– Ульвар кого-то любил? – удивилась Астра.

Отама промолчала, посадила дочь в кресло, накинула ей на плечи шаль.

– Ты ела сегодня? – спросила заботливо.

– Не хочу. Богиня… это так… так мерзко! Почему ты никогда не рассказывала мне об этом?

– А зачем, Астра? Ты же понимаешь, что есть тайны, о которых стоит молчать? Королевские секреты могут стоить человеку жизни…

– Но ты же рассказала мне сейчас…

Отама тяжело вздохнула, поставила чайник на плиту:

– Потому что король разрешил, дочка. Не иди против его воли, прошу тебя. Ты не знаешь насколько этот человек безжалостен.

«Ты очень похожа на мать, и сейчас это тебя спасло» – вспомнились Астре ледяные слова. Похожа на мать, а мать похожа на ту женщину… значит… «Я напомнила Ульвару женщину, которую тот любил, и поэтому он меня пощадил, сдержав свою ярость? И это не королева… На королеву я совсем не похожа…».

– Мам, а кто она?

– Кто? А… она… Зачем тебе это знать, доченька? – Отама налила чай и внимательно посмотрела на дочь. – Это опасные тайны. Вспомни, я изначально была против того, чтобы ты давала уроки наследнику, и, видишь, я оказалась права. Чем дальше от короля и его вельмож, тем лучше. При дворе нужно быть либо коварным и хитрым, либо таким, как отец: простодушным и верным. Другим там не выжить.

Астра принялась пить чай, стараясь поменьше клацать зубами о стенку чашки.

– Что мне делать, мам? – прошептала она, чувствуя, как слёзы снова побежали по щекам.

– Себастиан не спасёт тебя, милая. Он совсем юный мальчик, да и никто не сможет противостоять королю. Для Ульвара же наши жизни – паутинка, дунул и нет их. Послушай меня: выходи замуж. Грэхем – хороший молодой человек…

– Он назвал меня королевской шлюхой! Никогда его не прощу!

– Ну тогда… Как зовут того мальчика, что иногда приходит к тебе за помощью в геометрии?

– Бруни?

– Да-да, смешной такой и милый… Выходи за него. И уезжайте, ради богини. Как можно дальше.

– Но Бруни не предлагал мне руки…

– Это неважно. Сто золотых щитков – целое состояние. Ты сможешь купить на них имение. Или, если хочешь, купи каменоломню, рудник, что ты там хотела изучать? С такими деньгами ты сможешь сама устроить своё будущее. Только, прошу тебя, не иди поперёк воли короля Ульвара.

Она всё говорила и говорила, но Астра плохо слушала. Её душу раздирало негодование. Король говорил с ней так, как будто это она, Астра, виновата в том, что… и как будто она… и…

Девушка вздрогнула и встала:

– Мам, прости. У меня голова болит. Я поднимусь к себе.

– Да-да, конечно, милая. Завтра я не буду тебя будить – поспи подольше. Вон как с лица спала: остались кожа до кости, и под глазами круги.

Астра поцеловала мать в щёку и поднялась к себе. Закрыла дверь на щеколду, забралась с ногами на постель и уставилась в окно.

– Ненавижу, – прошептала зло. – Ничто: ни титул, ни корона, ни род – никому не даёт права оскорблять других людей!

И ей вдруг вспомнился пьяный и счастливый Себастиан под окном. Зелёные глаза наследника сияли и смотрели на девушку с такой нежностью и восхищением! И этот букетик сломанных астр…

– Он не такой как ты. И никогда таким не станет!

Астра судорожно вздохнула. Ей было и страшно, и мерзко, и бесконечно непонятно, что делать дальше.

***

Ульвар велел остановить карету у Закатного моста. Вышел и облокотился о перила гранитной набережной. Красные всполохи умирающего солнца придавали замку особую зловещесть.

– Будем считать, что я сдержал своё слово, Джайри, – мрачно заметил король, любуясь видом.

– Что ты имеешь ввиду?

– Я поклялся, что не выдам твою дочь за того, за кого она не пожелает пойти. Помнишь? Но выбор ей сделать придётся.

– Астра – не моя дочь.

– Знаю.

Ульвар закрыл глаза и глубоко вдохнул. Подмораживало. «Я схожу с ума», – подумал король устало.

– Тебе нужен отдых. Ренар сказал…

– Я знаю, – прорычал Уль сердито. – Заткнись, Джай. У меня нет времени.

