Княжна подкидывала и ловила смертельно острое оружие. Перекидывала из одной руки в другую, кружась и притоптывая ногами. Ей хотелось сказать этому отвратительному мужчине, чтобы он не ошибался, чтобы не смотрел на неё такими голубыми-голубыми, как степное небо глазами. Что он ей безразличен, даже когда они целуются, ей плевать на него! Она его ненавидит. Презирает, и будет рада, когда он сдохнет, наконец.

Внезапно Джия крутанулась и со спины швырнула нож прямо улыбающееся лицо, а затем выскочила в коридор и стремглав бросилась прочь. Ярость душила её.

Княжна влетела в кабинет и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Она кусала губы, дрожа от злобы.

Пусть умрёт! Пусть умрёт! Ей что до того⁈

А вдруг… умер…

Ну и пусть!

Она бросилась к лестнице на крышу, и тут дверь распахнулась, и Ларан — живой, этого гада так просто не убить! — влетел и обхватил, стиснул её в руках.

— Джия, — захрипел на ухо.

Княжна рванулась, а затем изо всех сил ударила его пяткой по ноге. Тот глухо рыкнул, но рук не разжал.

— Тебе мало? Хочешь, чтобы я убила тебя⁈

— Ты уже попробовала…

Джия нервно рассмеялась.

— Если бы я попробовала, — прорычала, — ты бы уже истёк кровью…

— Так быстро кровью не истекают, — зафыркал он, а затем рывком развернул её к себе и заглянул лихорадочно блестящими голубыми глазами в её потемневшие стальные. — Ты хотела знать… Под башней алтарь Морского бога. А «Серебристая чайка» — ключ…

Она изо всех сил пнула его, а затем укусила за нижнюю губу и торжествующе почувствовала во рту вкус железа.

Не отпустил. Его руки стали срывать с неё одежду, расстёгивая пуговицы. Джия дёрнулась, но Ларан потянул её за собой, сел на стол, поймал её бёдра коленями и сжал.

— Иди, там тебя ждут, — прорычала она отстраняясь. — Сегодня они заслужили тебя своими танцами.

Он лишь рассмеялся. По его подбородку текла кровь.

— Уходи, — прошипела она. — Немедленно уходи… Ненавижу твой смех!

— Нет, — шепнул он.

Ларан стянул с неё камзол и губами стал расстёгивать пуговицы рубашки, пачкая её своей кровью. От его дыхания кожа запылала. Джия снова плавилась и не замечала, как руки её погрузились в его волосы, притягивая голову к себе, и не услышала, что стонет под его ласками.

Грохот распахнувшихся дверей ударил по нервам, возвращая в настоящее. Ларан резко отшвырнул её в сторону. Джия упала, перевернулась и с ужасом увидела, что из его груди торчит арбалетный болт.

— Ну, привет, свояк, — прошипел герцог Рандвальд, входя в двери.

За ним Джия увидела человек пять, в руках у одного из которых был арбалет, а другой был… Берси!

— И тебе… не хворать… — прохрипел Ларан и улыбнулся окровавленным ртом. — Берси… здравствуй…

Он подмигнул предателю, или просто дёрнулся глаз, и потерял сознание. Джия бросилась к сабле, но Рандвальд отшвырнул девушку ногой на пол, а затем сел сверху, схватив за волосы и вжимая лицом в пол.

— Ну что, ведьма красноволосая, говорил же, что от меня не убежишь!

— Да, — прохрипела она. — Куда не побежишь, везде дерьмо к пяткам липнет.

Он привстал, рывком перевернул её и ударил ладонью в губы.

— Заткнись, шлюха.

— Э-э, — вмешался Берси, — ваша светлость, не порть товар. Красивая ж девчонка.

— Предатель! — плюнула Джия.

Капитан рассмеялся:

— Ну-ну. Кто дороже заплатит, тому мы и служим. Отродясь так было…

— Идиот! — крикнула она. — Он — ваша свобода… А эти… Когда тебя повесят, Берси, клянусь, я срежу с трупа твою серьгу.

— Эйд… Медведь, — прохрипел Ларан, и в руке его зажегся медвежий камень.

Однако, похоже его услышала лишь Джия. Рандвальд встал, уступая место двум мужчинам, которые стали скручивать княжне руки.

— Я отдам тебя герцогу Эйдэрду, шлюха, — прошипел он, — но сначала мы тебя используем по назначению.

