– Хорошо. Давай попробуем. Поезжай в Красный замок, возьми с княжича клятву и, если он её даст, привози его сюда. Но всё это – под твою личную ответственность.

Себастиан просиял. Видимо, не ожидал, что всё получится. Да ещё так легко.

– Спасибо! Пап… Я побегу?

– Да. Беги.

Принц бросился к двери, но вдруг обернулся.

– А ты… ты как себя чувствуешь?

«Вспомнил-таки о приличиях», – Ульвар поджал губы, чтобы не рассмеяться.

– Уже лучше. Спасибо. Иди. Хочу побыть один.

И окрылённый успехом Себастиан выбежал из кабинета отца.

– Хочется верить, Ру, – прошептал Ульвар, – что твой план удастся…

Джайри, когда-то Серебряная герцогиня, сейчас — княгиня княжества Тинатин, супруга Золотого дракона. Подробнее о драконах и княжестве в книге "Побеждаю и сдаюсь"

– Приказа короля не было, – холодно, но почтительно повторил комендант Красной крепости.

В его глазах, складке губ, во всем лице бывалого вояки, честно вышедшего на покой по возрасту, не было ничего, кроме дисциплины и почтительности, но отчего-то Себастиану казалось, что старик смотрит на посетителя с глубокой презрительной насмешкой. Это раздражало. Просто безумно. Принц едва сдерживался, чтобы не наорать на коменданта.

– Перед тобой – наследник престола! Сын короля, – процедил он, весь дрожа от ярости. – Моего слова что, не достаточно?!

– Вы меня извините, Ваше высочество, но ежели бы у вас был документ с печатью, то это одно… Вашему слову, конечно, я верю, но... порядок такой. Вы, когда королём станете, я тоже вам так служить буду: без печати и вашей подписи – никого. Будь хочь сын, хочь жена. Потому как порядок быть должон.

Он был прав, конечно.

И это раздражало вдвойне. Хотелось покарать наглеца за своё унижение, но карать-то было – не за что! Подлец лишь выполнял свой долг.

Себастиан отвернулся и направился к выходу, как вдруг…

– Комендант Бэг, письмо короля!

Наследник вздрогнул и обернулся. Вниз по лестнице в холл замка бежал тюремщик, такой же безликий, как все они – в серой куртке, серых штанах, подстриженный под горшок. В руке над собой он держал узенькую полоску бумаги, болтая по воздуху маленькой тяжёлой восковой каплей.

Комендант обернулся, протянул руку, забрал листочек, подошёл к свече и, смешно шлёпая толстыми губами, прочитал по слогам:

– Принц Себастиан действует от моего имени и по моему приказу. К.У. Вот, совсем другое дело! – явно обрадовался служивый. – Теперь – с нашим полным удовольствием, Ваше высочество. Вы уж не серчайте, потому – служба. Дело суровое.

И, взяв факел, направился вверх. Себастиан двинулся за ним, испытывая странную смесь досады и радости, злости и восхищения. «Надо будет наградить этого Бэга, – думал он. – Ну надо же! Не побоялся будущему королю отказать… Всё же для этого нужно смелость иметь!»

Камеры третьего этажа заполнены практически не были. Довольно просторные и светлые, они изначально проектировались для лиц высшего сословия и военнопленных аристократов. Когда комендант, а следом за ним – Себастиан, вошли, Элиссар стоял у стены на руках. На полу валялась покрывало, снятое с кровати. Увидев вошедших, княжич даже не дёрнулся, так и остался стоять вниз головой.

Себастиан смешался.

– Доброй ночи, Ваша светлость, – сказал, чуть запинаясь и от этого смущаясь ещё сильнее.

Элиссар ничего не ответил.

– Княжич, нам надо поговорить, – снова попытался завязать диалог принц.

– Так разговаривайте, – фыркнул узник. – Только из камеры моей выйдете.

Себастиан густо покраснел.

– Мэтр Бэг, выйдете, пож… Оставьте нас.

– Так Ваше высочество, никак не могу. Этот злодей опасен, как же я могу оставить вас наедине? А ежели он вас ножиком пырнёт?

Княжич перекувыркнулся, сел, подобрав одну ногу, и с любопытством посмотрел на них.

– Я вам приказываю! – дрожащим от обиды и злости голосом крикнул Себастиан.

