– Вы арестованы, Ваша Светлость.

И́ннис извернулся, но получил плашмя саблей по голове. Оружие выпало из его рук. Громадного роста беловолосый стражник ощерился радостью. Капитан посторонился и гигант с лёгкостью закрутил предателю руки за спиной. Остальные серебряные воины уже было связаны, из их ртов торчали кляпы. Герцог заскрипел зубами.

Леолия подошла к тёмной фигуре «королевы» и протянула руку:

– Плащ.

Та вздохнула и, аккуратно сняв плащ, оказалась рыжим Ю́дардом.

– Простите, Ваше Величество. Я старался всё делать так, как вы показывали.

Серебряный герцог злобно уставился на парня, испепеляя его взглядом. Но, увы, оруженосец так и не смог оценить экспрессию.

– Куда их теперь? – деловито уточнил И́нрэг.

– Повесить на стенах, – холодно распорядилась Леолия, брезгливо поморщившись. – Ильси́нию, дочь Серебряного герцога, бросьте в темницу.

И тут И́ннис громко расхохотался.

– Вы умная девочка, Лия, – злобно улыбнулся он, даже не пытаясь вырваться. – Если бы вы родились парнем, то… Но богиня решила иначе. Амери́с, конечно, занимал не своё место. Вот только вы опоздали. Вы ничего не сделаете моей дочери, потому что в этот самый миг она впускает во дворец всадников. И скоро вы встретитесь со своим настоящим женихом, принцесса. Но, если вы попросите у меня прощения, я попрошу принца Ка́лфуса обойтись с вами нежнее…

– Убить их, – приказала Лео́лия и направилась к лестнице.

Ю́дард поспешил за ней, и за ними тотчас раздались характерные хрипы.

***

Когда двери подземного хода распахнулись перед ними, Ка́лфус рассмеялся и пустил коня галопом. Под ним был огненно-красный скакун, пышущий жаром, словно дракон.

Всадники не берут крепости, это правда. Кони – плохая подмога для штурма стен. Но для бога смерти нет стен, дверей или закрытых душ. Всадники выбрали правильного бога. Не слабую девку-богиню, не способную никого защитить. Даже Царья Ночи слаб – его власть проходит с наступлением утра. Смерть – вот что сильнее всего. Вот что не имеет ни начала, ни конца. Непобедимо, непостижимо, постоянно.

Красивая миниатюрная девушка, чьи платиновые волосы венчала аметистовая диадема, ласково улыбнулась ему синими, как степные васильки, глазами.

– Ваше Величество, – она присела в реверансе, – прошу вас. Трон Элэйсдэ́йра ждёт вас.

Ка́лфус свесился с седла, обхватил её руками и поцеловал мимолётно. Заслужила. Вздёрнул в седло. Блондинка поправила причёску и нежно глянула на завоевателя.

– Отец сказал, наша свадьба будет потом. Сначала Лия должна родить вам наследника, верно?

Зелёные глаза вспыхнули и погасли. Ка́лфус улыбнулся.

– Ты можешь посостязаться с ней в этом, красавица.

– Вы предлагаете мне стать вашей любовницей, мой король? – потупилась Ильси́ния, зардевшись румянцем.

Ка́лфус фыркнул:

– Это не предложение, красотка. Элэйсдэ́йр – мой, и всё, что в нём – уже принадлежит мне.

И, притянув к себе, жадно и хищно впился в её губы. После поцелуя, больше похожего на укус, девушка заглянула в безумные глаза мужчины.

– Но по договору…

Калфус расхохотался.

Он так и въехал в королевскую усыпальницу – хохоча и вытирая проступившие слёзы одной рукой, а другой тиская грудь растерянной девушки.

Когда кровавые всадники с кривыми саблями наголо появились среди растерянных защитников, будто вынырнув из преисподней, люди закричали перепуганными баранами и бросились бежать. Вот только бежать-то было некуда.

– Ка́лфус! Посмотри на меня!

Громкий крик прорвал панику, как бритва – паутину. Принц задрал голову и увидел в окне пятого этажа одной из башен темноволосую девчонку.

– Если ты тронешь хоть одного из них, я брошусь вниз головой! – заорала Лео́лия.

– Прыгай, принцесса, – осклабился красноволосый принц.

– Ты знаешь, что я нужна тебе! Ты хочешь отомстить мне за своё унижение. Ты хочешь использовать меня как щит перед Э́йдэрдом. Если я погибну, ты не сможешь сделать ни того, ни другого. Ты прольёшь моря крови, но завтра сюда явится Медведь, и от него ты не уйдёшь. Никто не уйдёт.