— Так не будет, — разнёсся властный и тяжёлый голос. — Герцог Рандвальд, хранитель Южного щита. Приветствую вас. Доложите, что происходит.

Рандвальд залился краской, бросил злобный взгляд на Ларана.

— Мы захватили Солёный замок. Мятежник в наших руках. Всадница тоже.

— Обоих ко мне на корабль, — прорычал Эйдэрд. — Немедленно.

— Но я…

— Это приказ, Рандвальд. Тебя я тоже хочу видеть. Есть вопросы по ночному штурму.

Южный герцог расстегнул воротник, на лице его выступил пот.

— Но я же…

— Я это учту. Ты новичок, а потому объясняю в первый и последний раз: я никому ничего не повторяю.

— Ваша светлость, — заулыбался Берси. — Девчонку оно можно и прямо сейчас, а вот мятежника…

— Герцога Ларана, — сухо поправил Медведь.

Капитан сглотнул, но отчего-то не осмелился возразить.

— Герцог Ларан тяжело ранен. Так получилось. Его сейчас нельзя тревожить и переносить. Может и не дотянуть до встречи.

Медведь помолчал несколько минут.

— Девчонку ко мне, — повторил глухо. — Где находится Ларан?

— В кабинете, — мрачно и обиженно процедил Рандвальд.

— Хорошо. Сейчас буду. Без меня не трогать. Сам допрошу. Её светлость Ювину отравить тоже на мой корабль.

— Это моя сестра! — возмутился Рандвальд. — Герцог Эйдэрд, я понимаю, что Ларан ваш давний друг, но он мятежник, на его руках кровь герцога Инрэга. Я не думаю, что королева будет довольна вашими распоряжениями…

— Не думайте, — разрешил Эйдэрд. — Жду вас троих. Нарушение моего приказа — это смертная казнь, Рандвальд. Я прощу вам лишь ночной штурм. Больше промашек быть не должно. Я предупредил.

Магический камень погас.

Джия не заметила, как её притащили в шлюпку, как бросили, связанную, на дно. Ей казалось, что внутри всё умерло. Она хотела, чтобы он погиб? Ну вот, он погиб. А если и нет, то скоро это произойдёт: такие раны не заживают.

«Я проклят и не могу умереть», — шепнул Ларан, усмехаясь. Ей показалось, что он коснулся её волос, убирая с лица.

Но отчего его голос словно двоится?

Где-то вдали послышалось гиканье и свист. Копыта скакунов высекали искры из льда…

Девушка обернулась к приближающейся охоте, скрестила руки на груди. Кровь отлила от щёк, но предательница гордо вскинула подбородок, встречая приближающуюся к ней смерть

Гедда, безумно красивая, высокая, в зачернённых доспехах на алом платье, разрезанном спереди, чтобы удобнее держаться в седле, рывком подняла рядом с ней коня. Нагнулась с седла, всматриваясь в лицо изменницы изумрудными глазами, улыбнулась.

— Я думала, ты станешь лучшей из моих охотниц, — прошептала тихо, — а у тебя оказалось заячье сердце.

— Кроличье, — возразила Джия, не отводя взгляд.

Отец учил её: чтобы ни случилось, не опускай глаза. Смерть придёт — смотри ему в глаза. Принцесса изогнула бровь, озадачившись.

— Кролики очень дружные животные и всегда выручают друг друга, — пояснила Джия.

«Моя первая и последняя шутка», — подумала она. Ей хотелось закричать, завыть, упасть на колени и просить лёгкой смерти, но она по-прежнему не опускала взгляд, изо всех сил выпячивая подбородок, чтобы зубы не стучали от страха.

— Смелая, — процедила Гедда. — Это хорошо. Я люблю смелых…

— Давай, поднимайся, что б тебя!

Сильные руки грубо схватили её и потащили куда-то как котёнка. Оказавшись в затхлой темноте трюма, Джия упала на доски, обхватила руками ноги, уткнулась лицом в колени, съежившись.

Она боролась. Она боролась до последнего. Любила, злилась, пела, ненавидела — жила. А сейчас самой себе казалась глиняным кувшином, разбившимся об острые камни, из которого вытекает вода. Тупая ноющая боль разрасталась внутри.

Джия проиграла.

И тогда, три года назад, и сейчас. Проиграла, когда спасла незнакомца вопреки воле Гедды. Проиграла, когда, сбежав из плена принцессы к родителям, тем самым вынудила отца поднять восстание. Они все погибли из-за неё… И сейчас, попытавшись спасти хотя бы Айяну, она снова проиграла.