Астра пожала плечами:

– Я не хочу кому-либо что-либо доказывать.

– Хорошо, я сделаю это за тебя. Итак, тебя напугала война, верно?

Девушка подбросила хворост в потухающий огонь и снова протянула к нему руки. Ей показалось, что ветер начал стихать.

– Ты решила, что если ты умрёшь, то Себастиан женится на Тайгане, а, значит, никто не погибнет? – продолжал допытываться Риан.

– Да, – всё же снизошла до ответа Астра.

Она злилась. Не так уж просто было решиться прыгнуть со скалы. Не факт, что второй раз ей удастся преодолеть страх смерти.

– Тогда я расскажу тебе, что было бы дальше, – Риан растянулся на траве рядом с костерком и уставился в огонь мерцающими глазами. – Итак, одна очаровательная, но тупая девушка сломала шею. Её нашли. Папочка убит горем, мамочка с братиками – тоже. Один отдельно взятый король места не находит себе от отчаяния и… Едет на войну, чтобы сразиться и умереть. Мы же юные и дурные, нам кажется, что смерть – решение всех проблем. А героическая смерть – прекрасна.

Мужчина помолчал, а потом хмыкнул:

– Но я скажу тебе по секрету: героев, умерших героически, жрут те же черви, как и всех прочих. Астра, жребий брошен. И с той, и с этой стороны. Даже если там погибнет Тайгана, жаждущая мести, или Джарджат, жаждущий крови, а тут – наш юный король, даже если вдруг ты убедишь Себастиана, и он вышлет новых послов мира в Султанат, ничего не отменит войну. Ему лишь вернут новые, заботливо отделённые от туловищ, головы.

– Почему?

– Потому что ничто не может остановить войну, когда народы пришли в движение. Тебе кажется, что Себастиан сейчас чего-то решает? Нет. Уже нет. Когда посылал письмо о расторжении помолвки – решал. Но сейчас – нет. Это как пожар: пока свеча не упала и не подожгла сено в конюшне, ты можешь поставить её в металлических тазик, но когда запылала кровля, возня со свечой уже не имеет смысла.

Астра испуганно посмотрела на него:

– И что же делать?

– Победить. Либо дать выйти ярости с обеих сторон и заключить мир. Астра, я объяснял всё это моей принцессе, но она не поняла. Попробую тебе: народы пришли в движение. Войска Джарджата подошли к Золотому щиту. Юдард поднял свои войска. Война перестала быть обратимой. И единственное, чем ты сейчас можешь помочь своей стране – помоги ей победить.

– К Золотому? А разве он ударил не в Южные ворота?

– Нет. К нашему счастью – нет. У нас больше нет выбора: воевать или не воевать. Астра, твоя смерть – нож в спину Элэйсдэйра. Себастиан потеряет контроль над собой, его поглотит чувство вины и отчаяния. А, значит, твоё королевство проиграет. Потому что монарх должен сохранять разум.

– Но что мне делать?! – закричала она, вскочив. – Он сказал, что любит и что… И он ждёт. Смотрит на меня и ждёт, но я-то не люблю!

Риан тоже вскочил, обнял её и заглянул в лицо:

– Полюби, – шепнул мягко. – Астра, милая девочка… Сердце это – ложь. Любовь – всё та же математика. Ты умная, решительная, рассудительная девица. Из тебя получится прекрасная королева. Ты понимаешь, что сможешь изменить жизнь всего королевства к лучшему?

– Как можно просто взять и полюбить?!

– Можно. Берёшь и любишь. Разве Себастиан тебе не нравится?

– Причём тут это? Да, нравится. Из него вырастет очень хороший король… со временем… Но это другое…

– Полюби в нём короля, – шепнул Риан. – Полюби в нём будущее своего королевства. И вырасти его сама. Ты – единственная его надежда, и единственная надежда всего народа.

Астра закрыла глаза.

Войну не отменить… не отменить… даже если она погибнет…

Она вдруг увидела огромные серые камни совсем рядом. Журчала вода, смывая с них кровь и белые мозги. Девушку замутило.

– Смерть безобразна, – прошептал Риан, словно догадавшись о её мыслях. – Всегда безобразна.

А затем подхватил беглянку на руки, запрыгнул на коня, пасущегося невдалеке, свистнул и помчал.

– Книги!

– Уже взял.

– Огонь надо погасить… пожар…

– Дождь погасит, – бросил Риан.

