Только бы успеть!

«Я тебя спасу, а потом своими руками убью!»

Джайри он увидел на гранитном спуске. Девушка стояла над рекой, словно завороженная её течением. Ульвар спрыгнул с коня, почти рухнул с круговых ступеней и схватил её обеими руками со спины. Джайри дёрнулась, пытаясь выскользнуть, но он рванул на себя, увлекая прочь от кромки берега.

— Отпусти! — просипела неудавшаяся самоубийца. — Ненавижу!

Уль вжал её в себя и прошипел:

— Это взаимно.

— Отпусти!

— Нет! Дура! Юдард тебя раздери! Я же сказал, что мы поговорим…

Джайри всё-таки вывернулась, обернулась к нему. Её серые глаза стали почти чёрными из-за расширившихся зрачков.

— Мне не о чем с тобой говорить, Уль!

Он зло приподнял брови.

— Мне плевать, Джай. С тобой есть о чём поговорить мне. Значит, ты будешь говорить.

— Не буду.

Она шагнула от него. Ульвар сузил глаза в ледяном бешенстве.

— Ещё шаг, Джайри, — вкрадчиво прошипел он, — клянусь, ещё шаг, и я схвачу тебя за волосы, и вот прямо так, за волосы, потащу по ступенькам наверх.

Девушка вздрогнула. Губы дрожали от ненависти и отвращения.

— Ненавижу.

— Не равнодушна — уже хорошо, — насмешливо заметил король, кривя губы. — А теперь слушай, девочка. Ты сейчас идёшь со мной, садишься вместе со мной на коня. Мы едем в Берлогу. Не в твой теремок, милая, а в Берлогу. Потому что ты меня довела до белого каления. И там разговариваем. Учти: я не спал трое суток. Я в таком состоянии, что могу не удержаться и ударить тебя. Поняла? Не провоцируй.

Взгляд серых глаз замораживал холодом. Но Ульвара это не напугало.

— Джайри, ты поняла меня?

— Да, ваше величество.

— Это ты меня так попыталась унизить? Плохо получилось, милая. Видимо, Тинатин плохо действует на мозги. Руку.

Джайри смерила его взглядом, отвернулась и, не подавая руки, шагнула вверх по ступенькам. Ульвар рванул её вниз и протянул руку.

— Любое слово короля, Джайри, это приказ. Даже если выглядит как просьба.

Девушка вздрогнула. Закусила губу, но всё же положила пальцы на его ладонь.

— Да. Именно так. Я говорю — ты выполняешь.

Они молча поднялись вверх по ступенькам. Ульвар вскочил на коня и снова подал ей руку. Джайри всё так же молча взялась, наступила ногой на его стопу, словно на ступеньку, подпрыгнула. Король подхватил и помог сесть перед собой.

— Этого я тебе никогда не прощу, — прошептала девушка.

— А что ещё ты мне не простишь? — поинтересовался Ульвар, пуская коня на северную сторону.

— Ты убил Лэйду.

— Даже так? Жаль, что ты догадалась всё-таки. Ну что ж… Да, Джайри, я убил Лэйду. Рад, что твои мозги, пусть и плохо, но продолжают работать.

Девушка судорожно всхлипнула, закусила губу.

— Ты мне клялся, Уль! Ты клялся, что это не ты!

— Это не я. Это Берси.

— Ты знаешь, что я имею ввиду! — закричала она и закашлялась.

Крика не получилось: связки были сорваны, и из её горла вырвался лишь болезненный сип.

— А что я должен был ответить тебе, Джай? — тихо и холодно уточнил король. — В тот момент, когда ты с ума сходила от боли? Сказать: «да, это я»? Чтобы добить?

Они подъехали к кованной решётке — копьям, связанным полосами металла. Король спрыгнул с коня, открыл калитку. Взял скакуна под уздцы, ввёл внутрь. Пристально и тяжело глядя на спутницу, вновь протянул ей руку.

Джайри подала свою, и Ульвар помог ей сойти с коня.

— Прошу. Нам есть что обсудить.

— Ты же не надеешься, что я когда-нибудь смогу простить тебе смерть моей сестры?

Ульвар криво усмехнулся и не ответил.

Они прошли на кухню. Ульвар скинул плащ на спинку стула, обернулся к гостье. Он уже взял себя в руки. Не считая подрагивавших губ и внезапно резко очерчивающихся желваков, король выглядел уже почти нормально.

— Ты есть хочешь?

— Нет, — процедила Джайри, не глядя на него.

— А я — просто зверски. Весь день ничего не ел. Так что, прости, придётся тебе потерпеть.

