Леолия задумчиво посмотрела на мужа.

— Но ты его не любишь?

— Прости, нет.

— Но сделаешь его своим наследником?

— Твоим, Лео.

— Ты думаешь, он может убить Яра, чтобы…

— Надеюсь, нет.

— Эйд, ему всего девятнадцать…

— А ты пока и не отрекаешься от престола, разве нет?

— Не отрекаюсь…

— Так что время подрасти у Ульвара есть.

— Но я ещё не согласилась…

— У тебя нет выбора, — шепнул Эйд, обнимая и целуя её. — Яр твёрдо намерен жениться на Лэйде. Это мой сын и, если он чего-то решил, то его можно подвесить на крючьях, снять с него кожу…

— Фу, Эйд!

— Я хотел сказать, что не думаю, что есть что-то, что заставит Яра отказаться от своего выбора.

Леолия подошла к окну и посмотрела на побелевшую от снегопада ночь.

— Ярдард молод… А, может, он ошибся? Может он передумает?

Эйд тихо встал за её плечами:

— Нет, Лео. Не тешь себя иллюзией. Мы с ним — однолюбы.

Он поцеловал её в тёмную линию, где заканчивались волосы и начиналась нежная кожа тоненькой шеи.

— Для государства это будет благом, — шепнул хрипло. — А Яр станет прекрасным хранителем Медвежьего щита.

— Получается, сбылись пророчества? На смену Чёрной королеве придёт отважный златоволосый принц?

— Получается, сбылись.

Леолия обернулась к мужу, положила ему на плечи тонкие белые руки.

— Хорошо, — шепнула, коснувшись лбом его груди. — Ты прав. Король Ульвар это зло, но это то зло, которое для королевства станет благом…

Эйдис поправила каштановые волосы, мило улыбнулась, огляделась и шмыгнула в одну из дверей. Она аккуратно прикрыла её и смело прошла через гостиную в будуар, а затем в спальню. На пышном ложе лежал бледный и весьма похудевший принц Ульвар. Его глаза впали, лицо осунулось, но усмешка кривила тонкие губы.

— Ваше высочество, — прошептала бывшая фрейлина Эрики, опускаясь в низкий реверанс так, что взгляду принца открылся прекрасный вид на упругую нежную грудь.

— Эйдис, ты пришла меня соблазнить? — хрипло рассмеялся он.

Девушка улыбнулась.

— А надо? — уточнила, блестя умными зелёными глазами.

— Не стоит, милая.

Она прошла и села рядом с ним.

— Вас можно поздравить?

Ульвар приподнял бровь.

— Уже? Откуда?

Эйдис тонко улыбнулась.

— Ну, если всё ещё это тайна, то можете поздравить меня. Я выхожу замуж.

— И кто же тот несчастный счастливец?

— Альдо, сын Южной герцогини.

Принц прищурился.

— Тебе же с ним будет скучно. Он же тупее Яра?

Девушка наклонилась и нежно убрала прилипшую ко лбу раненного золотистую прядь.

— Мне не будет скучно. Я стану Южной герцогиней. У меня будет самая покладистая в мире свекровь и самый послушный в мире муж.

— Как ты смогла?

— Он так горевал по Эрике, сердечный, так убивался… Я утешила немного.

Ульвар откинулся на подушки и снова тихо рассмеялся.

— Я лишился фаворитки? Я думал, ты попросишься за меня замуж…

Она фыркнула.

— Я похожа на такую дурочку? Нет, Уль, нет, милый… При всей моей любви, при всём моём восхищении, но… Замуж вы меня точно не возьмёте, это понятно было сразу. А должность фаворитки… Ну вы же понимаете: выбор между любовницей короля и супругой одного из самых влиятельных герцогов…

Ульвар кинул. Он взял её тонкую руку, поднёс к своим губам и поцеловал.

— Не будешь по мне скучать?

Эйдис покосилась на него.

— Не планирую. Я ведь буду придворной дамой, разве нет? И я по-прежнему ваш друг и союзник. Если вам нужна будет ещё помощь в каком-нибудь деликатном деле… Я и мой брат всегда к вашим услугам.

— А если мне, — Ульвар выразительно посмотрел на неё, — понадобится нечто иное?

Девушка снова наклонилась, коснулась губами его губ и страстно поцеловала.

— Берегите честь ваших подданных, мой король, — прошептала низким волнующим голосом. — История знает множество примеров, когда вольности короля дорого обходились королевству.

