Откинулся на спинку сиденья, вытащил платок и протёр мокрое лицо.

– Вы ранены. Кто вас…

– Один хороший человек. Хорошие люди всегда ранят плохих, вы не знали? Иногда даже убивают.

– Покажите рану.

Медведь поморщился.

– Покажу. Позже. У нас ещё брачная ночь впереди.

Ей захотелось ударить его так сильно, чтобы он взвыл от боли.

– Не ёрничайте. Вам не идёт: вы не Лара́н.

В полутьме кареты блеснули глаза.

– И как близко вы успели узнать Морского хранителя? – прозвучал вкрадчивый голос.

– Ближе, чем мне того хотелось, – процедила девушка. – Расстегните камзол. Впрочем…

Лео́лия пересела на сиденье напротив мужа, протянула руки и стала расстегивать чёрный бархат. Э́йдэрд не спорил, позволяя её пальчикам пробегать по его камзолу. Герцог закрыл глаза и, казалось, задремал.

Под камзолом оказалась рубашка. Белая. Когда-то. Сейчас по тонкому батисту разлилось алое зарево. Рубашка прилипла к телу, и девушка увидела тёмную полосу, показавшуюся ей расщелиной в рёбрах. Она сглотнула. Достала из ножен герцога кинжал и срезала прилипшую ткань.

Рана была одна, зато проходила недалеко от сердца, только чудом не отправив герцога встречаться со знаменитым прадедом.

Лео́лию замутило, но она сдержалась. Разрезала рубаху герцога на длинные полосы и, как могла, перебинтовала рану. И только замотав его торс, вдруг осознала, что касается мужского тела. Голого мужского тела. Покраснела и отпрянула.

– А застегнуть? – прохрипел Э́йдэрд.

И почему она думала, что этот подлец потерял сознание?! Но его правда: вряд ли в таком состоянии мужчина способен возиться с пуговицами. Лео́лия прикусила губу, снова наклонилась и дрожащими пальцами принялась застёгивать камзол супруга. Заметила на его бледных губах улыбку и спросила сердито:

– Чему вы смеётесь?

– Мне нравятся ваши прелюдии перед нашей брачной ночью, – шепнул он ей, блестя глазами.

Лео́лия решила, что от потери крови герцог находится в неадекватном состоянии.

Карета замедлилась, останавливаясь.

Э́йдэрд вышел первым, по́дал супруге руку. И Лео́лия не поняла, как он, с такой раной, смог сделать это и не упасть. Девушка легко коснулась пальцами его ладони и, не обращая внимания на лицемерно приветственные крики придворных и мрачные взгляды прислуги, прошествовала во дворец.

День клонился к ужину, но мероприятие всё равно называлось парадным обедом. После него должен был последовать бал.

Лео́лии было странно видеть разряженных дам и кавалеров, приседающих, кланяющихся и оживлённо обсуждающих предстоящие танцы. Как будто и вовсе не было Амери́са, как будто тело принца не стыло сейчас в королевской усыпальнице, ожидая похорон.

«Этим людям, по большему счёту, плевать на нас, – думала она. – Простой люд намного честнее и искреннее. Они хотя бы ненавидят меня, считая убийцей брата, а вельможам просто безразличны подобные мелочи. Если завтра убьют меня, они так же будут есть, пить и веселиться».

Лазурный зал был переполнен людьми. Скорее всего, своих вассалов и домочадцев герцоги переместили с помощью магических порталов, потратив ради участия в свадьбе наследницы престола дорогие медвежьи кристаллы. Так или иначе, но во дворец съехались самые именитые люди королевства. Церемониймейстер замучился объявлять каждого.

Его Величество водрузился на кресло во главе королевского стола. Леолию с супругом посадили напротив. Герцога Лара́на не было, и принцессу это тревожило. Если для прочих дворян присутствие на королевском празднике было почётным правом, то для хранителей щитов Элэйсдэ́йра – обязанностью.

Когда справа от Э́йдэрда опустился И́ннис, Серебряный герцог, Лео́лия обернулась к фрейлинам и негромко произнесла:

– Можете занять места рядом со своими отцами. На вечер вы свободны от исполнения обязанностей.

Алэ́йда бросила раненный взгляд на Э́йдэрда и гордо уплыла в сторону короля, по правую руку которого, на месте где раньше стояло кресло Амери́са, восседал её отец – Золотой щит королевства.

