– А я не хочу, – проворчал наследник щита, но вслух гаркнул другое: – Приветствую тебя, Тигр Ночи, Джарджат, сын Джарджата. О чём ты хочешь говорить со мной?

– Когда ветер гонит песок с бархан, ничто не может остановить его. Так и твои люди не смогут остановить мою силу. Ты – хороший рыцарь, добрый сын славного отца. Я не враг тебе. Ни тебе, ни твоим рыцарям. Пожалей своих людей. Сдай мне город, и я сохраню вам жизнь.

Эльрик расхохотался, ударил себя по ляжкам и потряс головой.

– А ты, я погляжу, шутник, Тигр Ночи, – наконец, справившись с хохотом, лорд вытер проступившие на глазах слёзы. – Слышишь, Джарджат, возьми своих людей и возвращайся в свои пески. Ты хороший малый, и мне жаль тебя и твоих людей. Уходи, и я попрошу короля Себастиана простить тебе юношескую заносчивость.

– Только парочку верблюдов оставь! – крикнул Альвин. Джарджат поднял скакуна на дыбы. – Нет, ну погляди, какой красавец! Лучше только у короля Ульвара, клянусь.

И оба лорда с завистью посмотрели на вороного будто ночь жеребца.

– Я сказал, а ты услышал! – крикнул Джарджат. – Кровь твоих людей на твоей гордости, не на мне.

Развернул коня и поскакал обратно. Эльрик выдохнул, посуровел и обернулся к своим:

– Ну, началось. К штурму готовьсь!

Арбалетчики побежали по стенам, занимая позиции. Потянуло запахом дёгтя. Каждый знал своё дело, и учить никого было не нужно.

– Эль, – вдруг прошептал Альвин, – они что, уходят?

– Что?

Эльрик резко обернулся. Действительно, вся орда, словно испугавшись чего-то, отступила, освободив довольно широкое пространство до самых шатров. Но что их могло испугать?

– Богиня вмешалась и совершила чудо? – растеряно предположил Альвин.

Но это была не она.

Страшный грохот разорвал мир, земля вздрогнула и раскололась, а с неба полетели камни. Стало темно, воздух насытился песком и гарью. И следующим, что услышали защитники крепости, те немногие, что остались в живых, были дикие крики и посвисты кочевников, ворвавшихся в открытый взрывом пролом в стене.

***

Руэри нашла Риана на мостках всё того же пруда. В этот раз Ветер не ловил рыбу, он лежал на досках, вертел в руках ярко-алый лист клёна в изумрудных пятнах, и разглядывал его так внимательно, словно это было тайное послание. Вода полыхала красками заката, словно огромное кровавое пятно.

– Привет, – сказала принцесса, испытывая неловкость.

Риан покосился на неё, а затем снова погрузился в созерцание листа.

– Ты обиделся? – спросила девушка, осторожно приподняв платье и аккуратно садясь рядом.

– На что?

– На вчерашнее… то есть на сегодняшнее… на мой отказ?

Ветер хмыкнул, не отвечая. Закрыл глаза и глубоко вздохнул. Грудь его высоко поднялась, а потом опала. Руэри вдруг стало страшно. А если он её разлюбит? Может, ему надоели её вечные отказы?

«Я не мальчик», – вновь услышала она.

Девушка осторожно коснулась мужской руки.

– Риан, – позвала и сама поразилась, насколько жалобно прозвучал её голос.

– Чего ты хочешь, Ру? – спросил он, не открывая глаз. – Ты сама знаешь?

– Знаю.

– Да ну?

Ветер всё же посмотрел на неё, и Руэри облегчённо перевела дыхание. В голубых глазах плясали всё те же насмешливые искорки.

– И чего же? – улыбнулся Риан.

– Я хочу быть с тобой.

– Да ладно? А мне так не показалось.

Он вдруг резко сел, облокотился о колено и скептически посмотрел на девушку. Руэри потупилась, закусила губу.

– Понимаешь, – прошептала, чувствуя, что поневоле краснеет, – я сейчас не могу… ну…

– А когда ты можешь, Руэри? Когда я разгромлю Султанат, Совет идиотов даст своё одобрение, а в здании, которое от всех прочих отличается тем, что в нём пол отлит из стекла, нам свяжут руки лентой? Или тогда тоже не сможешь?

– Из хрусталя.

Риан откровенно заржал, вскочил.

– Обожаю эту черту в женщинах! Найти слово, к которому можно придраться, пропустить всё важное и прицепиться к мелочи. Лишь бы ничего не решать.

– Нет, не так.