Астра, вымотанная эмоциями и событиями, даже не удивилась, когда минут через пятнадцать с посмурневшего неба действительно хлынул ливень.

Руэри не смогла уснуть до утра.

«Но сначала я хочу показать тебе, что значит быть Ветром» – звучало в её голове. Да, это сон. Дикий, странный, прекрасный в своей ужасности, но – всего лишь сон. Принцесса никогда раньше не видела подобных сновидений: при одних лишь воспоминаниях о полёте над Металлическим морем по коже пробегали мурашки, а дыхание перехватывало. И всё же…

– Но я не знаю, что такое – Ветер, – прошептала она самой себе.

Позвонила в колокольчик и велела служанкам помочь ей одеться. Хочет ли она стать его женой? Что за вопрос? Конечно, да. Сейчас Руэри казалось, что она влюбилась в Риана с первого взгляда. Сильный, даже скорее могущественный, умный, уверенный в себе и… Никто и никогда не нравился ей так поглощающе, как Западный ветер. А ещё эта его решимость, уверенность в том, что Руэри будет принадлежать ему…

Тогда почему вчера ночью она сказала ему нет?

Это смущало Руэри. Принцесса не привыкла к проявлениям подобной слабости в решительные моменты.

И всё же… Почему в ту страшную ночь, когда убили отца, они с Рианом оба оказались в Серебряном дворце? И почему именно там и тогда появился Элиссар? Ладно, Лис, сбежавший из Красного замка, мог пожелать напоследок увидеть дворец своей матери. И, из-за трагического совпадения, именно в ту ночь туда пришёл отец… Жизнь вообще полна подобных несчастливых совпадений.

Но почему именно тогда Риан привёз туда Руэри?

– Потому что это действительно была очень умная мысль – спрятаться в запретном месте, – прошептала принцесса, выходя в сад и ловя губами крупные капли дождя.

Но всё равно этот вопрос, словно заноза под ногтем, продолжал навязчиво мучить её.

Или вот ещё: на расспросы сестры, Бастик признался, что между Лисом и королём был поединок чести, а убийство на подобных поединках – не убийство. Руэри, злая, гневная, пропустила его объяснения мимо ушей, но… Поединок чести может быть только если задета честь, не так ли? А чем именно отец мог её задеть? И когда?

Руэри точно знала, что до того, как Лис попал в Красный замок, они с королём не виделись. Но когда княжич ещё был в темнице, отец уже просил дочь завоевать сердце врага. Значит, честь княжича была задета до этого. Однако с королём они не виделись, получается, речь не о его чести, а о чести его родителей?

До того, как Ульвар женился на принцессе Ильдике, его фавориткой была герцогиня Джайри. Вот это – бесчестье? Но король и Джайри любили друг друга, их отношения были добровольными с двух сторон, и отец точно не стал бы принуждать любимую женщину к сожительству силой. Положим, положим Ру не знает своего отца, предположим, это было насилие… Но разве тогда Джайри, став княгиней Тинатина, осталась бы верным союзником Элэйсдэйра и лучшей подругой королевы Ильдики?

Руэри опустилась сиденье кареты, и кучер закрыл дверцу.

Что-то не сходилось. Что-то упорно не сходилось во всём этом. Девушку тянуло к Риану с сумасшедшей силой, но… Сначала нужно найти ответы на все эти вопросы.

– Почему их так называют, пап? – Себастиан, хмуря брови, пытается читать манускрипт, написанный Медвежьими рунами.

– Это просто титул, дурачок, – смеётся Ру. – В Тинатине – драконы, в Султанате – тигры, а в Медовом царстве – ветра.

И быстрый взгляд льдистых глаз отца.

– Не совсем, Ру. Ветер – это действительно – ветер.

– Магия? Но…

– Нет, Ру, не магия.

Что-то тогда прервало их разговор. То ли рассерженный насмешками братик бросил в старшую сестру бумажной птичкой, то ли… Она не помнила точно. И как жаль, что не переспросила.

– Кто ты, Риан? – прошептала задумчиво.

«Я вечен».

До чего ж странный сон!

Можно было бы написать письмо старшей сестре отца – принцессе Эрике. Кто как не жена Ветра может знать о Ветрах? Вот только в Медовом царстве уже зима, а это значит, вороны не захотят лететь на север. А всадник… неделя туда, неделя обратно… Слишком долго.