Он снова притянул её к себе и прижался губами к губам. Отпустил и, глядя в её раскрасневшееся лицо, прошептал:

— Но вы меня любите?

Эйдис поднялась, поправила лиф платья. Посмотрела в его глаза и тонко улыбнулась.

— Это ничего не меняет, мой король.

— Мой принц.

— Мой принц, — послушно повторила она. — Мы с вами слишком хорошо знаем друг друга и слишком…

— Да, — кивнул он. — Приношу свои поздравления вам и лорду Альдо. Когда?

— О, вы успеете встать на ноги. Такие дела не так скоро ведь делаются. Вы же посетите наше бракосочетание?

— Конечно, — кивнул Уль. — Если вы подождёте пока пройдут последствия моей глупости.

— Вы — герой, — шепнула она. — Репутация — это очень важно для короля. Разве я не права?

Ульвар хмыкнул.

— Может быть. Ойвинд выбрался из Медового царства? Теперь, когда перестали действовать порталы, все эти расстояния… К ним надо будет ещё привыкать как-то…

— Да, брат добрался до Горного щита и направляется в Шуг. А я рада, что магия исчезла. Герцогства снова обретут цель и силу, а герцоги — былую власть. Защита границ Элэйсдэйра! Альдо очень оживился, обнаружив, что ему нужно будет проверить всю цепочку старых крепостей… Но вы устали. Пойду я, пока кому-нибудь не пришло в голову проверить как вы себя чувствуете.

— И всё?

Она заглянула в его голубые, как ясное небо глаза и шепнула:

— Я бы подарила вам последнюю ночь, но… боюсь сейчас это убьёт вас… Так что не буду.

Рассмеялась и вышла. Ульвар проводил её задумчивым взглядом, а затем сел, морщась. Правая рука не действовала. Не ощущалась. Целители пугали, обещая ему, что со временем она скрючится и высохнет. Принц встало и подошёл к зеркалу, вглядываясь в отражение.

— Не вовремя, — проворчал Ульвар, — как же не вовремя перестали действовать медвежьи камни… Но однорукий король лучше, чем однорукий медвежий герцог, не так ли?

В домике Джерго было тихо. Чонгол, всю неделю охранявший вход, убежал на охоту, и Иштван медленно выдохнул, обрадовавшись отсутствию волка.

— Джерго — позвал он, входя внутрь.

— Заходи, — крикнул Север.

Он сидел у постели, на которой спала, тяжело дыша, Лария. Джерго не успел ещё накинуть рубаху после утренней пробежки, и Иштван невольно покосился на косые мускулы на спине брата.

— Как она? — спросил тихо.

— Лучше. Жар спал, но она всё ещё во снах. Чего хотел? А, это я хотел. Точно.

Джерго вспрыгнул, подошёл к вешалке, залез в карман и кинул на постель серебряное украшение, сверкнувшее кроваво-красным рубином. Иштван невольно вздрогнул.

— Я подумал, что лучше, если оно будет храниться у тебя, — хрипловато заметил Джерго.

Южный ветер подошёл и осторожно коснулся кулона рукой. Обернулся к брату.

— Ты… ты понимаешь, что это? — уточнил неожиданно севшим голосом.

Лария открыла глаза и увидела, что на этот раз она в домике Джерго. Села на постели, провела рукой по подушке. Улыбнулась, ощущая внезапное счастье. Встала, пошатнулась, едва не упав от слабости.

— Джерго, — позвала хрипло. Откашлялась и позвала громче: — Джерго!

Но никто не ответил.

Лария огляделась и увидела его куртку и тёплый плащ, висящие на вешалке. Накинула плащ и капюшон и выбежала наружу в панике.

Джерго колол дрова. Он был в одних штанах, и Лария замерла, разглядывая, как ходят под кожей литые мускулы. Прислонилась к дверному косяку, глупо улыбаясь от радости. Север расколол чурбан и обернулся.

— Нравлюсь? — весело крикнул, ухмыляясь.

— Нравишься, — призналась она, отвечая на его улыбку.

Он тряхнул головой:

— А утверждала, что я не симпатичный.

— Ты тоже говорил, что я — моль, — наябедничала она. — И беременная барсучиха и…

— Тут я лажанулся, — кивнул он, подходя, — уж что-что, а не беременная — точно. Но это можно исправить.