Она упала в сугроб и раскинула руки. Впереди было много дел. Надо было как-то разобраться со всем тем, что произошло. Но сейчас — только небо и снег. И ветер.

— Ваше высочество, нам надо поговорить.

Эрика с изумлением оглянулась на вошедшую Ларию. «Быстро же ты вошла в роль», — подумала принцесса.

— Мне выйти? — тонко улыбнулась Эйдис.

— Нет, останься, — Эрика прищурила синие глаза.

Ещё не хватало, чтобы обнаглевшая фрейлина командовала! Эрика и так от неожиданности совсем распустила эту… мышь. Или как там назвал её Джерго в первый день знакомства? Моль? Принцесса была закалена в придворной жизни и всегда умела поставить на место зарвавшегося человека. А тут какая-то Илария вообразила себе, что может ей командовать!

Наглая девица усмехнулась.

— Как скажете.

И закрыла дверь, потом плотно закрыла дверь и посмотрела до странного жёстким взглядом на дочь своей королевы.

— Я только пришла сказать, что Джерго выжил. Ваши паладины не справились с задачей. Северный ветер рассказал обо всём царю Келемену, и теперь всех четверых бросили в темницу для допроса. Понятно же, что они не сами спланировали покушение.

Эрика побледнела и вскочила:

— Что? Что ты… Как бросили?

— Заковали по рукам и ногам и увели на моих глазах. Я попробовала остановить, но Андраш объяснил, что Джерго всех опознал, а за покушение на сына царя положено сожжение на костре. С предварительным колесованием. Как бы ни был знатен убийца.

Принцесса опустилась на кресло и схватилась за грудь. Ей показалось, что кто-то вонзил в сердце длинную и острую спицу. Воздух неожиданно закончился и свет померк.

— Ну и зачем ты солгала? — спросила Эйдис, заботливо расшнуровывая корсет.

— Хотела проверить кое-что.

— Проверила?

— Да.

Эйдис сунула под нос принцессы нюхательные соли. Та чихнула, дёрнулась и открыла глаза.

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — презрительно сообщила Лария, — я пошутила. Джерго соврал, что никого не узнал. Но вы-то чем думали, подставляя своих рыцарей⁈ Как думаете, что скажет герцог Эйдэрд, узнав обо всём, что вы тут устроили? А он узнает, это я вам обещаю. Герцог всегда был суров, но никогда — подл. Это гадость, низость, это преступление. Я разочарованна в вас. Вы всегда казались мне настоящей принцессой, но — нет. Вы ведёте себя как… как избалованная принцесска. Ваша мать отдавала свою жизнь за собственных подданных, а вы⁈

Ларию буквально разрывало от гнева. Она хлестала словами, как пощёчинами, и принцесса вдруг разрыдалась.

— Тебе хорошо! — крикнула она сквозь слёзы. — А он погибнет, ты понимаешь⁈ Ты понимаешь, что из-за вас с Джерго погибнет Андраш? А чем он виноват? Он был честным, он изначально… А-а-а-а!

— В каком смысле… Ну то есть, почему из-за… нас?

— Потому что баланс ветров, — всхлипнула принцесса. — Потому что ты влюбилась в Джерго. А выживет тот из ветров, в кого влюбится невеста! Но это несправедливо! Джерго… ужасный, мерзкий…. Чем он тебя околдовал?

Она подняла на Ларию покрасневшие от слёз глаза.

— Что за бред?

— Вовсе не бред! Мне Иштван сказал…

— Когда?

— Вчера!

Лария почувствовала, что у неё кружится голова. Она прислонилась к двери и посмотрела на рыдающую принцессу.

— Вы любите его? Андраша? А он знает о вашем… э-э… заговоре?

— Конечно нет! — принцесса всплеснула руками, а потом закрыла ими лицо. — Он такой… Такой… Само великодушие и благородство! Такие всегда погибают…

— Значит, узнает, — жёстко приговорила Лария.

— Нет! Не смей! — закричала Эрика, вскакивая.

— Я обещаю, что узнает, — процедила девушка, — если вы не прекратите свои подлые игры. Андраш великодушен и благороден, представьте, как ему будет противно даже смотреть в вашу сторону, принцесса.

Эрика со страхом и отчаянием взглянула на свою фрейлину.