Конь принца захрапел и попятился, будто примериваясь: сможет ли он запрыгнуть на такую высоту. Ка́лфус прищурился.

– Хорошо, – мурлыкнул он. – Я отпущу свой народ живым. Я – добрый король.

– Живым, целым, без повреждений и насилия, – резко отозвалась Лео́лия.

Принц рассмеялся. Его вишнёвые волосы пылали в лучах солнца.

– Ты поумнела с нашей последней встречи, женщина. Твоя взяла, ты спасла свой народ. Но взамен, Лия, ты спустишься ко мне без оружия и без защиты. Я не стану брать с тебя слова, что ты не будешь пытаться от меня убежать. Я люблю догонять свою добычу. Беги. Не буду брать с тебя слово быть покорной. Я люблю усмирять норовистых скакунов, превращая их в шёлковых. Ты просто должна будешь спуститься и встать рядом с моим конём. Ты готова?

Даже снизу было видно, как побледнела королева.

– Я выполню твоё условие, – сказала она. – Но ты должен принести клятву на крови, что не причинишь больше никому вреда. Никому из моих подданных.

– Нет, так не пойдёт, – разулыбался захватчик, глаза его заблестели азартом. – Медведь – тоже твой подданный, принцесса. И его воины.

– Ты должен дать клятву на крови, что ни ты, ни твои люди не причинят вреда или обиды никому, кто не поднял против тебя или твоих людей оружие.

Кровавый принц прищурился. Сбросил дрожащую девушку с коня, и та куда поползла, всхлипывая от ужаса.

– И да, Ка́лфус, я уже знаю, как именно приносятся такие клятвы. Даже не думай меня перехитрить.

Чайка кружилась над городом, где одни людские волны боролись с другими, мешаясь в штормовых вихрях. Чайка парила, выискивая нужного ей человека. Птица не знала зачем, просто ощущала настоятельную потребность. Нашла, закричала пронзительно, будто заплакал ребёнок, и сложила крылья, пикируя вниз.

Э́йдэрд, весь в грязи, поте и чужой крови, вовремя заметил белый росчерк в вечернем небе и успел подставить руку. «Как некстати, Лара́н», – подумал с досадой. Сабля просвистела совсем рядом с лицом, но в следующий миг на стену упала и покатилась голова удивлённого врага.

Медведь сорвал послание, глянул и замер.

Неровным, срывающимся почерком, забрызгавшим кусочек листа чернилами, было накорябано: «Кровавые войска в Шу́ге. Замок атакован. Связи нет. Сообщи Э.» Герцог пропустил удар, и сабля противника наискосок порезала Медведю щёку. Кто-то рядом отразил следующий удар.

Грэ́хэм.

Э́йдэрд повернул залитое кровью лицо к своему заместителю.

– Принимай командование на себя! – рыкнул.

Грэ́хэм неодобрительно покосился на своего господина. Он явно считал распоряжение герцога блажью. Но старик дисциплинирован, а потому можно не опасаться, что сделает что-либо не так, как ему приказали. Было бы иначе – Э́йдэрд давно бы избавился от него.

Медведь засвистел, и потрясённые защитники и не менее потрясённые атакующие увидели, как огромный чёрный конь, в секунды преодолев расстояние от лагеря до крепости, прыгнул и буквально взлетел на стену.

Мишка коротко заржал, раздувая ноздри. Эйдэрд вскочил на него, и конь с такой же лёгкостью, проскакав часть пути по стене и сшибая мощной грудью неприятелей, стремительной птицей слетел вниз. Чёрный вихрь помчался на восток.

Герцог прильнул к шее коня. Выстроил портал, и Мишка ворвался в пустую дыру в пространстве, не замедляя ход.

Сколько летела почтовая чайка, прежде, чем нашла его?

Письмо от Лео, но направлено не ему, не Э́йдэрду. Лара́ну. Однако Морской щит его не прочёл: печать не вскрыта.

Могут быть лишь два варианта:

Лара́н мёртв.

Лара́н в плену.

Нет, один: мёртвый Лара́н не смог бы перенаправить чайку.

Конь вихрем промчал по дубовой роще, ломая копытами молодняк. Здесь всё было спокойно. Значит, враги прошли через другой портал.

Э́йдэрд проклял себя самого за то, что велел жене вынуть лишь золотой и серебряный камни. Надо было все остальные тоже удалить. Но времени на самоугрызения и ахи о собственной глупости не было.