Медведь уже знал про всё, что она сделала в его отсутствие. Про её предложение Ка́лфусу, про то, что заставила принца поклясться на крови. Про обманутого И́нниса.

Его девочка научилась лгать!

И он всматривался во вздрагивающие то ли от боли, то ли от переживаемых во сне эмоций губы, обметённые лихорадкой, и понимал что эту, новую Леолию, он не знает. В ней всё ещё оставалось что-то детское. Её горячность, наверное. Но перед ним был уже другой человек.

Эйдэрд осторожно взял тонкую левую руку и поцеловал её пальчики. Сначала один, потом второй, третий… Из Лео получилась бы самая лучшая королева из династии Тэйсголи́нгов.

Бы.

Герцог лёг рядом, осторожно прижимая хрупкую девушку к себе. Она сдержанно выдохнула во сне, потянулась к нему и вдруг открыла глаза.

– Эйд, – прошептала и слабо улыбнулась.

Он с болью увидел нежность в её глазах.

– Спи.

– Что с Ю́дардом?

– Опасность миновала. Лечиться будет долго, но смерть ему больше не угрожает.

– А Шуг?..

– Шёлковый щит ввёл свои войска. Город чист. Медведцы добивают всадников в Золотом щите. Горняки – в Серебряном.

Лео́лия кивнула и вновь закрыла глаза. Э́йдэрд замер, стараясь дышать ровно, чтобы не тревожить её сон. Но через несколько минут она вновь повернулась к нему.

– Эйд…

– М-м?

Она коснулась его чёрных волос, нежно провела по затягивающемуся рубцу на щеке, а затем потянулась и поцеловала в губы. Он не ответил, но позволил себя целовать: боялся случайным движением повредить и причинить боль.

– Муж мой, – прошептала девушка хрипло, – медведь мой, друг мой…

Эйд нахмурился.

– Нет, Лео, – сказал глухо. – Я не друг. И лучше было бы, если бы ты меня ненавидела как раньше.

– А зачем ты меня тогда спас? Не говори, что с Ка́лфусом ты сражался только ради того, чтобы убить давнего врага…

– Нет, – согласился он. – Я спас тебя потому что ты – моя женщина. И, если понадобится, буду драться за тебя снова. Но для тебя было бы лучше, чтобы я погиб.

Лео́лия нахмурилась. Обиженно глянула на него.

– Ты говоришь загадками. Мне это не нравится. Если ты дрался только потому что… То там была ещё одна твоя женщина. Кстати, по моему приказу заключённая в собственных покоях. Наверное, Алэ́йда погибла в пожаре…

Эйд приподнялся на локте, прищурился.

– С чего ты решила, что Алэ́йда – моя женщина?

– Вот только не надо утверждать, что вы… вы не состояли с ней…

Лео́лия запнулась. Медведь хмыкнул. Всё-таки что-то остаётся неизменным.

– В порочных отношениях? – переспросил вкрадчиво.

Она пнула его под одеялом.

– Да, – прошипела сердито.

И он увидел, что на глазах её выступили слёзы злости. Э́йдэрд тихо рассмеялся и вновь осторожно прижал к себе жену, уткнувшись носом в её волосы.

– Состояли, – шепнул на ухо. – Алэ́йда была моей любовницей. Год или около того. А до неё были и другие женщины.

Лео́лия пнула его изо всех сил, но Медведь даже не вздрогнул.

– Но это не значит, что это были мои женщины. Это были просто женщины в моей постели. Наши порочные отношения были удобны им так же, как и мне. И я никогда не обещал им большего.

– Отпусти меня! Немедленно!

– Никогда, – хмыкнул он. – Ты – единственная моя женщина. Других не было и не будет.

– Ты – грязный развратник и…

– Это намёк?

И Эйд стал покрывать поцелуями её волосы, лицо, шею…

Трое щитов внимательно смотрели на свою королеву. Седовласый старец Диармэ́д, герцог Южного щита. Полный, ленивый, как кот, Нэ́йос, сладко жмурящийся, будто наелся сметаны. Шёлковый щит. Сеума́с, "гном" с раскатистым басом – Горный.

Лео́лия обвела взглядом зал Совета щитов.

Нет хранителя Морского щита: никто не знает, куда исчез и жив ли Лара́н. На допросе воины Беннеи́та рассказали о последней «беседе» кровавого принца и хранителя. Но куда герцога девали потом – не знал никто.