— Знаете, что я бы сделала на вашем месте, если бы попала в такую ситуацию и моему любимому угрожала беда? А вы были бы на моем месте и изображали невесту? Так вот, я бы подошла к царю и сказала, кто настоящая невеста. Вы любите Андраша, и если бы вы признались и стали невестой, то одним этим вы бы спасли его. Этим, а не подлым убийством соперника!

Принцесса всхлипнула.

— Уйдите, — прошептала она. — Имейте сострадание…

Ларии на секунду стало жаль несчастную, но потом она вспомнила жуткую рану и… и холод ледяного кристалла в руках.

— Уйду,– жёстко сказала она, — но помните: малейшая попытка устранить, уничтожить меня или Джерго, или даже его волка, и все обо всём узнают. Это во-первых, а во-вторых… Повторюсь: до окончания испытания — я невеста. И я — принцесса. Вы беспрекословно слушаетесь меня, и даже не пытаетесь интриговать за моей спиной. Иначе первым обо всём узнает Андраш. И нет, вы не пойдёте к Келемену и никому не расскажете правды. Вы могли бы прежде меня придумать этот вариант, но я успела раньше. И я не дам вам уничтожить Джерго.

Эрика захлопала глазами.

— Но… За что вы его так любите? — прошептала потрясённо.

Лария взглянула на неё. Девушке вдруг стало смешно. «Уже все вокруг обо всём знают…».

— За пятки. У него очень красивые пятки, — брякнула она и вышла.

А потом снова вернулась, стремительно подошла к плачущей, присела рядом и заглянула в лицо.

— Не рыдайте так, — сказала неожиданно тепло и почти с прежней мягкостью. — Я что-нибудь придумаю, чтобы спасти Андраша. Обещаю. Верьте мне, ведь я ни разу вас не обманывала.

И, раньше, чем Эрика оправилась от нового потрясения, Лария выбежала из комнаты.

«Джерго! Ты мог мне сказать! Просто сказать обо всём!» — кричала она мысленно. «Тюленька», — вдруг вспомнилось ей. Когда Джерго бредил, он именно так обратился к кому-то… К кому? К ней? Скорее всего… И почему-то это обращение показалось ей знакомым.

Растрёпанная и гневная, как снежная буря, Лария ворвалась в мужской домик, взлетела вверх по лестнице и распахнула двери всех спален.

— Слушайте меня, вы! — крикнула она. — Как вы посмели⁈ Как вы посмели, неважно ради кого, нарушить собственную честь? Мне плевать, что вам приказала Эрика. Но вы — рыцари, слышите? Не существует ни одного оправдания вашему поступку! Ни одного! Мне стыдно за вас. Мне ещё никогда не было так стыдно за рыцарей Элэйсдэйра! Вашим отцам было бы стыдно и тошно! Вчетвером на одного! Это — подло!

Бледный Альдо возник в дверях. По-видимому, он уже начал ходить.

— Нам сказали, что он тебя обесчестил. Это правда?

Лария поперхнулась и стала глотать воздух, пытаясь откашляться.

— Что⁈ Да как вы…

Альдо молча и мрачно смотрел прямо ей в лицо.

— Нет, — рявкнула Лария. — Но даже если и так! Только трусы нападают вчетвером на одного. Джерго мог сдать вас, но он благороднее каждого из вас. Слышите? Беспутный и пропащий Северный ветер благороднее благороднейших рыцарей Элэйсдэйра. Тебя, Альдо, он сразил в честном поединке. И то, что ты оказался слабее, твоя проблема. Он не выдал никого из вас, хотя, уверена, опознал. Но если с ним что-то произойдёт… Неважно что! Если… я сама всех и каждого выдам северянам. Запомните!

Альдо исподлобья взглянул на неё, но Ларии уже не было ни до кого дела. Она развернулась и рванула на улицу. Ей вдруг стало тошно и душно. И врезалась во что-то тёмное и мягкое.

— Ой, — демонстративно скривился Джерго, морщась.

Лария попятилась и побледнела. Лицо Ветра было бледно, на лбу выступили бисеринки пота.

— Ты должен лежать…

— Никогда не делал то, что должен, — усмехнулся тот. — Мне понравилось, как рьяно ты меня защищала.

— Не тебя, — прорычала девушка. — Если бы на тебя покушались не мои рыцари, то и пусть бы сдох…

Джерго рассмеялся.

— Я же говорил: рано или поздно каждый это говорит.

Лария гордо вскинула голову и стремительным шагом прошла мимо него. Подождав, когда за ней захлопнется дверь, Северный ветер обернулся к Альдо.