– Ваш батюшка с меня спросит, если что-то с вами случится, – упрямился комендант.

Элиссар фыркнул. Принц почувствовал, что залился краской до корней волос. Позор! Какой позор! Да ещё и перед… Это было настолько унизительно, что юноша вдруг разозлился. И неожиданно из-за злости успокоился. Это не было безмятежное спокойствие штиля, нет. Кровь отхлынула от лица наследника, губы словно окаменели, но пальцы ощутимо дрожали от эмоционального напряжения.

– В полученной вами записке от короля сказано: «принц Себастиан действует от моего имени и по моему приказу», – процедил Бастик, – а это значит, что вы должны сейчас слушаться меня так же, как Его величество, от чьего имени я здесь нахожусь. А значит – вон.

Бэг тоже побледнел, поклонился и молча вышел. Принц невольно покосился на свои руки. Их дрожь была видна.

– Ну и?

Голос Элиссара отвлёк от созерцания. Себастиан выдохнул.

– Доброй ночи, – ещё раз поздоровался он, и внезапно понял, что не знает, как и что сказать.

Узник молчал, насмешливо наблюдая за «гостем».

«А отец бы знал, – подумал принц с тоской. – Отец умеет сказать нужные слова любому человеку в любой ситуации». Он попытался вспомнить манеру короля, глубоко вдохнул, чуть откинул голову, изобразив на лице нечто среднее между царственностью и приветливостью, и выдал властным, любезным, но чуть срывающимся голосом:

– Вы должны дать клятву, что не будете делать попыток сбегать или покушаться на короля, членов его семьи, слуг или подданных, и тогда я заберу вас с собой во дворец…

– А если нет?

– То вы останетесь здесь.

– Ну и для чего мне менять одну клетку на другую? – с издёвкой уточнил разбойник, вскочил на ноги, скрестил руки на груди и уставился на посетителя сверху вниз.

Себастиан растерялся.

– Но… вы сможете гулять по парку, – пробормотал он, совершенно растеряв королевское величие.

– Вот как? По парку? Что ж, вы правы. Это определённо преимущество. Надо подумать… Гулять по парку… Клёны, берёзы, гладиолусы… или что там у вас? Дамы. Некоторые даже красивы. И… король. Придётся периодически созерцать рожу этого мерзавца. И при этом без возможности перерезать ему горло. Нет уж, спасибо. Я, пожалуй, останусь тут.

– Но зачем вы хотите его убить?!

– М-м… может затем, чтобы очистить мир от подонка?

Принц насупился.

– Мой отец – не подонок! – заявил мрачно. – Я пришёл к вам, потому что верил, что вы – человек чести, что вы – благородны и…

– И? – в узких глазах вдруг вспыхнуло любопытство.

– … и думал, что люди чести всегда могут договориться. А вы…

– А я?

– А вы оскорбляете моего отца, зная что я не могу вызвать вас на поединок, чтобы отстоять его честь.

– Любопытно, – прошептал Элиссар и подошёл к принцу почти вплотную. – А не можете вызвать почему? Ну и потом… Зачем поединок, если вы в любой момент можете позвать палача? Оскорбление можно смыть кровью, но не обязательно скрещивать сабли.

Себастиан вспыхнул.

– За кого вы меня принимаете?! – крикнул зло, но голос подвёл: вдруг сорвался и дал тоненького петуха.

Юноша закусил губу.

Элиссар пристально смотрел в его глаза, жадно и остро, а потом вдруг отступил назад и поклонился.

– Приношу вам свои извинения, – даже голос узника изменился, став мягким и бархатистым. – Говорят, что шишка падает рядом с сосной, но, видимо, исключения случаются. Давайте сделаем вид, что я промолчал?

– Давайте, – обрадовался Себастиан.

С каждой минутой разбойник нравился ему всё сильнее.

– Вы мне дадите клятву?

– Нет. При всём моём уважении, нет.

– Но почему?!

Элиссар выдвинул стул, приглашающим жестом указал на него, а сам опустился на постель. Себастиан прошёл и сел.

– Будем честны, – выдохнул княжич, – убить вашего отца – моя драконья мечта. Простите за откровенность, но это так и есть. Даже более того: это не просто мечта, это – долг чести.