Вот только чайка его нашла! Судя по тому, что послание оказалось не вскрытым, Лара́н его не читал. Однако никто другой не смог бы переправить Э́йдэрду призыв королевы о помощи. Чайки не слушались никого, кроме Морского хранителя. Значит, на тот момент Лара́н был в сознании. У Лео́лии сжималось сердце, когда она думала, что, возможно, «ивовый недорыцарь» находится в королевстве Кровавых всадников в заточении. И с этим ничего не сделать.

А может быть... Но нет, нет. Об этом даже думать было нельзя.

Нет Золотого щита. По достоверной информации, его самого и почти всю его большую семью Ка́лфус… скажем так, убил. Леолия вздрогнула. Она не видела обезображенных тел, но читала отчёты тех, кто видел. Из всей семьи осталась лишь Алэ́йда. Девушку спас камердинер Сео́к, вытащил и провёл тайными переходами, пока Лео́лия торговалась с принцем.

А вот небольшая семья Серебряного щита погибла полностью. Впрочем, она и состояла-то из отца и дочери, и оба оказались предателями. Леолия вспомнила все свои шаги, все разговоры с Ильсинией, и поняла, что с самого начала та была другом с двойным дном. Да, первого убийцу, на лестнице, к принцессе подослала Алэ́йда. Но никто кроме дежурившей в покоях Ильси́нии не мог знать, что Лео́лия вышла в сад. Очевидно, Ильси́ния лишь притворялась спящей. И только серебряная фрейлина знала, что её госпожа отправилась к раненному Лара́ну.

Лео́лии вспомнились слова И́нниса за дверью: «Больной только недавно заснул, думаю, тревожить его…». Более ловко спровоцировать уже разгневанного Медведя войти в комнату было невозможно. А заодно создать у него впечатление, что там, за дверью, происходит что-то беззаконное. Иллюзия лжи. Если бы Серебряный щит действительно тогда хотел помочь Леолии, он бы остался с ней, снимая этим с новобрачной любые подозрения, а не препятствовал бы Эйду войти.

Что сказать: отличная команда.

Лео́лия долго перебирала воспоминания и, наконец, поняла, зачем всё это было нужно дочери серебряного герцога. Вспомнила искреннее отчаяние Ильсинии, когда умирал Амери́с. Всё просто: фрейлина хотела сама стать королевой. Сначала – выйти замуж за наследника престола. Когда тот погиб и стало понятно, что Э́йдэрд близок к трону, началась долгая игра: поссорь принцессу с герцогом, добавь масло в огонь, а затем устрани её. И та душевная беседа после гибели короля сводилась к этому же. И, когда Ка́лфус предложил выдать свою сестру замуж за Амери́са, И́ннис, который планировал видеть на троне Элэйсдэ́йра собственную дочь, вспомнил про Лео́лию, спрятанную в монастыре. Серебряный герцог купился на выгодное предложение Ка́лфуса, но Амери́с нужен был им самим.

О, это была очень искусная игра! Куда там простая и явная злоба Алэ́йды! Впрочем, Ильси́ния ради собственных целей использовала и золотую подругу, провоцируя в ней ревность, подталкивая к решительным шагам, а на фоне высокомерной и злой фрейлины укрепляя свою роль верного друга принцессы, единственной, кто отнёсся к изгою с теплом.

– Королевство стоит на семи щитах, – начала Лео́лия, поняв, что затянула молчание. – Так было и так будет. Это неизменно. Однако Золотой и Серебряный щиты предали корону. А потому щит да будет взят от рода их вовек.

Три герцога склонили головы.

– Да будет так, – скорбно произнёс Диармэ́д.

– Да будет так, – кивнул Нэ́йос, по-прежнему улыбаясь и жмурясь.

– Да будет так.

От громового раската голоса Сеума́са зазвенели хрустальные бокалы.

– Да будет так, – заключила Лео́лия. – Говорю эти слова как супруга и доверенное лицо хранителя Медвежьего щита.

Рыжий Ю́дард, стоявший с обнажённой саблей при входе в зал, благоговейно наклонил голову. Хранители покосились на него с недоумением.

Лео́лия помолчала.

– Щиты были верны своим королям и королевам, – продолжила она, выдержав паузу, – а потому я, королева Элэйсдэ́йра, передаю Золотой щит тому, кто был мне верен. Тому, кто выступил против всадников и ценой своей жизни пытался предотвратить гибель своей королевы. Ю́дард, оруженосец мужа моего, защитник Запретного острова и правая рука моя во время обороны, возьмёшь ли Золотой щит, чтобы закрыть им Элэйсдэ́йр от врага и мятежника?