Морской герцог умел утешать других.

Джия злилась. Она обошла весь замок, успела позавтракать и поужинать, и сейчас сидела в кабинете на подоконнике и смотрела, как чайки ныряют в море, налитое закатным багрянцем. Услышав его шаги, не стала оборачиваться.

— Я не буду носить эти мерзкие платья, — прошипела, не переходя на язык Элэйсдэйра.

— Носи то, что тебе нравится, — согласился тот.

Прошёл к столу, и что-то глухо бухнуло. Джия обернулась. Этим чем-то оказалась стопка пропыленных толстых книг.

— Что это?

— Это то, чем мы с тобой станем заниматься в ближайшее время. Ну, кроме любви, походов под парусами и других приятных дел.

— Ты хочешь, чтобы я всё это прочитала? — не поверила она.

— Нет. Я хочу, чтобы ты это всё выучила. Ну или почти всё…

Джия спрыгнула с подоконника, подошла и провела пальцем по кожаной обложке книги, лежавшей поверх других. Недоверчиво глянула на супруга. Отметила набухшую губу и синяк на левой скуле, но не стала обращать на них внимания. В конце концов, это дела мужчин.

— А зачем?

— Ну, я тебе задолжал объяснение, не так ли? Если с боном всё понятно, то вот с Радужными воротами всё не так просто…

— Я не хочу ничего знать! — воскликнула она и попятилась.

Ларан перехватил её.

— Жена моя, уже поздно отказываться быть моей правой рукой. Ты должна во всём этом разобраться.

Он мягко коснулся её переносицы губами.

— Признайся, ты же хотела быть моей женой? Да? А это определённые обязательства, Джи.

Девушка фыркнула.

— Не хотела. Нужен ты мне.

— Я тоже тебя люблю. Так вот, с боном я уже всё показывал. Из того, что ты не знаешь: нет никакой магии и никакого секретного ключа. Есть хранители бонов. Я, или мои помощники, дают определённый сигнал с башни Солёного замка, по которому цепь поднимается и опускается. Вот так просто. Как я говорил: никакой магии. Одна прекраснейшая механика.

Голубые глаза герцога зажглись воодушевлением, и Джия невольно залюбовалась его вдохновлённым лицом. Впрочем, он не дал ей расслабиться.

— Так вот, а с Радужными вратами всё сложнее. На самом деле они — оптическая иллюзия, но, жена моя, ты сейчас вряд ли поймёшь, что это такое. Поэтому будем учиться…

Джия вздохнула. Стопка книг внушала ей суеверный ужас.

— Сегодня? — тоскливо спросила она.

— Нет, — он обнял её, подул в ухо, а потом крепко прижал к себе. — Мне нравится твое рвение, но всё завтра. Сегодня у нас встреча с Чёрной королевой, Медведем и прочими весёлыми личностями твоей новой жизни. Нас с тобой официально пригласили на совет щитов.

Джия вздрогнула.

— Не бойся, — прошептал он. — Я с тобой. Теперь чтобы ни случилось, рядом с тобой всегда я и мои чайки.

— Как ты ими управляешь? — шепнула она.

— Управляю? — Ларан рассмеялся. — Никогда. Просто в них душа моря, и во мне тоже. Они слышат меня, а я — их. Я — хранитель чаек, Джия. И без разницы, как эти чайки называются: моржами, китами, пиратами, альбатросами… И ты тоже — чайка, родная. Моя чайка…

И он принялся покрывать нежными поцелуями её волосы, лицо, шею…

Тьма. Сначала была тьма.

Лария почувствовала холод камней и, протянув руку, натолкнулась на ровную поверхность. Стена. Определённо. Девушка шагнула и ударилась пальцами ноги о камень. Ступенька. Значит, лестница. Узкая винтовая каменная лестница — быстро поняла она.

Можно идти вниз, а можно — вверх. Что Лария выберет?

Внизу должна быть дверь наружу. Скорее всего. Потому что обычно двери наружу всегда находятся внизу. Хотя… Это зависит от того, на каком участке лестницы Лария сейчас находится. Возможно, внизу — подвал. Темница. Погреб. Всё может быть, этого никогда нельзя предсказать заранее.

Одно известно точно: чтобы она ни выбрала, это будет окончательное решение. Поменять направление никогда не получалось.