Руэри тоже поднялась, ткнулась лбом ему в плечо.

– У меня женские дни, – прошептала сердито. – А это не от меня зависит.

– Что, правда?

Он отстранил её, вглядываясь в глаза, которые упорно прятали взгляд. Риан запрокинул её лицо, и тогда принцесса упрямо зажмурилась.

– Ру? – требовательно приказал Риан.

Она распахнула глаза и зло посмотрела на него.

– Я не лгу! – выдохнула, дёрнула головой, вырывая подбородок из его пальцев. – О таком не говорят…

– Мне – можно, – задумчиво отозвался Ветер.

– Никому нельзя.

Руэри снова спрятала лицо на его груди, и на этот раз мужчина позволил.

– Это вся причина? – спросил вкрадчиво.

– Да. Я люблю тебя, Ветер. Я хочу быть с тобой, во всех смыслах. Как можно тебя не любить? Ты же сам видишь, что я плавлюсь и пылаю… Я схожу с ума, Риан! Никогда и никого не желала так, как тебя. Но моё женское…

– Твоё прекрасное женское, – хрипло прошептал он. – И что мы будем делать, Ру? Вернее, не так: что ты хочешь делать дальше? Завтра утром я выезжаю в Морской щит. Персик я для тебя сорву, не вопрос, но когда это ещё будет… Ты будешь ждать, верно и терпеливо, пока я вернусь?

На этот раз принцесса отстранилась сама, твёрдо посмотрела на него и возразила:

– Как только мне станет легче, я последую за тобой.

– На войну?

– Да.

Что-то изменилось в его лице. Потеплело, смягчилось, вспыхнуло в глазах.

– Обещаешь?

– Клянусь.

– Хорошо. Я оставлю для тебя корабль в Ботонде. Знаешь, где это?

– Серебряный щит. Но Элиссар…

– К демонам Лиса! Корабль будет ждать тебя в Ботонде, а потом отвезёт на Солёный архипелаг, или… не знаю куда. Я пришлю чайку.

– Ты… ты умеешь…

Риан расхохотался:

– Конечно, умею.

– Но… двадцать лет никто не…

– Я – Морской щит, разве ты забыла? – спросил он и наклонился, чтобы поцеловать её.

Однако их прервали.

– Риан!

Оба резко обернулись, и увидели Элиссара, спешащего к ним. Лис был так взволнован, что Руэри даже не заметил.

– Себастиан получил ворону: лорды Эльрик и Альвин погибли, Золотая башня взята. Враг в Золотом щите.

– Юдард?

– Умер. Кайель написал: у старика не выдержало сердце при вести о гибели сыновей. Его отряд был разбит. Себастиан собирает Совет.

Риан перепрыгнул на берег, подхватил с травы куртку и набросил на плечо:

– Идём. Ру?

– Я вам там не нужна, – отозвалась принцесса. – Мой голос – тебе. Я всё равно ничего не соображаю в вопросах обороны.

Ветер коротко кивнул, и братья двинулись по направлению к дворцу. Руэри проводила их задумчивым взглядом. «Я – дочь Ульвара, – подумала устало. – Мои клятвы ничего не значат. Но мне нужно немного времени». Конечно же она поедет за ним. Может быть. Но для начала нужно во всём разобраться.

А женские дни… Да кто ж их полезет проверять?

Риан уехал ночью, сразу после Совета. Руэри поплакала в подушку и уснула, обнимая её. А утром на девушку накатила такая тоска по его усмешке, по сильным рукам, по ледяным глазам, взгляд которых – весёлый и скептичный – настолько злил, что Ру, проснувшись, едва не приказала заложить экипаж, чтобы догнать жениха.

– Я это сделаю, – напомнила сама себе вслух, – но сначала надо найти замочек.

И принцесса направилась в кабинет отца. Сначала – Голубой, затем Зелёный. Ульвар не стал заморачиваться с названиями и нарёк семь кабинетов в честь семи цветов радуги, приказав их соответственно оформить. Семь кабинетов и ни одной спальни. Руэри помнила, что даже в её детстве, когда между родителями царило полное взаимопонимание и, как всем казалось, любовь, застать короля в спальне матери было невозможно. Разве только когда Ильдика болела, Ульвар задерживался до утра.

Ру, как и любая дочь, влюблённая в отца, осуждала за произошедший разрыв мать. Впрочем, строго говоря, разрыва и не было, лишь некоторая, почти невидимая другими, холодность. Бастик, например, и вообще не замечал всех этих тонких улыбок и лёгкой отчуждённости.