Он вернулся в карету приказал ехать во дворец.

Дома его встретила какая-то странная Руэри. Словно чем-то напуганная и виноватая. Последний раз такой он видел дочь, когда та в запале ссоры бросила в камин деревянную лошадку брата.

– Ру? – позвал Ульвар, чувствуя как на лбу выступает холодный пот, а колени подгибаются. – Что с тобой?

– Ничего, пап. Я просто волновалась за тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Устал. Позови кого-нибудь, кто поможет мне дойти и лечь.

И надо было бы остановиться и разобраться, что происходит с дочерью, но сил оставалось только на то, чтобы не упасть прямо здесь.

– И да, передай Себастиану, чтобы завтра, с раннего утра, зашёл ко мне.

– До занятий?

– До.

Руэри кивнула и убежала.

– Надеюсь, у тебя хватит мозгов принять верное решение, девочка, – прошептал Ульвар мрачно.

– Я так рад! – воскликнул Себастиан и обнял побратима. – То есть, мы теперь станем не только братьями, но и…

– Не знаю, – Лис покачал головой.

Оба не спали всю ночь и, сидя у камина, разговаривали о разном. Жарко полыхал огонь, озаряя спальню наследника неверным пляшущим светом. Себастиан пихнул друга в бок:

– Ну, ты чего? Если она тебя любит, так о чём ещё грустить? Мне вот ещё только предстоит завоевать сердце Астры, а тебя уже любят!

– Руэри сказала, что не пойдёт поперёк воли короля: она его боится. И даже бежать со мной отказалась… Я предлагал вместе ей уехать в Великую степь, но твоя сестра опасается, что между Элэйсдэйром и Тинатином начнётся война.

– Ру боится папу? – Себастиан хмыкнул. – Да ну. Чепуха!

Элиссар мрачно посмотрел на него.

– Понимаю, тебе она кажется дерзкой и смелой. Поверь, это напускное. Все так думают. Руэри мне призналась, что боится отца до дрожи и никогда не возражает ему, а все вокруг думают…

– Да ерунда! Я вот рассказал ему про Астру и ничего. Он добрый, только делает вид, что грозный. Потому что король. Если все будут знать, что он…

Себастиан зевнул, не договорив, потом встал и весело улыбнулся:

– Знаешь, если Ру боится, хотя, брат, это и неожиданно для меня, то я сам поговорю о вас обоих с отцом. В конце концов, в отличие от моего сватовства к Астре, твоё вполне себе в государственных интересах. Но как же я рад! Ру станет твоей женой! Ну… вот это удивил так удивил!

«Так странно, Себастиан, что ты так плохо знаешь и сестру, и отца», – подумал Элиссар.

Ему печалилось: вчера был долгий разговор с Руэри, и принцесса была очень грустна и сдержанна. «Ничего не получится, Лис», – заявила она уныло. И от её нерешимости бороться за любовь и его руки тоже опускались.

– Я не хочу войны, – тоскливо перебирая подол плаща, объясняла Руэри. – Тысячи ни в чём не повинных людей… Тинатину не выстоять в этой войне…

Элиссар раскачивал качели, на которых она сидела, и хмурился.

– Зря ты так думаешь. Наши союзники – кочевые племена Великой степи. Много лет назад между Элэйсдэйром и Тинатином уже была война, и она длилась долго-долго, и королевство не могло одержать вверх…

– Ты не понимаешь, – маренговые глаза взглянули на него с упрёком. – Ты ничего не понимаешь, Лис… Я не хочу этих смертей. Не хочу войны. Стоят ли чувства двоих людей подобных жертв?

Княжич кусал губы:

– Зато с Рианом ты смеёшься, – угрюмо и ревниво заметил он.

Принцесса пожала плечами:

– Отец хочет нашей свадьбы. И, если её не избежать, то нужно хотя бы подружиться с тем, от кого потом будет зависеть моя жизнь. Поверь, мне сейчас вовсе не хочется ни легкомысленно болтать, ни смеяться.

– А мне показалось, тебе очень даже нравится это делать, – выдохнул Лис зло.

Руэри посмотрела на него, и на глазах её выступили слёзы. Она сморгнула, всхлипнула и отвернулась.

– Как ты можешь, Лис!

В тихом голосе совсем слабо прозвучал упрёк. Девушка встала и пошла прочь. Элиссар догнал её, обнял, прижал спиной к груди.