Вверху может быть просто смотровая площадка. А, может, если это разрушенная башня, лестница потеряет ступеньки и окажется лишь небо над каменным колодцем. Или дверь. А может — стража. Или дракон… Или ещё что-нибудь. Что угодно.

Лария заколебалась и почувствовала, как тает лестница, теряя материальность. Надо было решаться, они не терпели сомнений. И девушка решилась: шагнула наверх. Ступеньки тотчас вернули привычную твёрдость.

Девушка шла, касаясь пальцами правой руки стены, и с каждым её шагом густая, как желе, тьма таяла, наполняясь серым зимним светом. Ларии вспомнилось, как однажды они с отцом гостили в Медвежьем щите зимой. Там был снег, из которого можно было строить фигуры людей и животных. Он был обжигающе-холодным и удивительным.

Зима…

В Морском щите зимы не было. Вернее, не так: зима-то, конечно, была. Резкий, пронизывающий до костей ветер. Внезапно мог пойти даже снег, но он таял на ресницах и руках сразу, как только снежинки касались кожи. А чаще — дождь. Или туман. И море становилось насыщенно-свинцовым и бесилось от холода. В Шуге, столице Элэйсдэйра, снег таял уже не так скоро. Он покрывал мягким лёгким ковриком мостовые столицы. Черепичные крыши украшались белоснежным пухом.

Но здесь была иная зима. От рта поднимался густой пар, а кожу кусал крепкий мороз. Значит, север… Совсем северный север.

Ногу что-то обожгло. Лария невольно взглянула вниз и увидела, что её босая нога касается толстого слоя снега, покрывавшего ступеньку. Тьма отступала, будто побеждённая зимним сиянием, и девушка наконец увидела каменную лестницу, по которой шла. Серый гранит, выщербленные стены — всё дышало холодом.

Она шла и шла, и, пройдя ещё пару кругов по спирали, вдруг оказалась на смотровой площадке. Крыши здесь действительно не оказалось, и злой ветер разгонял по небу заспанные серые тучи, просыпая вниз случайные мелкие снежинки.

«Надо было всё-таки идти вниз», — подумала Лария и замерла.

Прямо на снегу лежало нечто чёрное. То ли зверь, то ли человек… Оно было полузанесено снегом, и в первый момент девушке захотелось отпрянуть и уйти: на неё словно повеяло опасностью. Но уходить было нельзя ни в коем случае. Лария шагнула вперёд, присела и коснулась этого чёрного, а затем перевернула его.

Это был мужчина. Мальчик, юноша, или старик — как всегда невозможно было понять. Черты лица таяли и расплывались перед глазами. Если бы не морозный воздух, она бы решила, что он мёртв, настолько голубовато-белой была его кожа. И всё же от губ поднимался едва заметный пар.

Лария провела рукой по волчьей шкуре, накинутой на мужчину как плащ, и пальцы её коснулись металла. Он скован цепями! Или цепью. Плохо. Цепь — не верёвка, её так просто не порвёшь. Девушка коснулась ледяного лица мужчины, согревая его своим теплом, а потом наклонилась и стала дышать в закрытые глаза. От её дыхания иней на ресницах растаял и побежал струйками, словно слёзы. Тёмные ресницы дрогнули, веки раскрылись.

— Проваливай, — прохрипел пленник башни.

У него были не стеклянные глаза, как это иногда бывало, и Лария удивилась неожиданному приёму.

— Тише, — прошептала, — я пришла тебя спасти.

Он взглянул на неё с таким высокомерием, что девушке захотелось встать, развернуться и уйти. Но она удержалась.

— Без меня тебе не выбраться, — пояснила она. — Ты замёрзнешь здесь.

Лария подышала на пальцы, коснулась цепи, и кожа тотчас прилипла к металлу.

— Ну и как ты мне поможешь? — насмешливо поинтересовался он, но она видела, что синева уходит с его губ, а снежинки стали таять на лице. К нему определённо возвращалась жизнь.

Девушка взяла цепь другой рукой, пытаясь представить, что та выкована не из железа, а изо льда, но это плохо получалось. Ей казалось, что холод проникает до самых костей, и Лария даже на миг испугалась, потому что не знала, что будет с ней самой, если она сама замёрзнет.