый сад, расположилась взрослая гостиная по последней моде. Мягкие диванчики и изящные кресла на изогнутых ножках в форме львиных лап, расшитые золотыми и серебряными птицами подушки, клавесин, ковры… Стены и мебель обиты малиновым шёлком.

С помощью ожидавших принцессу служанок Лео́лия приняла ванну. Вода оказалась тёплой и мягкой. Служанки намыливали тёмные волосы своей госпожи и угрюмо молчали. В воздухе будто кто-то разлил напряжение. Принцессе было безумно неприятно, что её касаются чужие руки, но она знала, что по статусу положено это терпеть. Когда, завернувшись в пушистые одеяла, девушка отпустила прислугу и осталась одна, ей показалось, что всё вокруг замерло, будто чего-то ожидая.

Лео́лия высушила волосы магическим медвежьим кристаллом и легла на кровать, уставившись в потолок. Десять лет… Десять лет назад она в последний раз лежала на этой кровати. Ей вспомнилась серая, убогая келья с низким потолком.

За что?!

Девушка сама не заметила, как сон смежил усталые веки. Воспоминания обступили её, беззащитную, вторгаясь в спящее сознание.

– Ведьма! – кричит сопливый беловолосый мальчишка в лазурном шёлковом камзоле. – Ю́дордова черноволосая дочь! Уродина!

Он тянет из её рук Э́йтаса – плюшевую собачку, верного друга Лео́лии. Девочка кричит и дёргает игрушку на себя. Всё это происходит на глазах гувернёров и нянек, упорно делающих вид, что не замечают, как десятилетний брат унижает восьмилетнюю сестру. Мимо площадки на четвёртом этаже Розовой лестницы снуют на цыпочках служанки с подносами, слуги с охапками дров… Много-много равнодушных взрослых.

– Пусти, – кричит Лео́лия, плача.

Но принц Амери́с сильнее. Наконец мальчик вырывает из её рук собачку и со злым смехом отрывает игрушке голову.

– Не-ет! Эйта-ас!

Слёзы душат Лео́лию, слёзы отчаяния и злости. Она изо всех сил толкает брата. Амер́ис, не ожидавший такой прыти от младшей сестры, нелепо взмахивает руками, падает и катится по ступенькам вниз. Девочка застывает в ужасе, глядя, как брат замирает сломанной куклой, тихой, бездыханной. Она бежит к нему, перескакивая через ступеньки, но у самого тела принца хулиганку вдруг подхватывают на руки. Толстая служанка со сросшимися на переносице бровями крепко держит, не пуская девочку к брату.

– Отпусти! – кричит Лео́лия. – Там Амери́с… Ему нужно помочь!

– Ведьма, – шипит служанка, – я не дам тебе добить маленького господина. Даже не надейся.

Лео́лия плачет и бьётся в её руках. Ей кажется, это руки каменной богини.

Принцесса открыла глаза. Сквозь слёзы вновь увидела над собой расписанный золотыми звёздами голубой потолок. Там, в обители, она забыла всё это. Очень старалась забыть и смогла. А сейчас всё вокруг пробуждало воспоминания и давнюю боль насмерть перепуганного, виноватого ребёнка. Всё это случилось десять лет назад. Лео́лия знала, что Амери́с остался жив: он просто потерял сознание от боли, сломав при падении руку. Обычная детская ссора, травма по неосторожности.