Обычный Уль, никогда не забывающий о вежливости. Но в этом голосе Джайри слышала нотки злости. Плевать. Теперь плевать. Его способность владеть своими эмоциями сейчас вызывала в ней отторжение.

Девушка опустилась за стол, судорожно стиснула руки.

Медвежьи герцоги традиционно не любили пользоваться помощью слуг, когда ей можно было не пользоваться. Без прямого приказа обслуга не осмеливалась даже показываться в особняке. И сейчас, когда в Берлоге никто не жил, всё в ней покрылось лёгким налётом пыли. Идеальное место для приватных разговоров.

Ульвар растопил плиту, поставил на неё чугунную сковородку. Вышел, вернулся с яйцами и беконом. Порезал бекон, положил в сковородку кусочек сала. Налил воду в чайник, и снова посмотрел на девушку.

— Чай будешь?

— Нет.

— Как хочешь.

Поставил воду кипятиться, и лишь тогда присел напротив.

— Я готов ответить на твои вопросы. Спрашивай.

— И ты ответишь на них честно? — насмешливо и зло уточнила Джайри, глядя на собственные ногти.

— А мне есть причина что-то ещё от тебя скрывать, после того, как ты узнала про Лэйду? — не менее язвительно уточнил король.

— Нет.

Она упорно продолжала молчать. Ненависть разъедала сердце. И где-то в глубине горько плакала душа.

— Хорошо. Тогда начну спрашивать я. Как ты узнала?

— Ойвинд. Он был с Альдо в ту ночь, но толпа не потребовала его на расправу, только Альдо. Это твоя игра, Уль. Однажды с помощью того же мерзавца, ты пытался сыграть и со мной. А сейчас его же использовал против Альдо. И город поднял тоже ты. Люди сами ничего бы не узнали, или узнали не скоро. Я не знаю, как Ойвинд убедил Альдо ввязаться в это, но… За всем этим точно стоял ты.

— Да, повтор орудия — слабое место моего плана, — кивнул Ульвар. — Я это знал, но у меня слишком мало людей, на которых я могу положиться в таких тонких делах. Пришлось рискнуть. Но откуда ты узнала, что в покушении участвовал Ойвинд?

Джайри стиснула кулаки. Его спокойствие убивало. Яростно взглянула на любовника, буквально задыхаясь от злобы.

— Сирень тоже по твоему приказу расставили, верно? Чтобы меня не было на месте «преступления»?

— Естественно. Про Ойвинда ты не ответила. Напрасно. Впрочем, я догадался: Дьярви. Как всё же у меня мало людей!

Джайри отвернулась. Спросила глухо и безжизненно:

— И что ты сделаешь с этим мальчиком?

— Объясню, что обо всём, что происходит в стенах дворца, рассказывать нельзя никому.

Девушка вздрогнула. Ульвар заметил и криво усмехнулся.

— Богиня… Джайри, ты же знаешь меня. Я не любитель пыток и убийств. Без крайней необходимости я не прибегаю к таким вещам. Я действительно объясню. Словами. И про то, что он не должен был тебя оставлять. Дьярви глуп из-за неопытности, но он смышлёный и всё поймёт. И верный. Я ценю таких людей.

— Я теперь не уверена, что знаю тебя, Уль, — холодно заметила Джайри.

Ульвар хмыкнул. Встал, пересел на подоконник, прислонился к откосу спиной, откинул голову и устало закрыл глаза. Сало начало тихонько шкворчать.

— Не знаю даже, расстраиваться или радоваться, — бросил сухо. — Я скажу, как манипулировал Альдо. Корявый почерк твоей сестры легко подделать. Крик чайки очень легко имитировать. О смерти Лэйды Альдо знать не мог. Дальше сама свяжешь?

— Богиня… я сама натолкнула тебя на эту мысль… — Джайри с ужасом уставилась на него. — Это ведь я сказала тебе, что казнить наследника щита можно лишь из-за покушения действием… Небо! И ты… это отвратительно, Уль!

Её сиплый голос резко оборвался. Девушка закрыла лицо руками.

— Ты — чудовище. Как же я тебя ненавижу! — простонала и закусила губу, удерживая рыдание.

Ульвар мрачно усмехнулся, не открывая глаз.

— А с Берси… — снова заговорила Джайри, совладав с голосом. — Что ты пообещал ему за убийство Лэйды?

— Свободу.

Ульвар пожал плечами, устало потёр лоб, взглянул на плиту, спрыгнул с подоконника, снял луковицу со связки, свисающей с потолка. Почистил и порезал кольцами, придерживая правой рукой.