Ильси́ния улыбнулась тепло и радостно и опустилась справа от отца, её глаза цвета небесной синевы сияли преданностью. Слева от Лео́лии сел Сеума́с, герцог Горного щита. Один из тех, кто голосовал на совете за брак Медведя и принцессы. Невысокий, худенький, но с мощным раскатистым басом, как у горного тролля.

– Ваша Светлость, – проворковала Ильси́ния Э́йдэрду, – у вас такая прекрасная жена, и я так рада за вас…

Новобрачный глянул на девушку, саркастически приподняв бровь. Фрейлина осеклась под его тяжёлым взглядом. И́ннис, заботливо подкладывая дочери сырный салат, мягко поинтересовался:

– А где же Его Светлость Лара́н? Здоров ли он?

– Если жив, то, полагаю, здоровье к нему вернётся. Со временем, – хмыкнул Э́йдэрд.

Воткнувшая было вилку в кусочек фаршированного баклажана, Лео́лия обернулась к мужу:

– Если жив?..

Герцог ответил ей очень внимательным взглядом.

– Мало кто выживает после близкого знакомства с моей саблей. Но, по крайней мере, когда лекари уносили его, Лара́н был жив. Хоть и пребывал без сознания.

Поперхнувшись, принцесса почувствовала, что бледнеет:

– Но… зачем… Мне казалось, что вы друзья и…

Э́йдэрд искривил губы. Возможно, это должна была быть улыбка, но получилось больше похоже на оскал.

– У щитов, как и у королей, друзей нет. Лишь союзники. Вы должны запомнить это, Ваше Высочество.

И продолжил хладнокровно есть. А Лео́лия больше не смогла проглотить ни кусочка. Всё же он – чудовище. Хладнокровное, безжалостное. Нельзя об этом забывать! Так вот почему Ларана не было на свадьбе. «И вот кто нанёс Медведю такую ужасную рану», – шепнуло непослушное сердце.

– Ни дружбы, ни любви? – спросила грустно Ильси́ния. – Ужасная судьба!

Э́йдэрд перевёл взгляд на неё.

– Чем выше стоит человек, тем больше у него врагов, – заметил скучающим голосом.

– Но тем ценнее должна быть истинная любовь в его глазах! – возразила девушка, смело глядя на Медведя лучистыми синими глазами и не робея под тяжёлым взглядом.

Вопреки ожиданиям супруги, Э́йдэрд не стал спорить с отважной фрейлиной. Он учтиво наклонил голову и промолчал.

«Лара́н, наверное, пытался заступиться за меня», – думала принцесса, и сердце её терзало чувство вины. Ей вспомнился поединок Э́йдэрда с Кал́фусом, когда медвежий герцог играючи парировал смертоносные выпады кровавого принца. У Лара́на просто не было шансов. Во-первых, он был младше Медведя. А во-вторых… просто не было шансов.

Во время обеда много разговаривали, после – бесконечно поздравляли новобрачных. Лео́лия уже начала было опасаться за мужа: не упадёт ли без чувств? Но потом одёрнула себя: да и пусть. Даже если и умрёт прямо тут, в Лазурном зале, ей-то какое дело?

Принцесса, приветливо улыбаясь поздравителям, продолжила думать о том, что будет если...

Итак, Э́йдэрд умер, а Лара́н выжил. И она, конечно, выйдет за него замуж. Воображение отчего-то нарисовало ей пасторальную картинку: лесное озеро, лодочка, а в лодочке Лара́н в одной рубахе, без камзола и в простых, сельских штанах. Она, принцесса, держит в одной руке кружевной зонтик, а пальчиками другой разгоняет круглую ряску. И смотрит, смотрит в чёрную воду, любуясь собственным отражением. Они проплывают между водяных лилий, а вокруг скользят лебеди, выгибая длинные шеи, белые и чёрные…

Лео́лии стало смешно от слащавости странных романтических фантазий, она хихикнула и заметила растерянное лицо какого-то барона, склонившегося перед ней в низком поклоне.

– Благодарю вас, – принцесса любезно улыбнулась и сделала вид, что закашлялась. – Мы весьма признательны.

Эйдэрд неожиданно приобнял её за плечи, и девушка почувствовала, каким он стал тяжёлым.

– Господа и дамы, – громким голосом провозгласил Медведь. – Мы благодарим всех вас, приехавших в Шуг, дабы поздравить нас с этим светлым днём. Просим вас не стесняться и от души повеселиться. А все, кто не успел поздравить нас сегодня, смогут сделать это завтра. Прошу простить нашу естественную поспешность.